Райхан З – Конец лета (страница 5)

А если заглянуть к ним в дом, у каждой наверняка найдётся груда немытой посуды, бельё, которое нужно погладить или просроченные продукты в холодильнике. Но их не осудят, ведь они не «разведёнки». Придётся тебе носить это клеймо до конца дней. Не мечтай снова выйти замуж – все запомнят, как ты не успела сварить суп или вовремя не постирала рубашку мужа.

Хамид обладал притягательной внешностью: среднее, но крепкое телосложение, каштановые волосы, чья длина позволяла чёлке живописно спадать на лоб. Из-под неё сверкал надменный взгляд, словно говоривший без слов: «Я лучше вас». Как и отец, он испытывал глухую неприязнь к соседу Габибу и всей его семье. Ещё одной его чертой была слабость к женщинам. Зная, как их очаровать, он пользовался этим своим даром, порой совершая неблаговидные поступки.

Часто его можно было заметить в компании с двоюродным братом Джабиром, по кличке «Жаба». Джабир был другим – тихим, с вечной улыбкой на лице, даже когда Хамид вел себя плохо. Он не участвовал, но и не останавливал, лишь поджимал губы, словно сдерживая смех. Старшего кузена он боготворил: в двенадцать лет на вопрос «Кто твой герой?» без колебаний ответил: «Хамид!» Для Джабира грубость кузена была храбростью, а насмешки – остроумием.

Однажды с ним приключилась история, которую до сих пор вспоминают в селе. Год назад к нему на улице подошла цыганка лет одиннадцати-двенадцати. Он в это время чинил свой велосипед, увлечённый делом, и не сразу заметил её.

– Дай рубль, – обратилась она сразу.

Джабир вздрогнул от неожиданности и поднял глаза. Девочка смотрела на него пристально, не моргая. Её наглый взгляд вызвал у него раздражение.

– Рубль? С чего бы? – грубо буркнул он, снова склонившись над цепью.

– А я погадаю, – настойчиво продолжила она.

– Да что ты можешь знать, малявка? – фыркнул Джабир.

– В прошлом году соседке сына нагадала.

– И? – сказал нетерпеливо Джабир.

– Родила недавно.

– Мала ты ещё для таких гаданий! – нахмурился он. – Не верю!

– А если хочешь, мама порчу наведёт, если дашь ДВА рубля? – девочка не унималась.

От этих слов Джабира пробрала легкая дрожь. Он машинально, сам не заметив как, полез проверять карманы, опасаясь, что она уже каким-то чудесным образом выманила оттуда деньги. Благо, карманы он деньгами не набивал, и они оказались пусты, но он едва сдержался, чтобы не обвинить её в возможном воровстве.

– Ты с ума сошла? – рявкнул он. – Зачем наводить порчу?

– Дай тогда руку, просто погляжу, – она потянулась к его ладони.

Джабир колебался, но любопытство пересилило. Он протянул руку.

Цыганка провела пальцем по линиям на его ладони, затем резко подняла глаза и тихо, но чётко выдохнула:

– Умрёшь…

Слово впилось в него, как лезвие. Внутри всё на мгновение оборвалось и похолодело. А затем хлынул гнев. Джабир дёрнулся и отнял руку.

– Ты что, больная?! – крикнул он, отталкивая её плечо.

Девочка лишь качнулась, застыв на месте, и снова уставилась на него тем же пустым, невидящим взглядом.

– Дай рубль. Я погадала.

– За что?! За то, что смерть нагадала? – он замахал руками, и в этот миг она стремительно рванула с места и исчезла за углом, словно её и не было.

Ярость бушевала в нём, как ураган. Зачем он послушался? С детства его пугали: «Цыгане украдут за любую оплошность!». Позже он узнал, что они могут и проклясть, если ты им не угодил. С тех пор он шарахался от их протянутых рук, опускал глаза, лишь бы не встретиться с кем-то взглядом. А тут – девочка. Совсем юная. «Неужели от такой исходит опасность? Чёртова пигалица!» – мысли метались, как пойманные птицы, пока он шагал домой, до крови впиваясь ногтями в ладони. Он вдруг подскочил, словно предсказание уже сбывалось. Схватив острый камень, он яростно принялся тереть им ладонь, пока с кожи не слезла краснота, а потом и кожа. «Может, так сниму проклятие». В панике он начал было с другой руки, но, вспомнив, что показывал правую, стиснул зубы – левая уже была в крови. «Разве крови недостаточно, чтобы снять проклятие?» – прошептал он про себя, пытаясь унять дрожь и успокоить выскакивающее из груди сердце. Сбежав домой, он кое-как перевязал руку тряпкой. А на вопросы соседей рассказывал всё как было, наивно гордясь своим «подвигом».

– Эх, Жаба, ты мог уже помереть от потери крови! – посмеивались они.

А он и правда задумался о том, что едва не «отправил себя на тот свет».

Как-то поздно вечером Джабир увидел, как его мать, Шамсият, выходит из того дома, где жила цыганка. Сердце у него ёкнуло.

– Мама! Не ходи туда! – вцепился он ей в рукав. – Та цыганка нагадала мне смерть!

– Чтоб у неё язык отсох, проститутка! – фыркнула Шамсият.

Она всегда клеймила грубыми словами тех, кто ей не нравился, а слово «проститутка» и вовсе не сходило у неё с уст. Сплетничала она о ком угодно, кроме родных.

– Зачем ты туда пошла? – не унимался он.

– Да травы от мигрени надо было взять! – отмахнулась мать, давая понять, что ничего не собирается объяснять. Джабир замолчал, в голове пронеслись тревожные мысли: «Её мать и порчу наводит…» Выходит, цыганки – они и ведьмы, и лекари.

Глава 3

Девушка в полной мере ощутила тяготы трехчасовой дороги домой: ухабистая дорога и старый автобус превратили поездку в испытание. Особенно сильно трясло при каждой остановке, когда пассажиры выходили. Они покидали салон группами, и к концу пути он почти опустел. Даже если бы Фатима попыталась почитать, у нее ничего не вышло бы – тряска вырывала книгу из рук. Даже просто усидеть на жестком сиденье оказалось изматывающим.

Автобус остановился у обочины, и двери распахнулись. Перед девушкой открылось знакомое село. Дома стояли тут и там, на разной высоте: от больших до средних. Где-то ютились поодиночке, где-то выстраивались в ряд. Дорога была кривой: то взлетала вверх, то обрывалась вниз. Большие ворота, сплошь и рядом в размер самого дома, наглухо закрывали вид на жилище. Некоторые дома были сложены из дагестанского камня. Его здесь особенно любили, и порой не жалели лишних денег, чтобы построить новый дом именно из него.

Пока идешь по улицам, в глаза бросаются маленькие магазины. Обычно торгуют там хлебом, мороженым да чем-то еще из самого нужного. Названия написаны ярко и броско: магазин «Урузмаг», магазин «Яхья» и всякое такое. Чаще магазины называли именами людей. А проезжие мимо, коли случится, что их так зовут или родственника какого, – так и взбудоражатся! Начнут друг друга чуть не плечом толкать: «Смотри, смотри, вон, в честь тебя назвали!» А человек с этим именем – то ли постесняется, то ли почувствует гордость: есть теперь магазин с его именем.

На первый взгляд село казалось таким тихим и опустевшим, что Фатиме сразу пришла мысль сравнить его с перекати-полем. Сейчас был примерно час дня, и жара стояла в самом разгаре. Девушка знала, что в это время все сидят дома, ожидая вечера, чтобы выйти наружу, словно охотники из засады, и возобновить посиделки на скамейках с пачкой семечек. Дни здесь ничем не отличались друг от друга, и людей это вполне устраивало. Ничто не давало такого чувства безопасности, как родной очаг. Всех устраивала эта неспешная жизнь, знакомые лица, и о большем мечтать не хотелось. Редко случалось что-то громкое, что могло бы взбудоражить чувства жителей, поэтому приходилось ограничиваться простыми темами: готовкой, работой в огороде или домашними делами. Некоторые будто напрашивались на похвалу, подробно рассказывая соседям обо всем, что успели сделать за день.

Медленно Фатима спустилась по ступеням, ожидая, когда водитель поможет ей выгрузить багаж. Это оказался худощавый пожилой мужчина с редкими седыми волосами. Его кожа была настолько покрасневшей от солнца, что он напоминал картофелину, только что выкопанную из земли. На какой-то момент девушка даже усомнилась в его способности поднять хотя бы одну сумку, но он справился легко. Видимо, многолетняя работа, где требовалось помогать с багажом, не прошла даром.

– Сама понесешь? – поинтересовался водитель, не скрывая легкого удивления. – Эти хрупкие руки созданы не для того, чтобы таскать тяжести. Хе-хе, – он посмотрел на нее искоса.

– Мне, вообще-то, не впервой, – гордо ответила девушка, поднимая багаж.

– Как бы потом это не вошло в привычку. Хе-хе, – усмехнулся он. – Будешь потом всю жизнь твердить: «Я сама, да я сама».

Девушка признала, что в его словах была доля правды, но иногда жизнь преподносит такие сюрпризы, что нужно быть готовым ко всему. Таскать за собой груз – как физический, так и моральный – было неизбежно. В памяти Фатимы вновь всплыл образ однокурсника. Молодой человек, проведший с ней больше часа в дороге, был несомненно интересным и милым, но она не стала лишний раз обнадеживать себя. За весь год он впервые заговорил с ней, да и то по чистой случайности. Если бы они не встретились в автобусе, он, наверняка, продолжил бы свою игру в молчанку. Поэтому она решила не слишком вдохновляться этим знакомством. Девушка придерживалась мнения: если ты понравилась мужчине, он свернет горы, чтобы не упустить шанс, прямо как в женских романах, которыми с ней делилась подруга Белла.

Автобус поехал дальше, оставив за собой облако пыли. Девушка взглянула на него в последний раз, прислушиваясь к затихающему вдалеке звуку колес. С радостью она отметила про себя, как счастливо чувствует себя в родных местах. Летом здесь не составляло труда встретить кого-то из знакомых. Каждый прохожий, завидев девушку с огромными сумками, наверняка предложит помощь. Так и произошло. К ней подошел мужчина средних лет, спросил, куда донести багаж, и, не дожидаясь лишних слов, взял обе сумки и направился туда, куда она указала. К счастью, идти нужно было всего пять-семь минут. Без угрызений совести она позволила незнакомцу помочь себе.