Равиль Валиев – Крест (страница 23)

— Собирай Санек своих бойцов и валите отсюда подальше! Пока я добрый…

Санек наконец выпрямился, мазнул по нему ненавидящим взглядом и, тихо пробормотав ругательство, поковылял к машине. Следом за ним потянулись его пострадавшие друзья. Двигатель взревел, и машина, сделав крутой разворот унеслась в редеющую темноту.

Несколько долгих минут трое мужчин стояли на крыльце чутко прислушиваясь к наступившей тишине. Вороны угомонились и были слышны только обычные звуки почти летней ночи — шумели деревья и где-то на грани слуха раздавался собачий лай. На востоке проступала розовая полоса рассвета.

Данила разлепил губы.

— Они еще вернутся… — развернулся и ушел в дом.

Матвей и Влад посмотрели ему вслед, затем друг на друга. В глазах толстячка читалось явное уважение, да и Матвей с симпатией смотрел на него. Противостояние с бандитами сблизило их, бесследно растопив прохладу в отношениях. Одновременно засмеявшись, они хлопнули друг друга по плечу и шагнули вслед за Данилой.

Тот совместно с воспрявшими девчонками занимался ликвидацией результатов нежданного нападения. Вера, торопясь и поминутно вздыхая, чуть нервно рассказывала о том, как они испугались, какой страшный был этот нападавший и как героически повел себя Влад, в одну секунду ловким приемом завернув его руку. Влад, натягивающий брюки, самодовольно ухмыльнулся Матвею.

— Айкидо… — пояснил он свое умение.

Настя же, в отличие от своей говорливой подруги, молча и сосредоточенно сметала с пола осколки стекла. Матвей помог Даниле вставить пустую раму обратно в проем окна. Вера наконец выговорилась и расслабленно села на ковер, поджав под себя ноги.

Данила отряхнул руки и, поджав губы, осмотрел притихших соратников. Покачал головой и тяжело вздохнул.

— Нужно караулить снаружи. Я знаю эту компанию… они вернутся позже…

Приняв на себя бремя лидерства и ответственности за всю эту разномастную компанию, ему приходилось принимать единоличное решение. Матвей сочувственно посмотрел на него, но промолчал, понимая, что он-то здесь совершенно чужой человек. И временный, — мысленно вздохнул, предвидя новый путь. Решение его вопроса — это только, увы, его задача.

Данила тем временем открыл ящик стола, достал коробку с патронами и посмотрел на Матвея. Тот подобрался и произнес то, что в данный момент от него и требовалось.

— Я с тобой!

Данила удовлетворенно кивнул и пошел к выходу. Матвей взял с пола свою сумку и с симпатией посмотрел на глядящих на него Веру, Настю и Влада. Неизбежность прощания придало горький вкус их временному общению. И тем не менее Матвей чувствовал — эти минуты, проведенные с этими людьми, он не забудет никогда. Он приветливо кивнул и двинулся вслед за ушедшим вперед Владом.

Они устроились в кузове раскрашенного трактора. Ночная тьма истончилась, превратившись в прозрачную вуаль, искажающую действительность. «Ешьте и пейте, пока вы не сможете отличить белую нитку рассвета от черной…» — нежданно вспомнилась мусульманская мудрость. Это было что-то про пост, но Матвею очень нравилась поэтичность этого образа. Сейчас было как раз такое время. Время, которое несло в себе зародыш рождающейся правды.

Данила уложил коробку с патронами у борта, сам уселся на пол и пристроил обрез на сгибе локтя. Он долго ворочался, пока наконец не нашел удобную для себя позицию. Матвей удобно уселся на свою сумку, прислонившись спиной к кабине — металл кузова за ночь ощутимо остыл и неприятно холодил тело. Помолчали, слушая тишину и вглядываясь во мрак. У Матвея на языке вертелось куча вопросов, но он решил промолчать, понимая, что Данила сам все расскажет. Если захочет. Тот покряхтел и, мельком глянув на Матвея, решительно проговорил:

— Ты извини… тебе придется уйти утром… — помолчал, но не дождавшись ответа Матвея пояснил: — Мы с Саньком давно друг друга знаем… разберемся как-нибудь. А ты человек новый, боюсь, могут возникнуть сложности…

Он проницательно заглянул ему в глаза.

— Да и чувствую я — у тебя свои проблемы?

На этот раз Матвей кивнул. Он не хотел погружать этого хорошего человека в свои трудности. Их пути на некоторое время пересеклись, возможно, они помогли в чем-то друг другу, но каждый из них должен был нести свой крест самостоятельно…

— Не парься, Данила… — Матвей легко махнул рукой, — спасибо тебе, что приютил и накормил — для меня это было важно… Я и не собирался оставаться здесь надолго. Если тебе не нужна моя помощь — уйду.

Данила благодарно посмотрел в глаза Матвея, покачал головой и усмехнулся.

— Справимся… не впервой, поверь, — немого неуверенно помолчал, затем решился, — мы ведь раньше с Саньком вместе гонджубасомбанчили*** — курили, растили и торговали… Пока для себя хватало все было хорошо, но Саньке все было мало…

Он опять замолчал. Матвей не торопил его, только тихо, чтобы не вспугнуть поток даниловских мыслей, поправил затекшую ногу.

— Санька брат мой… двоюродный, — словно бросившись в холодную воду, выпалил Данила, — мы выросли вместе. Но… он подсел на героин, а я спрыгнул с этого дела. Подвернулась эта работенка, я и подумал, что про меня все забудут… только зря. Молвой земля полнится. Денег не хватало, как всегда, и начал я опять анашой приторговывать. Тут меня братва и нашла… — он жестко усмехнулся, — вот, до сих пор отбиваюсь…

Матвей понимающе покачал головой и задал давно крутившийся вопрос:

— А девчонки, Влад и этот, не приехавший Константин?

— Девки давно прибились — им хорошо, а я и не спрашиваю откуда они, а Влад и Костя… иногда ко мне приторчать приезжают ребятки из города… по рекомендациям, конечно. Нам с девчонками веселей, да и деньги платят неплохие… а они отдыхают от своих менеджерских будней… как и ты, да?

Матвей усмехнулся — знал бы он во что может обернуться его «отдых». Он решился, чувствуя, что Даниле можно доверять.

— Я, Данила, тоже бегу от серьезных людей… таких, что лучше не встречаться никогда. Вроде случайно все происходит, но что-то кажется мне, что это не так просто…

Они помолчали. Все, что можно сказать — было сказано. Незримая нить симпатии связала их мятущиеся души, но оба понимали — их дорога, такая разная и такая одинаковая, это только их дорога.

«Я всё хотел учесть, и не давал судьбе себя гнуть. Из всех земных путей — я выбрал свой путь» — пел Синатра свою великую песню, наверное, догадываясь своей мятежной душой, что она станет гимном всех сильных духом мужчин.

Солнце наконец пробило дорожку из своего туманного небытия и первые, нерешительные лучи окрасили кровавым блеском немногочисленные облака на горизонте. Матвей потянулся и с удовольствием распрямил ноги.

— Дорогу покажешь?

Данила не только показал дорогу, но и попытался отвезти его к ближайшей автобусной станции. И не его вина, что ему это не удалось.

Едва ощутимо рассвело, он завел свой расписной трактор, и они двинулись по дороге. Подпрыгивающий на кочках механизм стремился вытряхнуть внутренности из потрепанного Матвеевского организма. Но он обеими руками вцепился в поручень, придерживаясь народной мудрости — «лучше плохо ехать, чем хорошо идти».

Едва они взобрались на очередной холмик, Данила, оглянувшись в заднее окно, резко нажал на тормоз. Матвей проследил за его взглядом и увидел столб черного дыма, поднимающегося с той стороны, откуда они ехали. Они без слов поняли друг друга. Матвей, прижав к груди сумку, выскочил из кабины. Данила коротко махнул ему рукой и лихо развернулся. Матвей некоторое время наблюдал за нещадно дымящим трактором, мысленно желая смелому трактористу удачи. Затем вздохнул, оглядел свежий утренний мир и зашагал по грунтовой дороге к новым приключениям.

Глава 5

Матвей уже пару часов шел по однообразной и безлюдной местности — бесконечно широкие убранные поля изредка пересекали редкие лесополосы. Садясь отдохнуть, он до боли в глазах всматривался в безлюдное уныние. Впустую. Отсутствие людей в этом пыльном мире угнетало, ему казалось, что он последний человек на этой грустной Земле.

И еще нещадно хотелось пить — солнце веселилось в безоблачном небе, заливая воздух совсем летним теплом. Романтические трели жаворонка в синей вышине его сейчас не радовали, а лишь вызывали глухое раздражение от своей неуместности. Несколько раз ему встречались какие-то хозяйственные постройки, воняющее навозом и пустые. Видимо, трудолюбивые селяне, убрав урожай, развлекались в своих уютных деревнях и селах, наслаждаясь заслуженным отдыхом.

Погруженный в свои мысли и еле волоча ноги, он не сразу заметил изменение в окружающем безмолвии — в сознание вплелся назойливый, и поначалу крайне неприятный звук — скрип вперемешку с завываниями. Матвей покрутил головой, пытаясь понять откуда он идет. Краем глаза заметил прозрачный клуб пыли из-за холма, на склоне которого он сейчас ковылял.

Мгновенно встрепенувшись, быстрым шагом, переходящим в бег, поднялся на вершину холма.

Перед его взором открылась, не замеченная им ранее, гравийная дорога, огибающая холм и уходящая туда, где, по расчетам Матвея, находился город. По ней, бодро преодолевая тягучее пространство, спешил ярко-желтый автобус.

Детище Павловского автобусного завода, годов этак 80-х века, завывая изношенной коробкой передач и выплевывая клубы сизого дыма катилось по дороге, словно символ этой местности — забытой в прошлом, безбрежной и пустой. Где было место всем, кроме Матвея с его, порядком уже надоевшей сумкой.