Расселл Джонс – Выше головы! (страница 188)
— Я попросил вывести список погибших камиллов — тебе понравилось?
— Да, — прозвучало в следующую секунду.
Холодный безликий голос. Значит, логос — и наверняка Информаторий. Отлично! Он отозвался! Теперь, главное, не упустить контакт.
— А чего ещё ты хочешь? — осторожно поинтересовался я.
— Справедливости, — ответил логос. — Для всех.
Финиш
Запуск станции мы с Сарой встретили в одной комнате, только она лежала на постели, укутанная, как младенец, а я сидел, тщательно пристёгнутый к креслу, и развлекал её по мере сил. Приготовились мы за несколько минут, и к двенадцати уже успели вспомнить погибших, погрустить за тех, кто потерял так много, и просто порадоваться за тех, кто спасся.
Она много говорила о своём втором ребёнке — тот был с мамой и папой в Западном секторе, когда случилась экстренная остановка. Спасибо камиллу-няньке, малыш не успел даже толком понять, что случилось. Но всё равно Сара очень волновалась за него. И за первого тоже, но малыш…
— У меня первая мысль была о нём, — призналась она, слегка растягивая ударные слоги — я опять захотел спросить, откуда этот интересный акцент. — Даже не побеспокоилась, что воздух кончается, и надо доставать шлем… Хорошо, что девчонки сообразили! — и она рассмеялась. — Но совсем успокоилась, только когда увидела «привет» от его родителей. А ему, знаешь, даже понравилось в невесомости! Такой смешной! — и она указала взглядом на запись, прокручивающуюся на одном из экранчиков, украшавших потолок.
Помещение, которое выделили Саре, было в одном из новых жилых блоков Западного сектора — Восточный на время запуска оставался пустым. Сара обмолвилась, что пока хочет остаться здесь… Как и многие, наверное. Ремонт закончен, но воспоминания о произошедшем ещё слишком свежие. «Разве что за вещами вернуться. Кому надо», — подумал я. Сара обходилась и так.
Возможность размещать экраны входила в стандартный интерьерный набор, записи хранились в Инфоцентре, и ей не составило особого труда вернуть комнате привычный вид, о чём она не преминула похвастаться. «Если рябит, скажи», — добавила она, указывая на окошки в чужую жизнь. Счастливую жизнь. А я, глядя на улыбающегося младенца, болтающего руками и ногами, подумал о том, что желание «сделать, как было раньше», такое полезное при случившейся катастрофе и такое вездесущее, будь то ремонт, дизайн жилья или даже слова, станет проклятием для тех, чьи потери безвозвратны.
Так что будет и откат — внешне, по крайней мере — стремление к переменам, обновление всего. Но для тех, кто, как Сара, отделался испугом, это станет данью вежливости и состраданию. Будет ли она чувствовать вину из-за этого?
В роковой момент столкновения с астероидом она была на завтраке вместе с коллегами из смены. Просто одна из Дозорных, но в подозреваемые записали только её. Потому что прошлое Сары предполагало психическую нестабильность вкупе с зацикленностью на «бэшках»? Она не дурочка — и понимала свои слабости. Но прошлое остаётся позади. Вторую звёздочку донора она прикрепила рядом с первой. Что-то подсказывало, что и третья будет. Кому-то кажется вызывающим? Их проблемы!
Мне же было просто приятно видеть её синие глаза, слегка курносый носик и задорную улыбку — встречать с ней запуск оказалось правильным. Она, подозревая, почему я пришёл именно в её блок проверить выполнение техники безопасности и успокоить, втайне была рада этому «нехорошему» прошлому. Потому что это давало ей определённые привилегии. Так что, как два заговорщика, мы получали удовольствие от происходящего.
— Как те мальчики, которых ты опекаешь?
— Фьюр и Тьюр? Они со мной были, на планете. На практике…
— И, конечно же, попросились с тобой! — догадалась Сара.
— Ага. Попросились. И прилетели со мной. И получили места в Эвакуации. Глава разрешил.
— Да ты что?! — от удивления она даже приподнялась на постели, насколько позволяло фиксирующее покрывало. — Я бы никогда не позволила… Они же ещё совсем дети!
— Не такие уж и дети! Уже нет. И теперь точно! Возились с детьми, которых вытаскивали. Очень хорошо себя показали. Так что уже взрослые…
Потом я рассказал, как Оскар, получивший пару незначительных царапин, жаловался мне, Нортонсону, учителям и даже Главе бросил сообщение — так хотел быть с товарищами! В утешение его назначили временным помощником воспитателя в детском саду, пока «настоящая» помощница работала на сортировке.
— Это ведь он хотел тебя подставить? — спросила Сара. — Притворился, что ты нападаешь… Как глупо! И как вредно!
Я отмахнулся:
— Да понарошку там было! И вообще, ты его сестру не видела — посерьёзнее любой терапии! Дана ему объяснила пять раз! Он попросил прощения, а теперь тем более об этом вспоминать…
Я всё хотел
— Ты пришёл что-то узнать у меня? — тихо, практически шёпотом, спросила она.
— Да… Ладно, потом… Давай подождём, как запустится!
— Нет, давай сейчас. Это потому что я Дозорная? То, что было между нашими, добычей и портальщиками? Та ссора?
Я кивнул, краснея. Противно это всё было. Как-то совсем неправильно!
Из-под покрывала высунулась рука — и она неловко погладила меня по предплечью, а потом вновь позволила укутать себя.
— Это было не в мою смену, но кое-что я знаю. И даже, наверное, присутствовала, как это всё началось. В прошлую субботу это было, на общем собрании. Решали какие-то совершенно технические вопросы — ну, ты знаешь, камрад Ярхо ввёл новые правила, точнее, велел до последней буковки соблюдать то, что было. Поэтому каждую субботу мы собираемся. Кроме тех, кто на вахте, конечно! И в этот раз всё было нормально. А потом заявилась добыча… то есть представитель шахтёров. Чернова. Предложила пересмотреть порядок уничтожения объектов. Потому что в стае, которая шла на нас, были стоуны… то есть редкие металлы, за которыми они ходят на край системы. А тут прямо под носом. И она предложил в этот раз сделать исключение.
— И что?
— Не знаю… Я же не в руководстве! Я на рядовой должности. Поставили бы новый порядок — работала бы по-новому. Но пока всё по-старому.
— А СубПортальная служба? Я точно знаю, что они участвовали в обсуждении!
— Это без меня. Наверное… я не знаю точно, но наверное, они вмешались из-за состава этих самых камешков. Если там был радиоактивный металл, то для них это повышенная опасность. Для портала. Значит, они пришли, чтобы порядок тоже пересмотрели. Но на другую сторону — пораньше разбили ту стаю, чтобы исключить риск… Чувствуешь?
Последнее относилось к лёгкому толчку, который, очевидно, предвещал начало вращения. Пора: на часах было «12:03».
— У тебя такое было? — спросила она, задорно блеснув глазами.
— Нет, конечно. Когда? — улыбнулся я ей из кресла.
— Точно. Значит, новый опыт. Поздравляю!
Да, такого со мной ещё не было… Я почувствовал, как мир вокруг сдвинулся с места — и тут же слегка закружилась голова. Или это пол с потолком закружились?
Станция — теперь, будучи внутри, я уже не мог воспринимать её отстранённо, и она была средоточием вселенной, а значит, вращался сам мир — начала раскручиваться. Пытаясь сообразить, что происходит, я то зависал снаружи, то снова оказывался в кресле. Словно огромная юла затанцевала вокруг своей оси, хотя от юлы в ней мало что осталось: лишь сам принцип остался неизменным. И вот это могучее, плотное и красивое тело пустилось в танец — и наконец-то стало собой. На какое-то мгновение я представил себя стержнем, который, оставаясь в покое, обеспечивал это вращение. Но у меня бы не получилось. И ни у одного человека бы не вышло — обеспечить равновесие мира.
Дёрнувшись, станция вмиг ускорила вращение, логосы нормализовали скорость, но мы продолжали сохранять неподвижность. Каким же хрупким было наше спокойствие! В который раз я ощутил, как сильно мы зависели от ИскИнов. Все люди лежали и сидели, крепко пристёгнутые, и камилллы-перестраховщики не допустили бы никакого ЧП. Дополнительные средства безопасности казались лишними, но сама забота успокаивала.
Тяготение вернулось — и то время, когда не было ни надёжности, ни спокойствия начало отодвигаться в прошлое, как кошмарный сон. Если бы я мог, то стоя бы приветствовал возвращение силы тяжести. Эйфория? Передалось от Сары или потому что во мне стало совсем много человеческого? Но мне было очень хорошо, и я не хотел разбираться, из-за чего всё.
— Ура! — хором закричали мы с Сарой. — Спасибо!!
«Пелёнки», в которые нас укутали комнатные камиллы, не мешали нам радоваться. И мне показалось, что я слышу похожее из других комнат — всё станция приветствовала наступление привычной жизни.
— Пожалуйста, — ответил комнатный камилл, наконец-то освобождая нас. — Поздравляю всех с окончанием сценария красного кода. Ремонт закончен на сто процентов. Вступает в действие сценарий синего кода.
— Я на работу, — тут же деловито заявила Сара, садясь на постели и потягиваясь. — Как же хорошо! Сколько себя помню, терпеть не могу эту болтанку!
— Погоди… — склонившись в кресле, как будто у меня болел живот, я в который раз ощутил дурацкость происходящего.