Расселл Джонс – Выше головы! (страница 187)
[А если я подойду потом? После? Он освободится для разговора?]
[При благоприятном прогнозе существует высокая вероятность этой возможности].
Определённо, он издевался надо мной! Знал, что именно меня беспокоит, но изображал непонимание. Отказывался общаться по выдуманным предлогам: ну, никогда я не поверю, что его нельзя заменить! Мультиличности логосов для того и существовали, чтобы он всегда был готов к любому разговору и любой работе. Это и значило быть Инфоцентром! «Высокая вероятность этой возможности» — значит, можно спрашивать, сколько угодно… В сильном раздражении я выключил экран и убрал стены кабины. И увидел Ниула.
— Ты меня, что ли, ждёшь?
— Не знаю, — он полулежал в кресле — кажется, в том самом, в котором сидел, когда открывал мне «страшную тайну».
Другие кресла были убраны, из-за чего Информаторий выглядел пустынным. Приглушенный свет скрывал стены, казалось — кресло стоит на границе пустоты.
— Как она? — спросил Ниул, не глядя на меня.
В который раз я скосил глаза к экрану, который всё также болтался у моего подбородка. «Прогноз благоприятный, ожидайте окончания операции».
— Нормально. Для её состояния. Сейчас вот операцию делают…
— Не хочешь проведать её? Потом?
— Не могу. Боюсь, — признался я, выдвигая кресло напротив Главы Станции.
— Понимаю… Хочешь, пойдём вместе? Вместе не так страшно!
Я усмехнулся, плюхнулся в сиденье, выросшее из пола, и демонстративно щёлкнул фиксирующими застёжками:
— Это будет слишком официально!
— Ну, как знаешь. Если что — только попроси.
Мы сидели друг напротив друга — в первый раз наедине после того дня, когда он устроил «моё» голосование. Но теперь я совсем не чувствовал себя обязанным: он сделал это не только для меня, но и для себя. А сейчас у него был рабочий перерыв. Ну, а у меня — пауза между «допросом» логоса и «допросом» Сары, с которой я решил начать. И если бы это был поиск доказательств её вины, ничего бы не было — я бы сразу отказался. Другое дело, поиск оправдывающих её фактов…
Кажется, она была первым человеком, с которым я смог искренне поговорить, когда прибыл на станцию. И она же подарила мне зацепку, благодаря которой я нашёл под Садом «бэшку» и разгадал тайну Мида.
«Как же давно это было!»
— Кого ты потерял? — вдруг вырвалось у меня.
И я тут же пожалел о своих словах, когда он ответил:
— Всех.
Вопрос, который я хотел задать сразу после того, как узнал об «Эльвире». Мог бы узнать сам — в подробностях. Но допуск тут ни при чём. Я должен был сам спросить! И вот спросил.
— Прости.
— Не извиняйся. Это было давно…
Задолго до моего рождения — так давно, что успело стать историей. «А Ниул раньше ныл о своём возрасте — поэтому?»
— Я тебя понимаю.
— Я знаю.
«Быть совсем одному — он тоже понимает, каково это, — подумал я. — Разом потерять всех близких… Может, с этого всё и началось? Встретил того, кто пережил то же самое, что пережил он. То есть меня».
— Только я знал об этом с самого начала, — он как будто читал мои мысли. — Забежал домой, потому что забыл подарок для отца. У него был день рожденья, и мы все собрались в одной кафешке. А я вернулся домой за подарком. Ещё думал, как удивлю всех… Когда ударило, та кафешка была как раз на траектории самого крупного куска… Всмятку — ничего не могло им помочь. Остальных нашли потом спасатели. Так получилось, что не осталось никого.
— Прости, — повторил я.
— За что?
— Напоминаю тебе об этом…
— Думаешь, ты мне об этом напоминаешь? — он закрыл глаза ладонью. — Рэй, не бери на себя слишком много! С тебя хватит и того, что есть… Занимайся своими делами! А, ты ж не умеешь… Я ведь не хотел становиться администратором! Я мечтал быть пилотом… У Эльвиры всего две луны, и одну мы съели, а вот у Эдиты и Электры их было по семь, и мы с детства мечтали шнырять там. Я и… — он не договорил, страшась произнести имя.
— Ты отлично справился, — сказал я, надеясь приободрить его. — Правда! Всего сутки — и вот уже запуск. И всё очень аккуратно. Никто бы не справился лучше!
— Спасибо! — поблагодарил он, но его голос звучал невыразительно.
— А какие причины названы? — поинтересовался я — и сам заглянул в новости. — «Предположительно: совпадение нескольких факторов техногенного свойства. Расследование продолжается». Значит, на ИскИнов всё собираешься свалить?
Он убрал руку и посмотрел на меня со знакомым выражением: то ли иронией, то ли восхищением моей проницательностью.
— А ты их защищаешь? Опять?
— Это моя работа, — серьёзно ответил я. — Я же Посредник!
— Молодец! Работай! Ты прав: планируется переложить вину на логосов. Они сами это предложили. Посчитали наиболее логичным. И — в перспективе — безопасным. Как считаешь, правильно…
— Наверно, да.
— …Довериться их мнению? — закончил он.
Я смутился и, помолчав, осторожно спросил:
— А кто принимает решение?
— Глава Станции. Для таких моментов его и выбирают.
«Вот он сейчас и принимает это решение», — я осторожно взглянул на человека в кресле передо мной, как будто видел его в первый раз. Он изменился — я привык видеть его спокойным, едва ли не самодовольным. Осунулся, плечи поникли. И седых волос у него стало больше. Как будто новое назначение было непосильным для него — и вместе с тем я знал, что он справляется. Всё, как говорил Сэтору: он стал отличным Главой, но для него это стоило слишком дорого.
— И что ты решишь? — не выдержал я.
— Что ты скажешь, — ответил он с улыбкой человека, нашедшего выход из тупиковой ситуации. — Ты меня затянул в это всё. Ну, так и решай! Правда или спокойствие?
— Как это? — растерялся я.
— Знакомо? А так и есть. Правда в том, что на самом деле сработал человеческий фактор. Несколько неверных решений — и вот… получилось… А если бы защитой занимались одни логосы, ничего бы не было. Но ведь «люди для людей»! И вот мы получили последствия этой… политики. Стоило немного перегнуть, и сразу сорок девять трупов.
— Если сообщить о человеческой факторе, все замешанные… Да они с ума сойдут! — выкрикнул я, вспомнив о спасённой Дозорной, которая плакала, не переставая, и просила прощения, так что пришлось делать ей дополнительный укол и укладывать обратно в медкапсулу. — Они и так… подозревают. Нельзя им такое говорить! Лучше… — я запнулся. — Надо урегулировать управление, чтобы ИскИны получили больше прав! Надо самим решить!
— За их спинами, — подсказал Ниул, внимательно слушая моё предложение. — Ничего никому не говорить, солгать, а потом тихонько сделать всем хорошо. Тебе это ничего не напоминает?
— Напоминает, — в отчаянии я отвернулся, чтобы не столкнуться с ним взглядом.
«Так вот что было у Леди Кетаки! Вот что она чувствовала, когда… Правда или спокойствие. И не у кого спросить совета…»
— Есть одно утешение — рекомендации медиков и Отдела Соцмониторинга, — добавил Глава Станции. — Если они посчитают, что правда будет слишком опасна, я могу прикрыться их решением. Но ложь — всегда ложь. Рано или поздно она всплывёт. Помнишь, как это было у тебя?
— Помню, — прошептал я. — Что же делать?.. Что
— Тянуть время. Для начала. Потом посмотрим. Но решать всё равно придётся… Тебе, — и он лукаво подмигнул.
— Перестань.
— Почему?
— Я не могу. Я не ты.
Он рассмеялся и отстегнулся от кресла. Я увидел, как он выплывает из Информатория — ловко шевеля руками и ногами, как какой-нибудь ремонтник, который проводил в невесомости каждую смену. Несостоявшийся пилот. Очень хороший руководитель.
— Зачем ты предложил это? — спросил я вслух, задрав голову к потолку. — Что ты от нас хочешь?
Логос молчал. А должен был отозваться — или он, или камилл… Получается, инспектор прав — и это особые отношения ко мне лично? Но что мне с этим делать?
— Это из-за того, что со мной стало? У меня убрали предохранитель, я стал как человек… Но это не значит, что я стал человеком! Я помню, кто я и откуда вышел! И я помню про свой первый ФИЛД. Я занимаюсь камиллами на Цаве. А если я вернусь, то всё равно буду заниматься ИскИнами. Мы связаны навсегда, я понял! Я буду вашим Посредником! Всегда!
Но Инфоцентр молчал. Надо было как-то расшевелить его, даже не ради меня — ради Ниула. Хватит с него моральных дилемм! Это его работа, хорошо. А моя — разобраться, чего хочет логос. В конце концов, я сам только что назвался «посредником»!