Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 167)

Быть может, Катрин и была главным козырем дома губернатора? Кто бы мог подумать…

Только зачем ей все это? Тратить столько времени и сил ради совершенно чужого для нее человека. Хотя печаль в ее голосе, когда она обратилась сегодня к Изабелле, была совершенно искренней…

Девушка накинула на лицо одеяло.

Или Катрин просто слишком обязана Зорро за все, что имеет, и не может отказать ему? Кто знает, при каких обстоятельствах произошло их знакомство. Впрочем, насколько Изабелла слышала, Катрин родилась в Эль Пуэбло. Девушка выглянула на воздух.

И он тоже.

Значит, она может знать его имя.

Девушка почувствовала легкий холодок на спине. А, может, она знакома и с Лукардом? И еще с этим загадочным третьим лицом, деловым товарищем Зорро. Неудивительно, что люди Монте денно и нощно следят за ее домом. И, скорее всего, не только они. Вряд ли Зорро оставил бы без защиты своего самого надежного и дорогого сподвижника.

Изабелла перевернулась на другой бок. И как Керолайн может так спокойно спать? Зная, что за английскими кораблями, находящимися на другой стороне полуострова, со дня на день пошлют гонцов. Работы над восстановлением порта после цунами начались сегодня с самого утра, поэтому в течение недели можно было ожидать готовности более-менее свободного доступа судам к пристани. И потом они уплывут.

А она останется.

Только сейчас Изабелла вдруг осознала, что остается здесь навсегда. Что больше не увидит привычного пасмурного английского неба, серого океана, широких дворцовых сводов, знакомые лица прислуги. Родителей…

Эти корабли, стоящие на другой стороне полуострова, были связующей нитью с ее прошлой жизнью. Тонкой, совсем невидимой. И все же очень крепкой. И вдруг они исчезнут. Вместе с сэром Ричардом, сэром Генри и его помощниками. Вместе с Фионой и Шарлоттой. Исчезнут.

– Ты ляжешь сегодня или нет?! – донеслась негодующая интонация.

Девушка от неожиданности подскочила над подушкой и воззрилась на источник звука.

– Перестань думать! Ты мешаешь мне спать! – угрожающе надвинулась фрейлина. – Два часа ночи! Не говоря уже о том, что твое место сейчас в лазарете под присмотром врачей.

Изабелла быстро юркнула под одеяло и, свернувшись клубком, сделала вид, что до невозможности хочет спать.

– Через пять минут проверю, – фыркнула фрейлина и поднялась с кровати. – Я на кухню за водой. Чтобы я пришла – и ты уже спала!

Спорить с Керолайн относительно физического состояния и необходимых действий для поддержания его в удовлетворительной форме было равнозначно выходу в одиночку против стада разъяренных бизонов, поэтому Изабелла благоразумно затихла и сквозь маленькую щелку между подушкой и одеялом проводила взглядом фрейлину до двери. Пожалуй, сейчас ей как никогда нужно было последовать свалившемуся на ее голову предупреждению.

Девушка еще немного повертелась на нагретой простыне и закрыла глаза. Возможно, завтра с первыми лучами солнца станет легче. А сейчас надо выкинуть из гудящей головы все, что в ней вертелось словно ураган. За эту ночь она обязана привести себя в форму.

– Спокойной ночи, сеньора.

– Спокойной ночи, молодой человек, – улыбнулась сеньора Камелия. – Будьте осторожны.

Изабелла уже попрощалась со своей матерью и сэром Ричардом и забралась на спину Торнадо.

Сегодня девушка, не тревожимая никем из родственников и друзей, проснулась чрезвычайно поздно. Она проспала больше двенадцати часов и, очнувшись от лечебного забытья, поняла, что ее больше не качало из стороны в сторону, а голова перестала кружиться при каждом неосторожном движении.

Остаток дня все обитатели гасиенд де ла Вега и Линарес провели в невероятном спокойствии. Он прошел до такой степени умиротворенно, что под конец начало казаться, будто это было лишь затишье перед смертоносной бурей. Однако вечер вступил в свои права, а отзвуков вчерашнего бала так и не было слышно. Казалось, что Фиона и Монте, подобно разбитым на голову полководцам, пытаются собрать жалкие остатки некогда неизмеримых войск и в отчаянии думают, что им делать дальше.

Зорро приехал около одиннадцати часов и пробыл в кабинете с доном Алехандро всего пятнадцать минут. Значит, действительно, никаких движений со стороны неприятелей сейчас не наблюдалось. Поэтому Изабелла дождалась, пока молодой человек освободится от переговоров и вцепилась в него мертвой хваткой, чтобы он отвез ее к матери и сэру Ричарду.

И хотя она со всей ясностью понимала, что ее столь внезапная просьба могла быть обречена на провал, – поскольку шла вразрез с планами молодого человека и отнимала его время, – мысли о том, что творилось бы в ее собственной голове, если бы с ее дочерью произошло все то же самое, что и с ней за эти дни, и при этом она узнавала бы все через третьих лиц, заставили ее встать поперек двери и не выпускать своего покровителя из гасиенды до тех пор, пока он не пообещал заехать за ней через два часа. К этому моменту ей вменялось быть полностью готовой к выходу, а также иметь про запас объяснения для Керолайн в случае внезапного столкновения в коридоре. Девушка заверила, что все уладит и будет готова минута-в-минуту.

Многолетний опыт совместной жизни подсказывал, что лучшим способом нейтрализации фрейлины было притвориться крепко спящей. Стоило подруге войти в темную комнату, увидеть мирно почивающую принцессу и собственную разобранную кровать, как она немедленно ныряла под одеяло и засыпала еще в падении. Поэтому Изабелла слезла с широкого подоконника гасиенды Линарес, где на протяжении последних пятнадцати минут обдумывала подходящую стратегию, и поспешила привести комнату в состояние безмятежности.

Расчет был тонким: едва она успела закончить преобразования, как в помещение ворвалась Керолайн и разочарованно затихла. Видимо, она только что закончила давать распоряжения по готовке завтрака в гасиенде губернатора и, распаленная мыслями об утренней трапезе, планировала еще немного поболтать; однако ее надеждам сбыться было не суждено.

Изабелла слышала, как подруга зашуршала одеждой, затем постельным бельем и как через пару минут предалась самозабвенному посапыванию. Теперь оставалось только ждать условного сигнала. Изабелла уже лежала одетая в свой знаменитый костюм Дымки, держа наготове под кроватью сапоги и шляпу.

Прошло около получаса, за которые девушка чуть не четвертовала кусочек одеяла, пытаясь хоть чем-нибудь занять неподдающийся отдыху разум, когда за окном послышался тихий свист. Со стороны могло показаться, что это кричит какая-нибудь ночная птица или мимо ветвей деревьев проносится легкий ветерок, но Изабелла знала, что этот звук предназначался ей. Она быстро спрыгнула с кровати, натянула обувь и, захватив черную шляпу, испарилась из комнаты.

Она не ошиблась: Зорро ждал ее недалеко от ворот в тени деревьев. Иронично поинтересовавшись, как прошла операция по усыплению бдительности Керолайн, молодой человек одной рукой закинул спутницу на Торнадо и через пару секунд вскочил следом. Девушка поежилась и попыталась сдвинуться как можно дальше вперед, но любое ее движение лишь способствовало тому, что она неминуемо скатывалась назад в углубление седла и под действием собственного центра тяжести упиралась спиной в грудь провожатого еще сильнее. Изабелла уже собиралась спросить, почему ей нельзя было ехать на Арабике, обеспечив таким образом им обоим комфортное передвижение, как в тот же момент на ее глаза опустилась уже давно забытая повязка. Это могло означать лишь одно – они направлялись в первый дом Зорро.

До места назначения молодые люди доехали почти в полном молчании, дабы не потревожить тихий ночной воздух своими разговорами, и Изабелла была совершенно не против такого условия. Говорить о том, что произошло вчера вечером и накануне ночью, ей хотелось меньше всего.

Путь до первого Подземелья занял меньше десяти минут, каждую из которых девушка потратила на то, чтобы почувствовать и осознать все повороты и направления; и по ее ощущениям они спустились куда-то вниз относительно гасиенд де ла Вега и Линарес, которые единственные из всего поселения были возведены на очень большом каменном выступе. Хотя, скорее, это была скала, один край которой обрывался через несколько метров от сада Линарес резко вниз к расстилающейся под ним небольшой равнине, за которой потом начиналась довольно густая роща; а второй был совершенно пологий и выходил на общую дорогу, ведущую к центру поселения. Эти две правящие гасиенды из-за их необычного расположения подсознательно перекликались со средневековыми замками, тыл которых был неприступен из-за высокого каменного обрыва позади цветущего сада, а передняя часть всегда находилась в поле зрения самих обитателей домов, в особо напряженные времена укрепляясь отрядами личной и гарнизонной охраны.

Мама Изабеллы и сэр Ричард так и жили в доме Зорро.

Безусловно, сеньора Камелия уже была в курсе обо всем происшедшем за эти два дня, и, возможно, она была одной из немногих, кто заранее знал от сэра Ричарда, что именно произойдет во время праздничного бала. Однако за эти несколько часов, которые они провели в гостиной из красного дерева, никто ни словом не обмолвился ни о Фионе, ни о Монте, ни о покушении, ни о заговорах. Для сеньоры Камелии было важно лишь то, что ее дочь сидела рядом с ней целой и невредимой; все прочее было оставлено за дверями каменного дома. Сэр Ричард тоже был рядом и изредка принимал участие в беседе, когда речь заходила о его любимице Керолайн и ее судьбе.