Рацлава Зарецкая – Бабочка во времени. Новое прошлое (страница 26)
— Сколько?! — Я резко вскинула на брата взгляд.
Дима приоткрыл рот, нахмурился и после недолгого колебания выдал:
— Девятнадцать.
— Двадцать! В мае был юбилей! Волконские устроили большой праздник, но ты пришел только поздно вечером. Поцеловал меня и подарил деньги.
К моему удивлению Дима пристыженно закусил нижнюю губу.
— Прости…
— Ты только и можешь, что просить прощения.
— Лучше просить прощения, чем разрешения.
— Но не в такой ситуации!
Дима устало провел ладонью по лицу.
— Что ты от меня хочешь?
— Искренности и доверия! — громким шепотом, чтобы не будить домочадцев, произнесла я. — Мы ни раз обсуждали это, Дим. Мне надоели твои утайки. Я больше не чувствую себя твоей сестрой. Мы будто отделились друг от друга и стали совсем чужими.
— Может, это к лучшему? — едва слышно пробормотал Дима. Я даже попросила его повторить сказанное, потому что засомневалась, правильно ли я услышала. Оказалось, что правильно.
— Почему? — пролепетала я, ожидая ответа, который мне совсем не понравится. Который выжжет дыру в моей душе и уничтожит последнюю тонкую ниточку, что связывала нас с братом.
— Потому что я собираюсь здесь остаться… — В глазах Димы читалось сожаление.
— Ты не хочешь возвращаться домой? — прошептала я. — Но почему?
— Потому что здесь мой дом, — Дима развел руки в стороны. — У меня еще много дел впереди, и сомневаюсь, что они когда-то закончатся. А еще здесь…
— Нет, не говори! — умоляюще произнесла я, мотая головой. На глаза навернулись слезы.
Дима меня не послушал и договорил:
— Здесь та, кого я люблю больше жизни. Я не оставлю Татьяну. Даже если нам так и не разрешат общаться друг с другом, я просто буду у нее на виду.
Я попятилась назад, глядя на брата так, будто это был совершенно чужой мне человек. Даже хуже, не человек вовсе, а инопланетянин.
— Нет, ты на самом деле так не думаешь, — пробормотала я, отступая назад.
— Мне было очень тяжело принять это решение, пойми! — Брат сделал два шага ко мне. — А уж тем более говорить тебе об этом. У меня сердце кровью обливается…
— Не ври! — воскликнула я, уже не заботясь о сне домочадцев. — Если бы тебе было тяжело, ты бы не оставил меня! Вернулся бы со мной в
— Я очень хочу этого, но не могу. Пойми меня, прошу! Я не могу бросить то, что начал. Не могу…
— Хватит! — крикнула я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Я не хочу тебя слушать!
— Но ты должна, Вика. Ты должна принять это.
— Нет! — Я резко развернулась и кинулась к входной двери.
Пара секунд, и я уже бежала по брусчатке, мокрой от внезапно начавшегося ливня. Позади слышался крик Димы. Он звал меня и, кажется, бежал следом, однако вскоре я перестала его слышать. На миг я остановилась и обернулась — никого. Даже прохожих в столь раннее утро еще не было.
Переведя дух, я побежала, куда глаза глядят. Ливень и слезы застилали взгляд, я бежала вслепую, даже не думая о том, где окажусь.
Остановилась я лишь, когда ноги предательски задрожали, а легкие начало жечь от непривычно быстрого бега. Вытерла глаза рукавом блузы и подняла взгляд вверх. Надо мной, во всем своем пугающем великолепии, возвышались терракотовые стены Зимнего дворца. Ноги, сами того не ведая, привели меня к месту, в котором Дима больше всего проводил времени, и которое я с каждым днем ненавидела все больше и больше. Какая ирония!
Отвернувшись от дворца, я откинула за спину промокшую длинную косу и не поверила своим глазам. Прямо передо мной сквозь завесу дождя виднелся Дворцовый проезд
Мимо меня пролетела бумажная фиолетовая бабочка и, словно показывая мне дорогу, устремилась к машинам. Вот он, шанс! Судьба снова дает мне возможность вернуться, и теперь я ее не упущу!
Как завороженная я побрела за бабочкой. Наконец-то я окажусь дома. Наконец-то все это закончится. Наконец-то я увижу маму и папу.
— Вика!
Голос, который я никак не ожидала услышать, заставил меня остановиться. На секунду мне показалось, что я ослышалась, но, когда этот же голос снова окликнул меня, четко и громко, мое сердце екнуло.
Не может быть. Это не он. Он сейчас в…
Я медленно обернулась и сквозь стену непрекращающегося дождя увидела метрах в пятидесяти от меня мужскую фигуру с зонтом.
— Никита… — выдохнула я, чувствуя, как бешено забилось мое сердце, которое только успокоилось после пробежки.
Он смотрел на меня таким же взглядом, как в детстве, будто я представшее перед ним божество. Голубые глаза широко раскрыты, уголки губ приподняты, а рот слегка открыт. Никто никогда не смотрел на меня с таким восторгом и обожанием. Только этот мальчишка, который уже совсем не выглядел как мальчишка. Теперь передо мной стоял высокий и плечистый молодой мужчина в черных брюках и черном мундире с золотыми галунами на воротнике и рукавах и белыми погонами на плечах. Слишком красивый, слишком идеальный, слишком недоступный.
Передо мной внезапно пролетела фиолетовая бабочка, и я сразу же пришла в себя. Отвела взгляд от Никиты, который буквально заворожил меня на некоторое время, и проследила за бабочкой. Она снова направлялась к порталу в мое время, который еще не исчез.
Опомнившись, я повернулась и зашагала к порталу, гоня прочь мысли о Никите. Во второй раз ноги слушались меня хуже, а уверенности в шагах убавилось наполовину.
Нет, я не буду такой же, как брат! Не променяю дом и родителей на хрупкую любовь. Ни за что я…
Позади послышались быстрые шаги по мокрой брусчатке. Моего левого плеча коснулась ладонь. Дождь резко перестал поливать меня. Я заторможено подняла голову вверх и увидела черный зонт.
— Почему ты уходишь? — тихим голосом, полным печали, произнес Никита.
Я зажмурилась. По щеке пробежала одинокая горячая слеза.
Нельзя оборачиваться, иначе я потеряюсь в нем.
— Вика… — Голос Никиты — настоящая пытка. — Я так скучал. — Мое сердце сходит с ума, и я вместе с ним. Дыхание Никиты ощущается на моей шее, обжигая ее.
Сопротивляться сложно. Нет, не сложно, — невозможно. Я не могла сопротивляться человеку, к которому испытывала настоящий спектр головокружительных эмоций.
Открыв глаза, я резко повернулась к Никите и сразу же встретилась с его взглядом. В его прекрасных глазах, так похожих на голубое небо с маленькими тучками, зажглись радостные искорки. Притягательные губы растянулись в улыбке, а на щеках показались ямочки, которые так мне нравились.
— Ну, здравствуй, — сказал он изменившимся голосом — теперь более глубоким и мужественным.
— Здравствуй, — ответила я, зачарованно глядя в красивое лицо Никиты.
Вот и все. Я пропала.
— Ты плакала, — вдруг нахмурился Никита. — Почему?
— С братом поругалась. — Я отвела взгляд в сторону и рукавом блузки вытерла лицо, мокрое уже больше от дождя, чем от слез.
— Это последний раз, когда он тебя обижает. Больше я подобного не допущу, — серьезно сказал Никита, беззастенчиво положив свободную руку на мою талию.
Его слова и жест пробудили во мне новое ощущение. Я остро почувствовала, что защищена, что я в безопасности. Повзрослевший и возмужавший Никита источал надежность, которую я ощущала лишь в объятиях родителей.
Я снова заглянула в лицо Никиты, поймала его взгляд и отчетливо поняла, что хочу быть рядом с этим мужчиной. И даже если весь мир рухнет, в объятиях Никиты я этого даже не замечу.
— Я тоже очень скучала, — немного невпопад сказала я и робко улыбнулась.
Никита озадаченно моргнул, а затем его лицо засияло от улыбки. Его глаза забегали по моему лицу, остановились на губах и вспыхнули желанием.
Я сразу поняла, чего он хочет. Мне самой хотелось прижаться к нему всем телом и, наконец, узнать, какого это — целовать его.
— Ты замерзла, — произнес он, сжав мои холодные пальцы. — И насквозь мокрая…
Его улыбка снова исчезла. Теперь Никита выглядел обеспокоенным. Сунул мне зонт, снял с себя мундир и, оставшись в одной рубашке, накинул его мне на плечи.
— Тебе надо согреться, — пробормотал он, оглядываясь. — Идем.
— Я не хочу домой! — воскликнула я.