Равиль Садыков – Право остаться человеком (страница 1)
Равиль Садыков
Право остаться человеком
От автора
В книгу «Право остаться человеком» вошли три рассказа, объединённые не общим сюжетом, а внутренней темой — темой человеческого испытания.
Меня всегда интересовали не внешние события сами по себе, а то, что происходит с человеком внутри, когда он сталкивается с войной, насилием, унижением, утратой, изгнанием, страхом и одиночеством. В таких обстоятельствах особенно ясно обнаруживается подлинная цена памяти, нравственного выбора, сострадания и внутреннего достоинства.
Герои этой книги очень разные. Их судьбы принадлежат разным мирам и разным обстоятельствам. Но всех их объединяет одно: каждый из них в какой-то момент оказывается перед вопросом, от ответа на который зависит не только дальнейшая жизнь, но и сохранение собственного человеческого существа.
Эти рассказы — о пределе. О той черте, за которой человек может утратить всё: дом, любовь, опору, прошлое, даже самого себя. Но именно там, на пределе, особенно отчётливо проявляется и другое — способность сопротивляться внутреннему распаду, сохранять память, сострадание и право остаться человеком.
Если эта книга найдёт отклик в читателе, значит, разговор, начатый в ней, был необходим.
Караван
День с самого утра не задался.
Спор, вспыхнувший вроде бы из-за пустяка между двумя девочками, едва не перерос в драку, если бы не вмешалась мамка — полная, дородная женщина, которую все здесь называли просто Зина.
— Тихо! — скомандовала она, пытаясь угомонить девочек. — Раскудахтались.
— Пусть эта дура заткнётся, — злобно произнесла одна из девочек.
— Сама дура.
В итоге одна из девочек, сделав обиженный вид, заявила, что не намерена выслушивать оскорбления в свой адрес, схватила сумку и выскочила из комнаты, с силой хлопнув входной дверью.
«Салон» располагался на первом этаже старого, обшарпанного здания автовокзала. От улицы его отделяла лишь дверь, за которой находилась тесная комнатка: пара замызганных диванов и кресло, в котором восседала смотрительница «салона» — Зина.
Зина поднялась со своего кресла, подошла к двери и выглянула на улицу.
— Сегодня никого не будет, — сказала она, возвращаясь в комнату и тяжело опускаясь в старое, видавшее виды кресло. — В такой дождь и холод вряд ли кто-нибудь отважится выйти на улицу. Разве что уж совсем припрёт. Голос у неё был низкий, осипший — голос много курящего человека.
— Сколько раз говорила себе, что надо меньше жрать, — сказала Зина и тяжело, по-паровозному, выдохнула.
— Вам бы на диету, — сказала Лена, одна из девочек, совсем недавно появившаяся в салоне.
— Какая диета, милочка? Видела бы ты меня десять лет назад
Она ещё раз тяжело вздохнула.
— Ты что, думаешь, я всегда была такой?
Лена смущённо улыбнулась.
— Милая моя, — сказала Зина, — когда-то и я была такой же стройной, как ты.
Она окинула Лену оценивающим взглядом.
— Придёт время, и ты станешь такой же толстой и с глубокой отдышкой коровой. Издержки этой жизни.
Лена сидела молча. Она не стала возражать ей.
Возможно, она права. Через какое-то время и её постигнет та же участь: усталость, равнодушие, ощущение, что жизнь медленно уходит изнутри. Эта мысль была настолько простой и страшной, что Лена даже не попыталась от неё отмахнуться.
Лена недавно оказалась здесь, и эта женщина немного пугала её. Она и сама не понимала почему, но в присутствии Зины всё время чувствовала внутреннюю скованность, словно рядом с ней нельзя было ни солгать, ни спрятаться за привычными оправданиями.
Зина относилась ко всем девочкам ровно, где-то даже по-матерински. Она никогда не выделяла кого-либо из них особо, а всё, что здесь происходило, упрямо называла просто работой, будто это слово могло скрыть истинный смысл происходящего.
— Ты думаешь, я всегда была такой? — не унималась Зина. — Милочка — Зина любила называть всех девочек милочками. — Когда-то и я была молодой и глупой, но жизнь быстро отучила меня принимать всё за чистую монету.
Лена попыталась было оправдаться.
— Простите, я не хотела вас обидеть.
— Обидеть? Меня? — Зина рассмеялась, но тут же закашлялась и стала задыхаться. — Фу, чёрт Прости меня, Господи. Да я и сама кого хочешь обижу. Она меня обидела? Слышали?
— Глупая, — голос её зазвучал теплее, — я настолько прожжена этой жизнью, что меня уже вряд ли можно чем-то обидеть.
В этот момент в комнату вошёл посетитель — молодой парень, с которого ручьём стекала вода.
— Что-то хотел? — спросила его Зина, заметив его нерешительность.
Парень потоптался на месте и, не сказав ни слова, снова направился к выходу.
— Эй, ты куда? — окликнула его Зина.
Но парень не отозвался.
— Наверное, в первый раз, — сказала Зина. — Вечная с ними морока. Сами не знают, чего хотят. Вот увидишь, сейчас вернётся
Она не успела закончить предложение, как парень появился на пороге.
— Кама (сколько)? — спросил он прямо с порога, указывая на одну из девочек — пышногрудую брюнетку с накладными ресницами.
— Меа хамишим (сто пятьдесят), — сказала Зина.
Парень сделал вид, что обдумывает её предложение.
— Могу сделать скидку, — добавила Зина, уловив его колебание. — Сто двадцать.
Немного подумав, парень согласился.
Девочка поднялась, взяла парня за руку и повела его по длинному коридору в одну из комнат.
Теперь в комнате они остались только в двоем.
— Вот смотрю я на тебя и всё не могу понять, что ты здесь делаешь. Ладно эти, они здесь из-за денег.
Лена не сразу поняла, о чём идёт разговор.
— Что вы хотите сказать? — спросила она.
— Не прикидывайся. Я слишком давно здесь, чтобы не видеть, как человек уговаривает себя, будто всё у него под контролем, — отрезала Зина.
Она замолчала и перевела дух.
— Вот и сейчас могу точно тебе сказать: долго ты здесь не продержишься.
— Это почему? — спросила Лена.
Она попыталась изобразить удивление.
— Потому что ты ещё не окаменела, — сказала Зина. — У тебя всё на лице написано. Такие быстро ломаются: сначала страх, потом усталость, потом болезни — или что похуже. Здесь никого не щадят.
Лена обиженно поджала губы.
— Смотри-ка, — сказала Зина с издёвкой. — Она ещё и обижается. Я тебе вот что скажу: зачем ты сюда пришла?
Лена открыла рот, но Зина не дала ей ответить.
— Не надо, не рассказывай. Я и без тебя всё знаю. Через меня прошли сотни таких, как ты. Все говорили одно и то же: немного потерплю, заработаю и уйду. Только почти никто не уходит вовремя. Одни оказываются на улице, другие — в больнице, третьи просто перестают быть собой. Вот что бывает с человеком, если он слишком долго живёт в этом болоте.
Лена слегка смутилась.
— Такие как ты, думают, что все знают, - продолжила она. — Ты не представляешь, чем за всё это приходится платить. Сначала думаешь, что справишься, а потом однажды просыпаешься и понимаешь: от прежней тебя почти ничего не осталось.