Рая Рок – В клетке с зеками (страница 2)

Перевожу взгляд на того, который приближается, и до боли в позвоночнике вжимаюсь в металл двери, вытягиваюсь. Хочу выкрикнуть, чтобы он не подходил, что всё это какая-то ошибка, но рот открывается, а звук застревает в горле, вместе него вырывается невнятный хрип. А в следующую секунду я нервно дёргаюсь и всхлипываю, когда его грубые большие пальцы касаются моей щеки, а он наклоняется и глубоко, со свистом втягивает запах с моих волос. Как животное.

– Этот свищ решил таким образом расплатиться? – скалится он, откровенно заглядывая в декольте моего платья, когда выпрямляется. Как будто меня на самом деле здесь нет, а он обращается к своим сокамерникам. – Буфера маловаты, а вот задница что надо. Люблю жарить сочные бёдрышки.

Он хрипло гогочет, а у меня внутри от его грязных слов кровь стынет в жилах. Зажмуриваюсь, что есть мочи. Как же страшно, и хочется, чтобы всё это оказалось просто дурацким сном. Но я не просыпаюсь, и всё это реально. Я должна что-то сказать, не должна позволять ему трогать меня…

– Н-не надо… – лепечу хрипло, открыв глаза. – Не трогайте меня… п-пожалуйста. Я здесь по ошибке… сейчас меня выпустят…

Конечно, в это я уже даже и сама не верю.

– Нет тут никакой ошибки, рыбка моя, – оголяет ряды не слишком белых и ровных зубов громила, и меня начинает тошнить. Голос у него низкий и прокуренный. И пахнет от него тоже сигаретами. – Тот, кто привёл тебя сюда, задолжал бабки. А тобой решил расплатиться. Испугался, что очко на башку натянут!

Он снова хрипло громко смеётся, и его смех подхватывают те двое, что качок с венами и тот, что с татушками. Последний спрыгивает со второго яруса на пол легко и, сплюнув себе под ноги, вальяжно направляется в нашу сторону, лыбясь.

Лихорадочно перевожу испуганный взгляд с него на верзилу перед собой.

– Походу, этот пидор не предупредил девочку, с кем отрабатывать денюжку надо. Вон как трясётся!

Снова хор мужского и жуткого смеха.

Тем временем ко мне подходит тот с татуировками. Дёрганный, глаза блестят и бегают, как будто он несколькими минутами ранее что-то нюхал. Он хватает меня за шею сзади и резко дёргает на себя, отчего я вскрикиваю и инстинктивно впечатываю ладони в его плечи.

– Слышь, девочка, как же ты работать будешь, если так боишься? Расслабься. Мы тебя не съедим, только выебим хорошенько, – выдыхает он слова быстрым хриплым полушёпотом в моё лицо. – Тебя уже трахали в четыре хуя? А, блондиночка?

Я морщусь, пытаясь отталкивать его. Сердце отчаянно бьётся где-то в затылке, а мозг лихорадочно перематывает варианты слов, что могли бы спасти меня.

– Я… вы не так поняли. Я не проститутка… я не… я жена того… я его жена! У меня дети… это ошибка…

Мой язык заплетается, а ладони сильно дрожат и потеют. Мне каким-то образом всё-таки удаётся понять, что говорят эти мужчины. Я не верю во всё происходящее. Ещё недавно я проверяла уроки у близнецов, мы учили детский стишок и рисовали достопримечательности нашего города в тетради по окружающему миру. Я готовила, прихорашивалась и всё было хорошо. А сейчас… Это какой-то бред, но я заставляю себя осмыслить его. Игорь должен этим преступникам, а я его плата? Они ему угрожали? Господи, зачем он вообще с ними связался?..

– О-о, а наш Игорёк ещё тот лось, оказывается. Жену свою нам отдал, – ржёт громила. Кажется, он тут у них что-то типа главного. – Ну ничего, рыбка, мы не прихотливые, особенно сейчас, в такую нехватку женской ласки. Даже лучше. Долбить во все дыры жену шавки сторожевой вдвойне приятней будет.

– Нет!.. – только успеваю крикнуть я, как мужик хватает меня за шею и толкает вперёд. К койкам, у которых ещё двое.

Глава 3.

Меня грубо усаживают на одну из кроватей, и те двое: громила и дёрганный лысый парень усаживаются с двух сторон от меня. Зажимают между собой. Пружина под весом трёх скрипит и проваливается. Воздуха катастрофически не хватает, верхний ярус кровати давит. Ужас затопляет каждую клеточку моего тела. Здесь темнее, и воздух густой, пропитанный запахом мужских пота, что дышать получается через раз.

Я сипло вскрикиваю снова, пытаюсь встать, но меня тут же припечатывает к месту большая ладонь, которая настойчиво ложится на моё голое бедро под задравшимся платьем.

– Сиди спокойно, – рявкает дёрганный, хватая меня пальцами за скулы, вдавливает их в кожу.

Я замираю, но тело продолжает колотить.

– Хорошая девочка… – выдыхает хрипло и горячо мне в щёку громила, поднимаясь ладонью выше по моему бедру, туда, где остаётся совсем немного до белья. От этого сводит кожу и хочется любым способом скинуть с себя такое прикосновение. Оно до ужаса обжигает и холодит одновременно. Но такой возможности нет, ибо меня крепко держат двое здоровых мужиков, а во мне всего 165 сантиметров роста и 55 килограмм веса.

Я встречаюсь взглядом с тем, кто сидит, широко расставив ноги и сцепив в замок руки, на койке напротив. Самый взрослый здесь на вид. Мой испуганный и его спокойный. Почему-то на мгновение приходит мысль, что он может мне помочь. Но потом я вижу, как на дне его тёмных глаз вспыхивает что-то намного опаснее даже этих противных прикосновений зеков. Я не получу от него помощи. Он может только потопить. Тогда я перевожу беспомощный взгляд на качка, который, скрестив руки на груди и привалившись плечом к корпусу кровати, с ухмылкой смотрит, как меня с двух сторон зажимают двое его сокамерников. И от него не получу, ему нравится видеть страх в моих глазах.

– Вы не можете так со мной… я ничего не знала о долгах мужа… и ничего вам не должна, – лихорадочно бормочу, смотря на всех четверых поочередности. – Я с-соберу деньги, и сама отдам вам весь долг… я всё сделаю сама, только п-пожалуста, отпустите! Должно же в вас быть что-то человеческое! Отпустите меня! Пожалуйста…

– Вы слышали? Она верит, что в нас есть что-то человеческое… приятно!

Громила и худощавый по сторонам от меня синхронно издают смешки, качок хрипло смеётся. Они смеются надо мной. Над моими жалкими попытками избежать чего-то похуже. А потом звучит резкий треск ткани. И я даже не сразу понимаю, что это за звук и откуда он донёсся. С задержкой я вскрикиваю от боли в коже и когда понимаю, что моя грудь оголена, платье опущено по плечам, лифчик задран наверх, на ключицы, а оба полушария жёстко сминают две грубые ладони.

– Боже… не трогайте…

Пытаюсь вырываться, дёргаю ногами, задыхаюсь. Картинки перед глазами крутятся как карусель. Лысый лыбится и с животным мычанием сильно, до боли сжимает правую грудь. Его пальцы впиваются в нежную, никак неожидающую такой грубости кожу. А после он с силой дёргает сосок. Мой всхлип. Громила рычит и как обезумивший кидается на левую грудь ртом. Всасывает её большим ртом, смеясь в неё хрипло. Меня бьёт электричеством. Я пугаюсь всего этого и снова сипло вскрикиваю, пытаюсь выкрутиться из их хватки, но они держат мои руки за спиной, удерживают мою грудь, и я причиняю боль себе же. Дёрганный, который лысый хлёстко бьёт ладонью пережатое полушарие, а затем тоже присасывается к той сиське, что в его руке. Они оба сосут мои соски. Сильно, до боли. И пусть я не возбуждена, они настолько чувствительные всегда, что от действий этих мужиков я протяжно мычу и дёргаюсь. Моё сознание и нервные окончания в истерике. В этой грязной комнате, с незнакомыми мужиками, зеками, на глазах у других двоих, и я уже чувствую себя до основания грязной.

– М-м… сладкие сиськи, – облизывается худой и длинный, хищно скалясь. И, пока громила продолжает вылизывать ореолы и сжатые больные соски, оставляя после себя сырость, от которой холодок, худощавый задирает на мне платье выше и сразу грубыми движениями проникает в мои трусики рукой.

Я чуть ли не подпрыгиваю на месте от этого.

– Нет! Не надо!.. – визжу приглушённо, приподнимая бёдра, пытаясь освободить себя от этих грязных приставаний. Но моих сил едва ли хватает на то, чтобы только больше раззадорить этих животных. И таким образом я даю лысому только больше места для манёвра.

Большие грубые руки на моей шее и на моей груди, большой горячий и влажный рот на моей коже. Шершавые пальцы больно проходятся между складок, как наждачкой, пока сухие губы с острыми зубами оставляют следы на моей шее, и мои всхлипы. Слёз нет, но я не могу остановиться всхлипывать от того, как сильно мне не хватает воздуха и как ощутимо сходит с ума моя нервная система.

Худой рычит в мою шею, снова как настоящее животное, и в момент, когда я снова приподнимаюсь тазом над кроватью, туго просовывает в меня сразу несколько своих длинных пальцев. Больно, настойчиво.

– О, да, девочка!

– Н-нет… нет…

Толчок. Ещё.

– М-м… интересно, – хрипло и насмешливо говорит лысый, с чавканьем вдруг быстро вытащив из меня пальцы. Оглядывает их каким-то азартным взглядом. И я вместе с ним смотрю на его блестящие от влаги фаланги. Его глаза становятся ещё более хищными и…жестокими. – А кто это у нас тут трахался совсем недавно? И давал кончать в свою дырочку? – произносит он нарочито ласково и, придвинувшись ко мне ближе… размазывает остатки спермы Игоря из моего лона по моим губам. Морщусь, всхлипывая. На язык попадает солоновато горький вкус. И тут же громко вскрикиваю, получив удар ладонью по груди от громилы. Он ударяет так сильно, что тут же на коже остаётся бордовый след.