Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 60)
– Нет…
– Тогда как ты можешь что-то предполагать?
– Но он ведь ничего плохого тебе не сделал, – притихшим голосом попыталась возразить фрейлина.
– Тогда он нам помогал.
– Он и сейчас помогает.
– Тогда были еще два человека, с которыми он разделял все заботы. А сейчас он полностью взял наши проблемы на себя.
– Да, но…
– Он предоставляет нам крышу над головой, обеспечивает едой, средством передвижения, дает защиту и спокойствие, поступаясь при этом собственными делами и удобством. Мы ворвались в его образ жизни, переложив на него весь груз ответственности за наши судьбы. Разве не так?
– Ну да…
– Так почему бы ему не потребовать что-то взамен?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты прекрасно понимаешь, – перешла на шепот Изабелла, отлично зная, что ее подруга разбирается в данном вопросе ровно в такой же степени, как она сама.
– Он человек слова. Если он пообещал, что не тронет тебя, он не сделает этого.
– Но речь ведь не заходила о возможности моего согласия.
Керолайн замолчала. Изабелла тяжело вздохнула и запустила руки в темные густые волосы.
– Неужели ты думаешь, мы с Рикардо дадим тебя в обиду? – наконец подала голос фрейлина.
– Не смеши меня, – отмахнулась подруга.
Девушки снова притихли.
– Мы не оставим тебя наедине с ним.
– Я не хочу портить тебе жизнь, – усмехнулась Изабелла. – Быть может, тебя впереди ждут лучшие дни твоей жизни.
– Я не брошу тебя в беде!
– Беды не будет, если все останется по-прежнему.
Фрейлина медленно поднялась со своего места:
– Ты точно уверена в том, что ход твоих мыслей верен?
– Он сам подтвердил его своими словами.
– Хорошо. Тогда я скажу, что передумала.
– За этим я тебя сюда и привела.
Керолайн сделала шаг вперед, но тут же в задумчивости остановилась:
– Все же, ты абсолютно точно в этом уверена?
– Да.
– Ты чего-то не договариваешь.
– С чего ты взяла?
– В этой твоей цепочке умозаключений не хватает какого-то звена. Его взглядов, ваших разговоров и твоих знаний о ряде его жизненных происшествий явно недостаточно для того, чтобы так волноваться. Что-то ведь происходит, да?
Изабелла отвернулась в другую сторону.
– Ты боишься его, – отчеканила Кери.
Девушка вздрогнула:
– Его все боятся.
– Но ты боишься в особенности. Почему? Он не зверь. Он никогда не поднимет на тебя руку. Он не хочет тебе зла, иначе он не помогал бы нам.
– Он был вынужден.
– Перестань! Он мог отказаться.
– Не мог.
– Нет, мог! И тем не менее не сделал этого. Так что скажи ему за это спасибо и не думай больше.
– Это не так просто.
– Идем. Нам уже надо выезжать.
Изабелла медленно поднялась вслед за подругой.
– Такие перспективы были, – сокрушенно покачала головой Кери и двинулась в сторону молодых людей. – А все из-за того, что тебе что-то там кажется.
– Ничего мне не кажется, – буркнула Изабелла, чувствуя, как с ее плеч падает огромная каменная гора.
– Если ты так его боишься, зачем сама напрашиваешься на неприятности?
– Чтобы он не догадался.
– Отличный ход, – фыркнула фрейлина.
– А ты бы что сделала на моем месте?
Кери остановилась и немного помолчала:
– Попробовала бы с ним поговорить.
– И умереть в первую же секунду.
– Попытка – не пытка.
– В данном случае, я бы не согласилась.
– Ладно, делай, что хочешь, только не волнуйся так сильно.
Девушки подошли к дереву, под которым отдыхала на траве их охрана.
– Я передумала, – заявила Керолайн, усаживаясь возле Рикардо.
– Я уже все равно задал оставшиеся два вопроса.
– И что?!
– Ничего, – развел руками Линарес.
– Понятно, – разочарованно протянула фрейлина и с непередаваемым мучением в глазах посмотрела в сторону лошадей. – Тогда пора выезжать.
Переносной "стол" был тут же собран, и через десять минут отряд был вновь готов к движению. Жеребец Рикардо вздохнул с небольшим облегчением: от самого дома дона Алехандро вся провизия была возложена на него, но сейчас от поклажи осталась лишь скатерть и пустые обертки от еды.
Теперь расположение всадников поменялось. Впереди ехали молодые люди, за ними через несколько десятков метров следовали их подопечные. Керолайн после разговора с Изабеллой решила ни на минуту не оставлять ее одну, мужественно сообщив своему опекуну, что успела привыкнуть к седлу, и отказав ему таким образом в его неустанном бдении.