Рамзил Закиров – чужой взгляд (страница 2)

– Я предлагаю следующее решение. Думаю, если роль ребёнка, которую в данный момент приняло ваше подсознание, сменить на роль матери, то боль пройдёт сама. Не волнуйтесь, я не буквально имею ввиду. Детей заводить не нужно. Достаточно взять питомца, скажем собаку или кошку.

Мы просто используем механизм естественного хода вещей. Из дочери в матери, из матери в бабушку. В жизни так должно быть, дети сменяют родителей и вам просто нужно понять это, понять, что вы взрослая и можете обойтись без опекуна, то есть без матери. А лучший способ это почувствовать взять ответственность за кого-то другого, за того кто не может сам о себе позаботиться и будет нуждаться в вас. И это чувство нужности кому-то позволит почувствовать собственную важность в своих глазах, что в свою очередь уберёт чувство брошенности, ненужности, одиночества и в конце концов исцелит от этой боли утраты. К тому же, само по себе забота о ком-то не позволит слишком часто вспоминать о прошлом, делающей вас несчастной.

Чем больше слушала Элеонора, тем она больше убеждалась в здравости рассуждений психолога. А когда она заговорила о питомце, то все обиды и озлобленность мигом улетучились, исчез и внутренний протест испытанный после разоблачения её личности, их место заняло тревожное предвкушение. Она всегда хотела завести собаку, однако неприязнь матери ко всякого рода животным не позволял этого сделать, по крайней мере, пока она была жива. Но теперь то её нет. От последних мыслей в глубине сознания зажглось какое-то новое чувство, кажется радость от смерти матери. Элеонора испугалась этого нового чувства и про себя несколько раз попросила прощения у своей матери, а затем поблагодарила. Не смотря на стыд, на её взгляд, подобные мысли были первыми признаками начинающегося выздоровления.

Они ещё немного переговорили некоторые моменты и она ушла, заверив, что обязательно заведёт собаку. А в эту ночь, Элеонора впервые не плакала и уснула в приятном предвкушении завтрашнего дня.

Глава 2

Впервые за месяц, мрачные осенние тучи расступились и выглянуло холодное октябрьское солнце. Ветер стих, а жёлтые листья до этого мокнувшие у края тротуаров подсохли и разлетевшись покрыли грязные дорожки хрустящим ковром. Воздух пропитался приятным ароматом разлагающийся листвы. До этого полупустые улицы наполнились пёстрым народом. Молодые мамы, влюблённые пары и даже почтенные пожилые люди, кому не было необходимости выходить на улицу, теперь, завлечённое тёплой погодой, вышли на прогулку и заполонили парки, скверы, тротуары. Скамьи около подъездов заняли скучающие подростки вечно о чём-то громко спорящие и старики, погружённые в свои думы и тихо сплетничающие между собой.

Как на смену лишённого людей тоскливого городка, пришёл теснящийся от людской массы и счастья город, так и настроение Элеоноры переменилось с отчаянного и хмурого в приподнятое, воодушевлённое, полное надежды. Сегодня она проснулась рано утром, привела себя в порядок, что после почти месячной депрессии заняло изрядное время, и направилась в единственный в Вендхолме собачий питомник. Чувство растерянности и подавленности немного рассеялось, теперь, проходя мимо прохожих она чувствовала не обиду, сжатость, давление от якобы сверлящих её глаз, а наоборот восхищение и благожелательность. Вдруг люди из напирающей со всех сторон безликой серой массы превратились вполне обычных прохожих, не желающих её унизить, оскорбить или примять к земле грозными непонимающими взглядами. То ли прекрасная погода на неё так влияла или же причиной была осуществление её давней мечты и долгожданное исцеление от отравляющего её душу несчастья.

Питомник прибывал в крайне плачевном состоянии. Большая часть забора отсутствовала, замененная на импровизированную ограду из досок, толстых веток и всякого строительного мусора, которые были навалены явно не смыслящим в строительстве человеком. Большинство собак была просто привязана на улице к собственной будке, сделанной из кривых досок и старого шифера. Более крупные животные содержались в ржавых тесных клетках, застеленных соломой, которая уже успела напитаться водой, прогнила и давно требовала замены. Около каждой собаки стояла зализанная до блеска миска. Импровизированные миски представляли из себя тары из под каких-нибудь продуктов, консервов или краски. Единственным зданием на территории была не облицованная прямоугольная постройка, крайне убогого вида. Стены её были подняты из красного кирпича, а двухскатная крыша покрыта пораженным лишайником шифером. Подобный грязный шифер присутствовал везде, служа универсальным стройматериалом. Он применялся в качестве крыши собачьих домиков, вольеров, а также забора и судя по всему был привезён владельцами за бесценки из какого-нибудь снесённого здания.

Не успела Элеонора зайти в питомник, как собаки подняли гам. На их лай из кирпичного здания выступила грязная толстая женщина в поношенном рваном ватнике. Не смотря на измазанную одежду и неопрятный вид у неё было довольно таки приятное доброе лицо. Она поздоровалась, представилось Энджей, затем вытянула лицо в доброжелательной улыбке и спросила причину визита.

– Я бы хотела приобрести собаку, – ответила Элеонора стараясь не морщить нос от накатившей вони.

– Вам себе или в подарок. Где живёте?

– Себе.

– Раньше собаку имели?

– Нет. – она отвечала коротко и быстро, боясь вместе с воздухом заглотить зловонные испарины исторгаемые собеседницей. Та в свою очередь кажется вовсе не замечала собственной вони, более того не осознавала что запах исходящей от неё причиняет неудобство другим. Возможно за годы работы в питомнике она просто привыкла к этому отвратительному запаху и не чувствовала ни его присутствие ни отсутствие.

– Для улицы лучше брать длинношёрстые, ибо замёрзнуть могут. Для квартиры короткошерстные, чтобы с шерстью меньше проблем было. Большие болеют чаще, маленькие реже, но чаще травмы получают. Породистые требуют ухода и внимания, а вот дворняги неприхотливы как в еде, так и в содержании, – вычитала она выученную фразу.

– А почему питомник в таком состоянии?

Эндже, сбитая вопросом, запнулась, помолчала и переведя мысль продолжала.

– Когда-то у меня была мечта – выстроить питомник и поселить туда всех бездомных собак Вендхолма. Я выкупила участок с небольшим зданием на нём и планировала здесь выстроить огромный питомник. Но вот как оказалось мечта требует очень больших вложений. Походы в администрацию, долгие разговоры с богатыми людьми нашего города, кропотливый сбор пожертвований ни к чему ни привели. Нужную сумму никак не удавалось собрать. Никому нет дело до собак, люди увлечены собственными заботами и желаниями, им проще выкинуть или потратить лишнюю монетку, чем положить в урну для пожертвований.

Люди могут равнодушно смотреть на бездомных животных, а вот я не могла. Поэтому начала потихоньку подбирать самых больных, маленьких, в общем тех кто не мог сам о себе позаботиться и заселять их сюда. Тех, кого могла выходить выхаживала, ставила на ноги и отпускала на волю. Безнадёжно больные или старые оставались под моей опекой до конца своих дней.

Изначально не было стремления брать собак больше того количества, на содержание которых у меня хватило бы денег. Но вот люди, узнавшие о питомнике начали нести своих бывших питомцев ко мне. Кто-то из-за переезда или смерти хозяина, а другие только из-за того что пёс им наскучил и стал не нужен. Я не виню их, порой мы переоцениваем свои возможности, как это случилось со мной. Конечно, сколько могла я отказывалась, говорила что не смогу о них позаботиться, тогда люди начали подкидывать собак. Засовывали в мешки или коробки и оставляли под дверьми. Естественно у меня не хватало сердца оставлять их на улице. Вот так с годами и рос питомник, собак прибавлялось, но вот их благополучие, наоборот, всё убавлялось.

Детей у меня нет, поэтому всю любовь и заботу отдаю своим собакам. Однако одной любовью сыт не будешь. Разумеется, той крохи пожертвований от добрых людей на еду хватает, но вот о лекарствах, вольерах, конурах и тому подобное приходиться лишь мечтать.

– Я бы хотела тоже пожертвовать. – сказала Элеонора и хотела было продолжить, высказать вспыхнувшее недовольство, раскритиковать подобную несправедливость, однако застеснялась своих слишком смелых для себя мыслей и промолчала. Вместо слов она протянула Эндже несколько новеньких купюр, которые она прихватила для покупки собаки, но увидев состояние питомника и поняв что его хозяйка и за бесплатно отдаст любого пса, решила пожертвовать все имеющиеся деньги. Поначалу Эндже отказалась от столь большой суммы, обосновывая, что даже самые щедрые люди не оставляли так много, но немного поприпиравшись, уступила. Видно дела у неё были хуже, чем она сказала Элеоноре.

За разговором они прошли вдоль длинного коридора, по бокам которого располагались различные подсобные помещения: грязная, залитая остатками пищи кухня, половину которого занимала разваливающаяся печка; многочисленные склады, где теснились коробки, банки и прогрызенные грызунами мешки с крупами; крохотная коморка с железной кроватью, на которой громоздилось десяток сплющенных матрасов. Пройдя половину здания, они вышли в другую часть, где двумя рядами стояли проржавевшие клетки, в которых по одному, по двое, трое или целой стаей жили собаки.