Рамиль Латыпов – Скачок в пульсар (страница 3)
Только тут, в относительной тишине, нарушаемой лишь гулом извне и капаньем конденсата, я позволила себе дрожать. Всей трясло – руки, зубы, колени. Я закусила кулак, чтобы не закричать. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью и кислотным дождём. Дом. Мастерская. Тёплый свет лампы над верстаком. Запах старого дерева и чая. Батарея, к которой можно прислониться холодным осенним вечером. Это было так далеко, что казалось сном. А этот кошмар – единственной реальностью.
Силы медленно возвращались, а с ними – отчаяние. Что я могу сделать? У меня нет денег, нет документов, я не знаю законов, языка (почему я его понимаю?!), у меня нет никаких… имплантов. Именно их отсутствие, как сказал тот голос, и было нарушением.
Я заставила себя дышать глубже. Память услужливо подкинула образ: серые глаза в тени капюшона. Холодные, но человеческие. Он спас меня. Значит, не все здесь монстры? Или спас, чтобы потом забрать себе? «Ценная штучка», – сказал бандит. Почему?
Мне нужно было понять. Я осторожно выглянула из своего укрытия. Рядом со входом валялись обрывки какого-то синтетического полотна, похожего на брезент. И, о чудо, смятый бумажный стаканчик с потухшей голограммой на боку. Бумага! Значит, её ещё используют. Я подползла, схватила стакан и клочок полотна, вернулась назад.
На внутренней стороне стаканчика что-то было напечатано. Меню какого-то «Синт-бара». Цены в «кредитах». Реклама «настоящего сахара!». И в углу – маленькая, потёртая карта. Схема сектора. Я разглядела её при свете фонарика. В центре – огромная башня с пометкой «Корпоративный Шпиль (Омнитек)». Вокруг – концентрические кольца: «Верхний Город», «Средний Пояс», «Промзона», и в самом низу, в основании, огромная область, помеченная как «Ядро». Тот переулок, где я появилась, был в «Промзоне». Я сидела где-то на её окраине.
На карте также были значки, похожие на Wi-Fi символы с подписью «Публичные терминалы». Может быть, там можно что-то узнать? Без импланта, как я…
И тут меня осенило. Я полезла в другой карман. Телефон. Мой старый, верный смартфон. Я вытащила его дрожащими пальцами. Экран был цел. Заряд – 73%. Но, конечно, ни сети, ни интернета. Только приложения, фотографии, музыка. Окно в мой исчезнувший мир. Я чуть не расплакалась снова, увидев обои – фото осеннего Петропавловского собстава, сделанное в прошлом году.
Я открыла браузер. «Нет подключения к сети». Но вдруг… я попробовала нажать на значок Wi-Fi. Список сетей взорвался десятками, сотнями названий. «Omnitek_Public_Secure», «Cybergene_Corp_Guest», «Nexus_Free_Zone», «The_Core_Unleashed», «Skyscraper_7_Residents»… Все они были защищены. Требовался логин, пароль, или, как я подозревала, нейрочип для автоматического подключения.
Но одна сеть, в самом низу списка, называлась «Публичный инфокиоск №781-Дельта». И она была открытой. Без пароля.
Надежда, острая и болезненная, кольнула меня. Я подключилась. Сразу же открылся примитивный браузер с текстовым интерфейсом. Поиск. Я ввела: «Неидентифицированный биологический объект. Нарушение».
Выдало сотни ссылок на корпоративные и государственные (если здесь было государство) кодексы. Я пролистала. Суть была проста: каждый резидент Нексуса (так назывался этот город-планета?) должен иметь имплантированный чип идентификации, выдаваемый корпорацией-спонсором или, для независимых, городской администрацией Шпиля. Его отсутствие приравнивалось к статусу «нелица» – контрабанды, беглого преступника, биоотхода.
Я ввела: «Телепортация. Арка».
Ничего. Ни одной ссылки. Только упоминания научной фантастики.
«Попадание с другой планеты. Другая реальность».
Снова ничего полезного. Куча фантастики, философские дискуссии на форумах.
Я чувствовала, как паника возвращается. Мне нужно было понять, почему я «ценная». Я ввела: «Чистая ДНК. Ценность.»
И тут поиск выдал нечто. Статьи, помеченные как «Корпоративные внутренние материалы (утечка)». Я открыла первую.
«…биологический материал, не отягощённый стандартными кибернетическими модификациями и наномедицинскими имплантами, представляет высочайший интерес для отделов экспериментальной биоинженерии корпораций „Омнитек“ и „Киберген“. „Чистый“ геном позволяет проводить тесты совместимости с новейшими типами имплантов, изучать отторжение на фундаментальном уровне, а также…»
Я не стала дочитывать. Меня тошнило. Я была для них лабораторной крысой. Живой, «чистой» крысой.
Сирена завыла совсем близко, прямо снаружи. Голый свет прожекторов мелькнул в проёме вентиляции. Я прижалась к механизму, затаив дыхание. Мимо, с гулким скрежетом гусениц, проползло что-то вроде танка на шести ногах, усеянное сенсорами и стволами. Автономный патруль. Он остановился, повертел «головой» с камерами. Красный луч лидара скользнул по земле у входа, на секунду задержался на сломанной решётке… и двинулся дальше. Сирена стала затихать.
Они искали. Искали меня.
Я должна была двигаться. Но куда? «Ядро», как гласила надпись на стене, казалось, было местом для отверженных. Может, там можно затеряться? Но как туда добраться?
Я снова посмотрела на телефон. Сеть «Публичный инфокиоск» предлагала не только браузер. Там была доска объявлений. В основном, предложения работы, купля-продажа запчастей, аренда жилья. И… раздел «Розыск/Контракт».
Сердце упало. Я открыла его. И увидела себя.
Фотография была нечёткой, снятой с верхнего ракурса, вероятно, уличной камерой. Но это была я: в своём пальто, с перекошенным от ужаса лицом, в том самом переулке. Подпись: «Несанкционированный телепортационный инцидент. Объект: „Чистая“, жен., 20—25. Не содержит имплантов. Опасна для стабильности сектора. Контракт на изъятие живьём: корпорация „Омнитек“. Вознаграждение: 50 000 кредитов. Статус: активен».
Пятьдесят тысяч. За меня. Живьём.
Под объявлением был чат. Анонимные комментарии.
–
–
–
–
Я вырубила телефон, словно он мог меня выдать. Дышала часто-часто. Теперь всё было ясно. Я – дичь. Ценная дичь. И вся эта высокотехнологичная саванна вышла на охоту.
Нужно было менять внешность. Хотя бы немного. Я накинула на голову грязный лоскут синтетики, как капюшон. Протёрла лицо другим клочком, стараясь стереть с него характерные черты, оставив только грязь. Пальто было самой узнаваемой вещью, но снять его означало замерзнуть – здесь, в тени, было сыро и холодно. Я вывернула его наизнанку. Подкладка была тёмной, безликой.
План. Мне нужен был план. А плана не было. Только одно желание – выжить до следующей минуты.
Я выбралась из вентиляции, стараясь двигаться как можно тише, сливаясь с тенью. Двигалась вдоль стен, избегая открытых пространств. Шла вниз, согласно карте, в сторону «Ядра». Если все охотятся в «Промзоне», может, внизу будет спокойнее?
Чем ниже я спускалась, используя полуразрушенные лестницы и грузовые лифты, застрявшие между уровнями, тем мрачнее становилось окружение. Неоновый блеск верхних этажей сюда почти не проникал. Светили лишь тусклые жёлтые лампы да аварийная подсветка. Воздух стал ещё гуще, пропах плесенью, стоячей водой, мочой и дымом от костров. Архитектура упрощалась, переходя в голые фермы, бетонные плиты и лабиринты из гофрированного металла.
Здесь было больше людей. Вернее, существ. Многие выглядели так, будто их собирали из того, что было: самодельные кибер-конечности, сваренные из обломков, глаза, заменённые фонарями, кожу, покрытую грубыми татуировками-схемами. Они сновали в полумраке, переговариваясь на грубом, насыщенном сленгом жаргоне. Их взгляды, падая на меня, были не столько сканирующими, сколько оценивающими на предмет угрозы или выгоды. Я опустила голову, стараясь идти уверенно, как будто знаю куда.
Наконец, я нашла то, что искала: относительно тихое, заброшенное место. Что-то вроде старой насосной станции, заполненной сломанным оборудованием. В дальнем углу, за ржавым резервуаром, был укромный закуток, защищённый от всеобщего обзора. Здесь пахло ржавчиной и маслом, но это был запах, отдалённо напоминавший мою мастерскую. Я сгорбилась там, накрывшись лоскутом ткани, и наконец позволила усталости взять верх.
Слёзы уже не текли. Была только пустота, пронизанная страхом. Я закрыла глаза, пытаясь представить звук дождя за окном в Питере, шорох листьев в Летнем саду. Но в ушах настойчиво стоял чужой, металлический гул Нексуса.
Я думала о тех серых глазах. О его движениях – быстрых, эффективных, смертельных. Он был частью этого мира. Но он не сдал меня патрулю. Почему?
Возможно, потому что 50 000 кредитов – это слишком лакомый кусок, чтобы делиться с корпорацией. Возможно, он сам охотник. И теперь ищет.
Эта мысль должна была пугать. Но почему-то в ней была крупица странного утешения. Он был реальным, сильным, способным действовать в этом аду. И в его взгляде не было того тупого хищничества, что у бандитов. Был расчёт. А с расчётом, как мне казалось, можно иметь дело. Можно договориться.
Если, конечно, он найдёт меня первым. И если я смогу предложить ему что-то ценнее, чем 50 000 кредитов за мою живую тушку.