Расселл Джонс – Выше головы! (страница 185)
За это время я успел сделать три коротких перерыва, и то лишь по настоянию врачей, поскольку совсем не чувствовал ни голода, ни усталости. И когда мне предложили пойти поспать, я лишь отмахнулся. Поэтому какой-то коварный спамер, лица которого я не видел (а может быть, это был камилл) вырубил меня инъекцией снотворного.
«Они не имеют права», — подумал я, ощутив укол, после которого веки стали удивительно тяжёлыми, а из тела как будто исчезли все кости, так что оно стало безвольным и мягким. Но я не чувствовал никакой злости, потому что
Они хотели, чтобы я был здоров. Я хотел того же самого, но в отношении другого человека.
Когда я открыл глаза, то сразу подумал о том, что стало известно на шестом часу спасательных работ. И мне тут же захотелось ещё укол, чтобы снова заснуть. Надолго. Пока всё не кончится.
— Пошли, нас ждут, — сказал мне Хёугэн вместо «доброго утра».
Я лежал в общей спальне, сооружённой вблизи Эвакуационной зоны специально для «принимающих». Часть кроватей, разделённых невысокими ширмами, пустовала. Спящие были пристёгнуты — интересно, их тоже уложили насильно, как меня? Кое-кто просто валялся, приходя в себя после тяжёлой смены, или болтал с близкими через альтерную видеосвязь, и голографическими экранчики бабочками плясали вокруг улыбающегося лица.
С момента катастрофы прошли уже сутки. Я не знал, по каким критериям оценивать, но меня всерьёз впечатлила скорость спасительно-восстановительных работ. Видимо, сказался опыт Ниула Ярхо! Или главную роль сыграло общее желание покончить поскорее со всем — и начать жить, как раньше.
Три часа назад нашли последнего пострадавшего, два часа — закончили первичный ремонт, один — проверили Энергоцентр и системы двигателей. Станцию готовились снова запустить, чтобы вернуть силу тяжести… Обо всём этом я прочитал на экране, который загорелся перед моим лицом, едва я проснулся. Кроме новостей там были приветы от Фьюра, Тьюра, Юки и Брайна. Их мама тоже была в порядке. Ниул оставил мне стандартную благодарность — как и всем участникам эвакуационных работ, тут я не обольщался. А ещё на этом экране были показатели из медкапсулы, где лежала Зере.
— Я знаю, что девушка, с которой ты живёшь, пострадала, — сказал Хёугэн. — Если ты хочешь быть с ней, тебя освободят от участия в расследовании.
— В этом нет необходимости, — я сел на постели и почесал зудящую голову. — Подожди, я сейчас душ приму — и пойдём.
— Когда ты лежал в коме, она была с тобой, — зачем-то напомнил инспектор, но я ничего ему не ответил.
Похоже, мне потом надо будет сходить к терапевтам, потому что это явно было похоже на болезнь: сначала я боялся проверить её имя — теперь не мог подойти к телу в медкапсуле. Оправдывал себя тем, что она без сознания, и это на день как минимум… А на самом деле испытывал сильный страх. Знать бы ещё, перед чем…
Когда я встал, экран, проецируемый альтером, ушёл вправо и вниз, но остался висеть в доступной взгляду области. Я убрал всё, кроме экстренных новостей и Зере — и огляделся в поисках душевых кабин. Как и камеры для чистки комбо, они располагались рядом со спальнями. Временный «лагерь» был разбит только на время эвакуации, скоро его уберут… «А что здесь было раньше? — вдруг подумал я. — Спортзал? Административный блок? Или планетарий вроде того, в который однажды мы пришли вместе с Леди Кетаки?»
Но планетарий — это вряд ли. Скорее всего, что-то, относящее к отдыху или спорту. «Тильда-1» обладала почти неограниченными возможностями для внутренней перепланировки. «Мы могли бы выжить, даже если бы уцелел один сектор. Как в «Эльвире». А «Тильда» ещё посовременнее…»
Когда я вернулся, вымытый и посвежевший, инспектор сидел на освободившейся постели и задумчиво просматривал записи в своей допотопной электронной книжке.
— Что-то есть? — спросил я, становясь перед ним. — Ты что-то нарыл?
— Может быть, тебе лучше отстраниться от расследования? — с глубоким состраданием во взгляде он посмотрел на меня — чистого и с экраном-напоминалкой, болтающимся в районе подбородка.
— Отстрани меня, — предложил я и ухмыльнулся. — Сам. У тебя и повод есть: мой близкий тяжело ранен, и я могу быть неадекватен.
— Но ты же всё равно будешь искать? — печально улыбнулся он.
— Разумеется!
Тяжело вздохнув, он поднялся на ноги.
— Ну, пошли.
Помахав на прощание товарищам, я двинулся следом за инспектором, неловко переставляя надоевшие магнитные ботинки. Илая уже не было — наверное, сразу после свой смены он поспешил к Бидди. Его-то не нужно было уговаривать «подумать о себе»! А куда было спешить мне? В медблок Южного сектора? Я ведь даже лица её не смогу увидеть!..
Подумав об этом, я мысленно перенёсся в тот момент, когда узнал долгожданную правду — и возненавидел себя за мысли о «дурных новостях». Так и получилось: в ячейке, где была заперта Зере с подругой, возник пожар, потому что тильдиец из соседней «соты» запаниковал и попытался раскупориться. Неудачно. Погиб он сам, задохнулась подруга — и никто уже не мог оказать помощь, ведь камилл тоже был мёртв. А Зере… Голова пострадала больше всего, и лицевые ткани ей будут восстанавливать. И не только.
«Что если она не вспомнит меня?»
— Мы сейчас на Третью? — уточнил я, чтобы не думать о том, о чём было страшно думать.
Сначала мне делали операцию на голове, теперь Зере — как будто какое-то «проклятие»! Да какое проклятие?! «Нужно быть большим эгоистом, чтобы видеть в этом совпадении какой-то смысл! Она не одна пострадала…»
— В Информаторий, — инспектор ловко спрыгнул с дорожки — я едва поспел за ним.
Он тоже отработал своё на сортировке, но выглядел так, как будто это он отдыхал, а не я. И он отлично себя чувствовал в невесомости: ловко отталкиваясь от стен, плыл впереди меня, то вырываясь далеко вперёд, то беря паузу, чтобы дать мне время нагнать. Я же старался изо всех сил, но руки и ноги слушались плохо, и пару раз я вообще улетел в противоположную сторону. Однако Хёугэн ни разу не выразил недовольства и даже не попытался взять меня на буксир, что было бы унизительно.
— Надеюсь, мы не последние, — пробормотал я, ныряя в дверной проём Информатория.
Предпоследние: едва я опустился на своё кресло и пристегнулся, как присоединились ещё трое — и совещание началось.
— Приветствую всех, — сказал Ниул, отстегнув крепления своего кресла и встав перед собравшимися, — Давайте сначала вспомним погибших. Сорок девять человек и девяносто три камилла. Объявляю минуту молчания, — и он склонил голову в знак траура.
«Он переживает это во второй раз», — отчего-то мне стало стыдно перед ним. Теперь понятно было, почему он сторонился власти и не спешил выставлять свою кандидатуру на выборы. После «Эльвиры» он должен был относиться к своей работе с болезненной ответственностью… И меньше всего хотел того, что уже произошло: управлять станций во время подобной катастрофы. Да, он умел и знал больше остальных! Но как он чувствовал себя, когда сбылся его худший кошмар?..
— Через два часа будет восстановлена сила тяжести, — продолжал Ниул. — Оставшееся время займёт подготовка к пуску. А потом — следующая стадия ремонта. Но вы уже не будете в этом участвовать, — и он внимательно посмотрел на людей перед собой. — Вы все будете заниматься расследованием. Но прежде чем приступить, я прошу у вас прощения.
Он сделал паузу, стараясь, чтобы его слова
— Я прошу прощение, что не сказал это сразу. Хотя мог. И также мог продолжать молчать об этом… Вы были отправлены на сортировку не для того, чтобы что-то увидеть.
— Мне не нравится такой порядок! — выпалил тот самый Брэтт, личный помощник Главы Станции по вопросам связи, который всего сутки назад обижался на недостаточную защищённость используемых линий.
— Тогда ты можешь уйти, — разрешил ему Ниул. — Все, для кого подобное неприемлемо, могут выйти из группы.
Связист остался, только выглядел он теперь крайне недовольным — да и не он один.
— Ответственность лежит на мне и только на мне. Никого из вас нельзя обвинить в двуличии! — Глава Станции повысил голос, предупреждая новые возражения. — Вы выполняли свои обязанности. Я уверен, что вам было очень тяжело вспоминать о наших подозрениях. И теперь вы можете оценить, как это вообще тяжело — подозревать кого-то в этом. Это ненормально. То, что произошло, коснулось каждого, и подозревать преступный замысел — всё равно что предавать тех, кто погиб.
Он внимательно оглядел людей.
— Это останется между нами. И в прошлом. В засекреченных записях СПМ — и всё. Пресловутые одиннадцать процентов человеческого фактора — это просто цифры. Это не про нас. Мы — остальные восемьдесят девять. Понимаете? — строго улыбнулся он. — Мы не ищем преступника. Мы ищем доказательства того, что никакого преступника нет.
— Но я нашёл… — начал было инспектор, но сам замолчал под тяжёлым взглядом Главы.
— Прошу не перебивать меня. Сейчас мы вас выслушаем, и очень внимательно, — сказал Ниул. — Но сначала мне хотелось бы удостовериться, что все присутствующие понимают нашу задачу. Вы помогали пострадавшим, вы сами стали пострадавшими, — тут он бросил быстрый взгляд в мою сторону, — Сама мысль о том, что есть конкретный виновник всего для вас, думаю, невыносима. Для меня тоже. Вчера вы готовы были подозревать, сегодня вы просто не хотите испытывать это чувство. Я не хочу. Давайте найдём доказательства, что не было никакого преступника.