Равиль Бикбаев – Боец десантной бригады (страница 53)

Первая порция готова, на вид рыба как рыба, жареная. В тарелке, завернув в чистое полотенце рыбку понес дневальный на вытянутых руках, сию гастрономическую ценность, в офицерскую палатку, угощать командира роты, от наших щедрот. Я стал жарить новую партию, уже без робости, уверенно переворачивая рыбу. Достали приготовленные на Новый год, заветные бутылочки. Все готово, можно приступать к пиршеству.

Вихрем, нет, ураганом, ворвался в нашу палатку ротный командир. Я встал, скромно потупив глаза, готовый принять самую искреннюю, горячую благодарность за мой кулинарный талант.

-Ты!!! – Раненым бугаем заревел офицер.

Надо сказать, что был он парень на редкость спокойный и выдержанный, даже неизбежный армейский мат, употреблял крайне редко.

-Так тебя и раз этак, рыбак ты раз эдакий - заорал он, и помянул всех моих предков, начиная с легендарного Чингисхана. Выговорившись, но, не успокоившись, ротный швырнул в меня рыбой, и вероятно, чтобы не расстрелять на месте, убежал.

-Не верьте ему ребята! – пытался оправдаться я, - на него не угодишь. Рыба хорошая, кушайте на здоровье.

В зловещем молчании мои товарищи, те с кем я прослужил и провоевал больше года, приступили к дегустации. Вкус у рыбы был не просто отвратительный, он был более страшный, нежели похмельные выделения. Когда мои сослуживцы посмотрели на меня, я понял, что означают чеканные слова военной присяги: «Суровая кара советского закона. Всеобщий гнев и презрение трудящихся».

-Это сорт такой, это враги специально такую рыбу разводят, чтобы погубить нас, - начал выкручиваться я.

Мои боевые друзья были справедливыми людьми, они не хотели казнить безвинного человека. В качестве эксперта был вызван с батальонной кухни, старший повар.

-Да, ты просто желчный пузырь раздавил, когда рыбу потрошил и чистил, - дал он квалифицированное заключение.

Первый раз в своей жизни я позорно бежал с поля боя, когда меня хотели уничтожить.

Через два часа нагулявшись по свежему воздуху, вдоволь поразмышляв о несправедливости жизни и проголодавшись, я, посыпав голову пеплом вернулся в родной дом, то есть в ротную палатку. Рядом с кастрюлей, в которой была такая же несчастная, как и я, жареная рыба, стояла налитая в котелок моя порция водки, с запиской: «Надеемся, закуски тебе хватит». Выпил я водку, закусил ее родимую, черствой корочкой хлеба, и захмелев, дал слабину, пожаловался на судьбу злодейку, своим подчиненным.Подчиненные мои, как и положено молодым воинам, не вмешивалась в разборки старшего поколения, они были молчаливыми свидетелями моего позора.

-Так вы товарищ сержант рыбку кушать не будете? – тихо поинтересовался пулеметчик из первого отделения.

Я, поскольку они тоже собирали эту проклятущую рыбы в ледяной воде, покаянно покачал головой.

-А можно, тогда мы ее съедим? – робко спросил солдатик.

Я, только рукой махнул. Ешьте. Съели всем взводом, только за ушами трещало. Я вот только понять не могу, было ли это с их стороны, дань заслуженного уважения к своему командиру, то бишь ко мне, стремление закрыть его своей грудью, точнее желудком, от неудачи, или просто голод, который мучил каждого молодого солдата? А вы как думаете?

С тех пор, до дембеля, когда заходила, промеж солдат, речь о родимых краях, я скромненько отмалчивался.

А рыбу жарить, я так и не научился, боюсь.