Райхан З – Конец лета (страница 3)

– Я бы не сказал, – с облегчением улыбнулся Темир, чувствуя, что тема сработала. – Мы с братьями маме и готовим, и убираем. Не хуже девочек справляемся.

– Тогда ей остается только позавидовать. Мои двоюродные братья, например, даже кружку после себя не могут помыть.

Темир тихо засмеялся, и его плечи немного расслабились.

– Ну, мама уж постаралась нас хорошенько приучить. Зато теперь хоть яичницу могу пожарить. Мой друг, с которым я делю комнату, между прочим, даже этого не умеет. Так что я ей благодарен.

– Зато теперь приходится готовить на двоих? – предположила девушка, и в уголках ее глаз дрогнула улыбка.

Парень снова издал смущенный смешок и откашлялся, глядя в пол.

– Все верно, – он улыбнулся, наконец-то посмотрев на нее. – Теперь я не уверен, кому больше все-таки повезло: ему или мне.

Двери автобуса закрылись, и новая волна пассажиров хлынула в салон. Свободные места исчезали на глазах, и те, кто только что стоял в проходе, теперь втискивались в густеющую толпу, задевая друг друга сумками и плечами. Воздух стал густым и тяжелым, пахнущим потом и пылью. Фатима с тревогой подумала, что сейчас начнется – неизбежная борьба за форточки. Вот-вот раздастся первый визгливый возглас: «Закройте, сквозит!», а ему в ответ – «Да тут дышать нечем, откройте сейчас же!». Она знала, что эти споры о крошечном оконце могли перерасти в нешуточные баталии, и, что удивительно, главными бойцами в них всегда выступали женщины. Мужчины же отсиживались в стороне с видом стоического безразличия. Даже водитель, обычно не желавший ввязываться в склоки, в таких случаях выкрикивал, не оборачиваясь: «Успокоитесь, а то встану – и все пешком пойдете!»

На какое-то время Темир и Фатима замолчали, глядя в окна. Оба были рады, что наконец-то отправились в путь. Ожидание всегда томит, а ехать хотелось поскорее.

– Далеко тебе? – спросил Темир, на этот раз увереннее.

– Село Чарада. Почти три часа пути.

– Ого… А мне всего час. Долгая дорога тебе предстоит.

– Я думала книгой время скоротать…

– И зрение испортить? – ухмыльнулся он, но тут же смягчил укол заботливой ноткой в голосе. – В дороге читать – себе дороже. Кстати, как сессия? Закрыла?

– На пятерки.

– Молодец! – искренне восхитился он. – А я последний экзамен еле сдал. Арсен Мухтарович меня, кажется, с первого дня возненавидел. Все время спрашивал не по билету.

Фатима робко улыбнулась.

– Он, по-моему, многих не любит. Нашу группу постоянно ругает, хотя мы всегда готовимся к его парам.

– Да он, наверное, просто старый уже, – вздохнул Темир, откидываясь на сиденье. – Говорят, ему под восемьдесят. Пора бы на пенсию, а не студентов мучить.

– Я слышала, что он хочет скоро уйти.

– Если только не в мир иной… – не удержался Темир.

Фатима слегка нахмурилась.

– Это жестоко. Давай лучше пожелаем ему здоровья.

– Ладно, пусть будет здоров и счастлив. Счастливые люди не бывают злыми.

– Наверное…

– Хотя, – перебил сам себя Темир, – моя тетя, например, любит строить из себя несчастную. Чем больше жалуется, тем больше у нее проблем.

Фатима засмеялась.

– Как ты все-таки сдал экзамен?

– Сказал, что у родственника свадьба на носу, и мне некогда на пересдачи бегать. Сработало как по волшебству! Он даже четвёрку поставил, а не тройку. Может, стоило сказать, что у меня самого свадьба, – тогда бы, глядишь, и пятёрку вкатил… – Они оба тихо рассмеялись.

Темир, сам того не замечая, становился всё разговорчивее. И Фатима, увлечённая его шутками, порой забывала о положенном стеснении – её смех звучал всё свободнее и громче. Это не ускользало от внимания старших: кто-то оборачивался, и на недовольных лицах читалось откровенное осуждение. Молодые люди вели себя неподобающе, а их непринуждённое общение в глазах консерваторов приравнивалось едва ли не к греху. И главная вина, конечно, ложилась на Фатиму.

Испугавшись перешёптываний и косых взглядов, она наклонилась к Темиру и прошептала о своём беспокойстве. Тот лишь усмехнулся: «Пусть своей жизнью занимаются, а в чужую не лезут». Спустя время он даже попытался выпросить у неё адрес, чтобы писать, подробно рассказывая, как проходит его лето. Но здесь Фатиме пришлось обуздать его пыл. Она твёрдо сказала, что это лишнее: если родители увидят письма от незнакомца, то точно поймут всё неправильно.

Всю дорогу, до своей остановки, Темир пытался поддерживать разговор, интересуясь буквально всем. Он вышел, и девушка осталась одна. И тут её осенило странное, почти нелепое чувство. Весь учебный год, при всех их случайных встречах в колледже, он не удостоил её ни единым словом. Ни одним. Она даже задавалась вопросом, не преследует ли он её: так часто она ловила на себе его взгляд. Именно этим во многом и объяснялась её застенчивость в начале – ей казалось, что она ему нравится.

И тут она вдруг вспомнила о содержимом своей сумки – там лежали книги, и одну из них она как раз собиралась почитать в дороге. Сделав усилие сконцентрироваться на тексте, она поняла, что недавний разговор с юношей мешал ей. Она до сих пор прокручивала в голове их диалог, вспоминая его рассказы, улыбку, взгляд. В последнее время мало что интересного происходило в ее жизни, все одно и то же: учеба и дом. Привыкнув к размеренной жизни, разговор с молодым человеком взбудоражил ее мысли. Она и подумать не могла, что когда-нибудь сможет так легко заговорить с человеком противоположного пола. С детства ее учили держаться от мальчиков подальше. Если верить рассказам тётушек и бабушек, выходило, что мальчики – это чистое зло, которое только и норовит обмануть доверчивую девушку и разбить её мечты. С Темиром она не почувствовала, что от него исходит какая-то опасность. Напротив, его спокойный голос и искренняя улыбка позволили ей немного расслабиться и даже рассказать о своей семье, подруге и родственников.

Глава 2

Село Чарада было невелико – около двух тысяч людей. Большая часть жителей были даргинцы, и совсем чуть-чуть люди других национальностей, в целом все старались относиться друг к другу уважительно и приветливо. Для многих не имело значения, какой ты национальности – если ты хороший человек, тебя приглашали в дом, будь ты лакец или кумык, и щедро накрывали стол хинкалом и чуду с разной начинкой.

Русские тоже были среди этого порой диковинного народа. Их было мало, но здесь они были своими. Хотя республика Дагестан и входила в состав Российской Федерации, люди здесь называли территорию за её пределами – Россия. Поэтому когда кто-то из молодых людей из русской семьи уезжал в Россию на учебу или к родственникам, то потом для себя с ужасом открывал, что нет ничего лучше, чем жить там, где он живёт с рождения. Они могли быть одной национальности, но характер жителей Чарада им был куда ближе.

Любой, проживший много лет в большом городе, счел бы пребывание в этом маленьком селе счастливой находкой. Здесь всегда были свежие и вкусные овощи с фруктами, чистый воздух и примерно час с небольшим езды на машине до моря. Кто-то из молодых собирал группу и устраивал поход, отправляясь к морю пешком; а те, кому посчастливилось иметь велосипед, обязательно пользовались такой возможностью. Под присмотром одного-двух взрослых устраивали пикники и веселое купание, которое, увы, иногда оборачивалось трагедией. Мальчишки, своим поведением ставившие под сомнение не только факт учебы в школе, но и саму способность мыслить здраво, завидев высокие волны, бросались в пучину, стремясь доказать сверстникам, что им по силам одолеть любую стихию.

В итоге они пропадали в грохочущей пене, и их тела потом искали несколько дней. К счастью, чаще их находили: море выкидывало тела на берег – страшное напоминание о его мощи для тех, кто проявлял гордыню. Кто-то сам шел навстречу гибели, совершая безрассудства, а кого-то накрывала внезапно накатившаяся волна – даже если он всего лишь безобидно плескался у самого берега. Разные истории приходилось слышать. Люди часто пересказывали их, особенно с наступлением летней поры.

Эти истории служили взрослым напоминанием детям вести себя осторожно. Однако и взрослые тонули, даже отличные пловцы. Человек мог с воодушевлением ждать дня у моря, не придав значения странным снам, которые порой предостерегают о скорой гибели. Ведь если его час настал, ничто не изменит предписания Всевышнего. А тем, кто шел на безумный риск, стоило бы помнить пословицу «Береженого бог бережет» и хоть каплю благоразумия иметь в запасе.

В Чараде была трехэтажная школа – самое большое здание в селе, предмет особой гордости, где часто устраивались концерты и праздники. Школа стояла поодаль от жилых домов, словно одинокая гора. Дети порой не без зависти говорили о тех, кому посчастливилось жить напротив нее, ведь это значило тратить меньше времени на дорогу. Кому-то приходилось проделывать путь пешком, занимавший порой полчаса, а кого-то подвозили отцы. Неважно, на какой машине, каждый школьник испытывал гордость, выходя из нее на глазах у одноклассников.

Уже в начальных классах некоторые дети прекрасно понимали, кто в их классе богат и пользовался большим уважением сверстников, а кто беден, чьи родители еле сводили концы с концами. И чаще всего детям из бедных семей доставались насмешки во время уроков и перемен. Дети порой не осознавали, насколько жестоки бывают их слова. Они не придавали значения обидным фразам, сыпавшимся одна за другой, сопровождая их неприятным смехом. В то время казалось, что родители мало уделяли внимания воспитанию, полностью полагаясь на то, что школа их всему научит. Они сами в свое время отучились лишь несколько классов – и вот, по их собственному разумению, выросли людьми правильными и умными. Некоторые родители старой закалки и вовсе считали: раз читать и писать научились – значит, всё, больше в школе делать нечего.