Равиль Бикбаев – Боец десантной бригады (страница 52)
Идем мы четыре разведчика по горам и долам, ищем. И конечно находим, большое поле, полностью усеянное дынями. Великолепными, сочными, сладкими, сытными дынями. Но воины мы были опытные и сначала обследовали район предстоящий боевых действий, чтобы не нарваться на настоящего противника. И не получить вместо дынь, хорошую порцию свинца. Бывали, знаете ли, прецеденты, научены.Коварных душманов, мы не обнаружили, но поле охранял старенький бабай. За противника мы его не посчитали. Помахали дедушке ручкой и стали сначала есть, а потом собирать в плащ-накидку дыни. Дедушка голосом выразил свое негодование нашими действиями, мы отмахнулись. И больше не обращали на него внимания. В самый кульминационный момент, дыни собраны и завернуты в плащ – накидки, мы собираемся отбыть восвояси, прогремел выстрел. Грохота автоматных очередей мы не услышали, но дробь просвистела, в опасной близости. Разом в цепь, оружие к бою, готовы к отражению атаки. Видим, дедушка пытается перезарядить древнее гладкоствольное, одноствольное, курковое ружье. Рывком как учили, мы бросились на бабайку. Ружье отобрали, а что дальше делать, не знаем. Чтобы про нас не говорили, и кто бы, не говорил, но женщин, детей и стариков мы не трогали. Стоим смотрим на деда и смех и грех, не стрелять же в него, бить старика стыдно, слов наших он не поймет, а с другой стороны и с такого ружья убить можно. Взяли ружье с собой, деду, погрозили кулаком. Не больно он и испугался, в ответ два кулака показал.
Всю неделю пока мы блокировали ущелье, кормилась наша рота, на дынном поле, а по ночам спускались орлы – десантники, в кишлак и воровали кур.
Духов в ущелье не обнаружили, а к нам в роту, с жалобой на наши действия, пришли жители кишлака, в составе делегации был и давешний старичок, он уверенно провел опознание и указал на меня грязным пальцем. Вот он преступник. Ротный пообещал меня примерно наказать, хотя сам лопал дыни и жареную на костре курятину. Перед населением извинились, а такое тоже бывало, древнее антикварное ружье дедушке вернули, и в качестве компенсации за причиненный материальный и моральный вред, афганцам был отдан наш сухпаек. Они его с благодарностью приняли.
Я забыл бы об этом, в общем-то заурядном случае, но на следующий день после нашего возвращения, к нам в палатку прибежал мой приятель из роты связи.
-Эй ты! Рашен коммандос! Оккупант! Давай к нам в восемь вечера в палатку приходи, - сквозь хохот пригласил, он.
-Зачем?
-Новости послушаешь, их в восемь часов повторять будут. Приходи не пожалеешь.
Рота связи бригады, имела мощные радиопередающие станции, которые наши связисты использовали, как могли, для развлечений. А так как до и после новостей по станции «Голос Америки» специально для «растления» советской молодежи передавали приличную музыку, то ребята иногда слушали ее передачи.
В восемь вечера я был в фургоне роты связи. Приемник был включен, после музыки, начались новости. Диктор на русском языке с небольшими англоязычными вкраплениями, живописал о прелестях «свободного мира», о нарушении прав человека в СССР, и, наконец, добрался до Афганистана. Далее привожу сообщение, как запомнил с небольшими купюрами, и комментариями по ходу текста.
Раскаты громового хохота не дали дослушать выступления диктора, я так и не узнал, о чем это там говорит…
-Ну, дают! – сказал мой приятель, отсмеявшись, - Вот врать то, а ведь кто-то думает, что правда.
-Жалко, что наше командование не слышало, - опечалился я, – что, то чем нас кормят, нормальные люди бактериологическим оружием считают.
Слышало наше командование эту передачу, или это просто совпадение, но на следующую операцию нам выдали консервированную гречневую кашу с мясом, вполне приличная еда, этим сухпайком, мы с афганцами уже не делились.
Спасибо тебе «Голос Америки»! За то, что «советским оккупантам» улучшали питание.
Спасибо тебе «Голос Америки»! За то, что, только услышав твои позывные, я до сих пор, хохочу, вспоминая дынное поле, старенького дедушку, «роковой выстрел», и консервы «Минтай в масле»
Спасибо тебе «Голос Америки»! За то, что, тогда в юном возрасте я понял, что в твоем «свободном мире» лгут, так же нагло и беспардонно, как и в Советском Союзе.
Рыбак
О чем больше всего вспоминают солдаты? Конечно о доме. Вспоминая о родных местах, каждый старается доказать, как хорош его дом, город, край, как добры и заботливы родители, надежны друзья, прекрасны девушки. Конечно, каждый из нас преувеличивал. Преувеличивал, это еще мягко сказано. Беспардонно врал, это точнее. Но забыты школьные двойки, проваленные вступительные экзамены в институте, родительские нотации, любовные неудачи, все забыто, в памяти оставались только розовые воспоминания. Ах! Как дома было хорошо! И как мало мы это ценили то призыва в «несокрушимую и легендарную» армию.
Конечно, я не отставал от других. Фантазировал напропалую. Всем известна, законная гордость моей малой родины, рыбалка, красная рыба и черная икра. Рыбалку я, в силу определенных особенностей характера не любил, а черной икрой и красной рыбой, меня перекормили в детстве, и я до сих пор испытываю стойкое отвращение к этой продукции. Но я вдохновенно и безосновательно лгал, своим сослуживцам, как довил осетров руками, и из бочки ложкой ел черную икру. До поры до времени мне все сходило с рук. Мои товарищи свято верили, что Астрахань, рай земной для рыбака, осетра можно поймать руками, а черную икру астраханцы едят вместо каши.
До осени 1981 г. бригада наша дислоцировалась рядом с городом Кундуз. Больших рек там не было, и разоблачит мое полное невежество в ловле рыбы, не представлялось возможным. В Афганистане вообще мало крупных водоемов.
Осенью 1981 г. нашу бригаду передислоцировали в Гардез. Как и в январе 1980г. при вводе наших войск в Афганистан, так и осенью 1981г. наш первый батальон выбросили в голом поле. Выживайте. Мы выжили.
Осенью уволился в запас призыв 1979 г. из которого в основном и состоял личный состав части. Обучив молодое пополнение мы с декабря начали ходить на боевые операции. Походы по заснеженным горам по пояс в снегу. Засады. Нападения. Прочесывания. Холод. Голод. Усталость. Все как обычно. Война.
Перед самым новым 1982 годом возвращалась рота с очередного задания. И надо же такому случится, что пришлось нам форсировать неширокую, но глубоководную речку. Все бы ничего, но вспомнили, ребята, из тех, кто со мной вместе начинал службу в учебке, мои «правдивые» рассказы о рыбалке. И предложили показать свое рыбацкое искусство. Ох! Не зря меня учила мама: «У лжи, сынок, короткие ноги, правда, обязательно выйдет наружу». Сначала я отнекивался, удочек нет, сетей нет, осетров нет, а рыбную мелочь, я руками ловить не умею. А гранаты на что? Возразили мне. Наглушим рыбки! Это браконьерство, я сделал последнюю, робкую попытку увильнуть. Общий хохот был ответом. Да уж на войне, только браконьерами стать и боятся.
Чего-чего, а уж боеприпасов у нас было навалом, отчета об их расходе никто не требовал. Ну, ловись рыбка, большая и маленькая. Встала рота, с разрешения командира, сорок пять человек вдоль берега и по команде: «Гранаты к бою! Гранатой огонь!», швырнули первым залпом в воду РГД –5 (ручная граната наступательного действия, радиус поражения осколков тридцать метров, скорость горения запала три секунды), вторым броском почти без промежутка закинули Ф-1 (ручная граната оборонительного действия, радиус поражения осколков 200 метров).Грохот, водные фонтаны разрывов, взбаламученная вода. И по реке, вниз по течению, вверх брюхом, поплыла невинно убиенная или оглушенная рыбка. Вошли в азарт воины и выставив небольшое охранение, раздевшись, поперли в ледяную воду собирать улов. Собрали два вещевых мешка. Маленькая рыбка попалась, наименование ее даже и не знаю, у нас в дома такую рыбу «сорной» называют.
На крыльях гастрономического вожделения полетела рота на базу. Вернулись.
И не почистив оружие, стали перебирать рыбку. Мне была оказана высокая честь, привести ее в состояние годное к употреблению, потому как в своих фантазиях, я заходил так далеко, что упоминал тридцать способов приготовления рыбы, такая вкуснотища - пальчики оближешь. Три воина, побежали на кухню, и мгновенно подавив ожесточенное сопротивление поваров, принесли по моему заказу, сковороду, муку и растительное масло. Что бы по достоинству оценить их подвиг, надо признать, что им троим, было бы легче, захватить вражеский штаб, чем выбить на кухне инвентарь и продукты. Начал я священнодействовать. Если вы читали бессмертное творение Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», то без труда припомните, как Остап Бендер играл в шахматы, зная лишь один ход е-2 - е-4, но ему хоть было куда бежать. Мне отступать было некуда. Вспомнил я свою мамочку, помолился и начал готовить. Почистить рыбу, выпотрошить, обвалять в муке, положить на разогретую сковородку, предварительно залив сковороду растительным маслом. Все? Все! Получилось!! Чего там. Не боги горшки обжигают. Рыба на сковороде издавала божественный аромат, радовала глаз, румяной корочкой. Обоняние посылало сигналы в головной мозг, тот сигнализировал далее всем органам, железы исправно работали, рот переполняли слюни. Прямо не приготовление рыбы, а практикум по физиологии.