Равиль Валиев – Крест (страница 22)

Гашиш был хорош. Такой же, как чай и ароматный, сытный дхал*. Данила, судя по всему — был мастер. Матвей полулежал на мягких подушках и с наслаждением вдыхал запретный дым. Сознание уже покрылось сияющим покрывалом, сквозь который очень и очень медленно просачивался поток реальности. Рядом молча глядел в потолок расслабившийся Данила. Девчонки, обнявшись и поделив наушники, сидели в углу, слушая один на двоих плеер. Влад что-то дожевывал, с тихим урчанием гремя ложкой. Было тихо и спокойно.

Матвея свербили незаданные вопросы, и он наконец решился. Всунув мундштук в вялую ладонь Данилы, прокашлялся.

— Слушай… а почему там, — неопределенно махнул рукой, — все такое?

Кальян забулькал — Данила медленно втянул дым. Подержал его во рту и выдохнул длинным рядом туманных колец. После паузы пояснил, медленно выговаривая слова:

— Тут кино снимали… давно… Сняли и забыли. А меня оставили охранять… на хрена, не знаю. Только торчу здесь уже два года…

Матвей подумал и нарисовал в воздухе извилистую линию.

— А это…

Данила его понял. Он посмотрел на девчонок и подмигнул Матвею.

— Верка с Настькой развлекаются… скучно же…

— А они? — Матвей прикрыл глаза.

Данила опять его понял. Передал ему мундштук и отвалился на подушки. Лениво пробормотал:

— Нет, они не лесбиянки… просто знакомые… хорошие… мягкие… — закатил глаза и затих.

Матвей посмотрел на урчавшего Влада, на осоловевших девчонок и решил, что его это все не касается. Вообще ничего… Было так покойно и комфортно, что любая попытка напрячь мозги вызывала приступ головной боли. А боли ему за эти дни хватило — с лишком.

Из динамиков тягуче пульсировали слова мантры — «ом шримхримклимглаум гам ганапатайе», странно совпадая с ритмом Матвеевых ленивых мыслей. Он откинулся навзничь и опустил усталые веки. Моргать также было очень тяжело…

Очнулся он от грохота. В панике поднял голову, опершись на затекшую руку и сразу же упал на бок, потеряв равновесие. Несколько секунд понадобилось для метавшегося сознания, чтобы понять, где он. Погруженная в темноту комната освещалась только колеблющимся огнем почти погасшего очага и светом снаружи, пробивающимся через плотные шторы. Красные и белые блики метались по едва видимым стенам, рождая еще больше странных теней.

Грохот повторился — колотили в дверь. Матвей вскочил, схватил сумку и сделал несколько судорожных движений, пытаясь понять куда бежать. Сонное сознание не сомневалось, что его нашли убийцы на черном «Кр уз ере». В темноте он почувствовал руку на своем плече и в ужасе застыл на месте. Тихий голос прошептал:

— Спокойно, не ссы… Разберемся.

Лицо Данилы в неверном свете было странно спокойно. Он громко закричал:

— Кого там нелегкая занесла?

Из-за двери глухо донеслось.

— Открывай давай, не тяни!

Матвей обмер и тихо сел на пол. В углу закопошились и вспыхнул огонь зажигалки. Данила махнул рукой, и кто-то из девчонок, а может, и обе вместе, бросились зажигать погасшие свечи. Стало ощутимо светлей. Матвей оглядел комнату. В углу стояли, тесно сбившись, девчонки и сонный Влад в одних трусах.

Данила подошел к двери и, дождавшись паузы в грохоте, крикнул:

— Кончай тарабанить, бля!

Он протянул руку за висящее на стене покрывало и вытащил… обрез ружья. Переломил, проверил патроны. Оглянулся, оценивающе осмотрел всех, затем поморщился и махнул головой Матвею. Как ни странно, но тот понял намек. Он вскочил, подошел к двери и по команде Данилы повернул личинку замка. Данила сделал шаг вперед и ногой распахнул дверь. Снаружи кто-то чертыхнулся, и в проем хлынул ослепительно яркий свет. В этом свете Данила, сильно смахивающий на героя американского боевика, прижал ствол ко лбу стоящего снаружи человека. В наступившей тишине спокойно проговорил:

— Давай, шаг назад.

Человек попятился. Данила, не сводя с него глаз приказал прикрывающему глаза Матвею.

— Матвей! Справа от тебя два выключателя. Включи один, — и шагнул вслед за человеком.

Матвей огляделся и увидел два черных, выступающих из стены прямоугольника. На их боках было по две кнопки — черных и красных. Немного сомневаясь, но не решаясь переспросить, он нажал на черную справа. Раздалось жужжание и двор залил яркий свет из двух прожекторов, висящих на стене дома.

Они накрыли весь двор ослепительно-белым потоком, и в нем стали отчетливо видны нападавшие. Двое мужчин в ничем не примечательной обычной одежде — джинсы, кроссовки, куртки, прикрывали руками глаза. Белая «Нива» с включенными фарами, тихо урчала у калитки.

Четвертого, молодого белобрысого парня в черной кожанке, стоящего с поднятыми руками, держал на прицеле Данила. Матвей вышел на крыльцо, сжимая подобранную в углу кочергу. Данила покосился на нее, но ничего не сказал.

Меж тем кожаный сделал шаг назад и прищурил глаза.

— Крут ты, я посмотрю, Данила… так-то ты друзей встречаешь? — спросил он вкрадчиво.

Данила усмехнулся, но не опустил оружие.

— Но друзья же — вот так в дом не ломятся, да, Санька?

Санька примирительно выставил перед собой пустые руки. Нарочито дружелюбно проговорил:

— Ладно, ладно — погорячился я… убери ствол. Спокойно поговорим. И выключи ты эти фары…

Данила опустил ствол и подбородком махнул Матвею.

— Матвей — этот отключи, а второй включи, пожалуйста…

Матвей сделал шаг назад, не заходя в комнату протянул руку и произвел требуемые манипуляции. Показалось, что наступила кромешная темнота — глаза не успели среагировать на отсутствие сплошного света. Двор теперь освещала только одинокая лампочка над дверями и желтеющий свет фар автомобиля.

Люди проморгались и зашевелились. Матвей вновь встал рядом с Данилой. Как только он убедился, что это не его враги, настроение значительно поднялось. Противостоять банде картавого было делом почти безнадежным, а вот с этими можно было и побороться. Тем более Данила оказался столь крутым бойцом.

Меж тем, приятели Санька подошли к нему и встали за его спиной. Так и стояли — трое крепких парней, злобно глядящих на Данилу, обрез в его руках и Матвея. Данила обратился к Саньке.

— Санек! Я же тебе еще вчера сказал — нет у меня ганджубаса[2] ! Нет и не будет!

Санек поморщился, демонстративно понюхал воздух.

— Да ладно, Данил! Я же чую дух! Че тебе жалко, что ли? Мы же ведь за деньги, — он обернулся к приятелям, — да ведь, пацаны?

Те согласованно закивали и, сделав едва заметные шаги вбок, охватили кольцом стоящих на крыльце Данилу и Матвея. Судя по тому, как слаженно и спокойно действовали ребята, для них это было не впервой. Данила хищно осклабился и демонстративно приподнял ствол. У Матвея бешено зачесались кулаки, и он покрепче перехватил кочергу — ему до чертиков хотелось вмазать в наглую рожу главаря.

Господи, везде одно и то же! Он вспомнил свое нытье о невзрачной жизни и мысленно усмехнулся — вот теперь-то судьба отыгралась, постоянно подбрасывая ему такие вот ситуации. Когда нужно выбрать свою позицию. Он не знал всей подноготной взаимоотношений хозяина дома и этой банды, но твердо понимал — стоя сейчас плечом к плечу с Даниилом, он находится на правильной стороне.

Санька, с премерзкой улыбкой посмотрел в лицо Матвея и осклабился.

— У тебя новые друзья, Данила? Или это покупатели, а?

Данила открыл рот, чтобы ответить, но в это время раздался звон разбитого стекла и женский визг из комнаты.

Дальше события развивались с поразившей Матвея быстротой. Данила на секунду отвлекся, и Санька, схватив обрез за ствол, отвернул его руки в сторону. В ту же секунду на Матвея бросился один из парней. Он протянул к нему руки, целясь в горло. Инстинктивно Матвей сделал шаг назад и махнул кочергой снизу вверх, попав при этом парню точно в промежность. Видимо удар пришелся куда надо — парень заверещал и, схватившись за чресла, покатился с крыльца. Тем временем второй нападавший, вместе с главарем, навалились на Данилу, выворачивая ему руки и пытаясь забрать обрез. Матвей вскочил и с наслаждением опустил кочергу на спину Саньки. Тот с криком выгнулся, отпустил Данилу. Бородачу хватило этой слабины для того, чтобы, взяв обрез двумя руками, вмазать оставшемуся парню точно в лоб. Он со стоном скатился к лежащим под крыльцом Саньке и первому напавшему.

Все произошло настолько быстро, что только сейчас Матвей перевел дыхание, мимолетно удивившись своему спартанскому спокойствию. Из комнаты раздался грохот и стон. В проеме двери показался согнутый пополам незнакомый мужчина и Влад, держащий его руку на излом. Влад выглянул наружу, оценил обстановку и ловким движением толкнул парня вперед. Тот, споткнувшись на пороге, кубарем покатился вниз, сбивая при этом своих поднимающихся соратников.

Тяжело дыша, они стояли на крыльце словно три былинных богатыря победившие супостатов — потрепанный Данила с обрезом в руке, Матвей с удобной кочергой на сгибе локтя и белокожий пышнотелый Влад, в одних семейных трусах. Босые — обуться никто из них так и не успел.

Враги тем временем, кряхтя и матерясь, встали, держась за пострадавшие части тела. Неожиданно для всех, Данила вытянул руку и нажал на курок. Яркая вспышка озарила поле боя, а грохот возбудил заполошный вороний лай в недалеком лесу.

Одна из фар «Нивы» со звоном разлетелась на мелкие осколки. Данила страшным голосом проговорил, взводя второй курок: