Рамиль Латыпов – Сингулярность судьбы (страница 3)

Слово «материальное проявление» прозвучало так буднично, что у Артема закружилась голова. Он оттолкнулся от стены, почувствовав слабость в ногах.

– Простите, – его голос дрогнул, и он с силой сглотнул. – Вы говорите… о времени. О пространстве. Это… не может быть правдой.

Гай посмотрел на него прямо, и впервые в его глазах Артему почудилось что-то похожее на… усталость? Нет, скорее, принятие некоего сложного факта.

– Понимаю вашу дезориентацию, – сказал Гай. – Но факты таковы. Ваши биологические сигнатуры, структура одежды, предметы в карманах – все указывает на эпоху, отстоящую от текущей даты более чем на девятьсот лет. Ваш язык, к счастью, сохранился в архивных базах как один из корневых диалектов Имперского наречия, что позволило синхронизировать перевод. Ваши тела не несут известных патогенов, но протокол требует изоляции до полного подтверждения безопасности. Это не тюрьма. Это карантин.

– А что потом? – спросила Соня, не отрывая от него взгляда. Ее пальцы нервно перебирали край куртки. – Когда вы решите, что мы «безопасны»?

– Потом будет принято решение Имперским советом по аномалиям и безопасности, – ответил Гай. – Ваша судьба не в моей компетенции. Моя задача – обеспечить вашу стабильность и сохранность до передачи ответственным лицам.

«Судьба». «Передача». Слова, от которых кровь стыла в жилах. Артем представил себя лабораторной крысой в клетке гораздо более продвинутых существ. Его рациональный ум начал лихорадочно работать, отбросив первоначальный шок. Он оглядел комнату. Нет видимых камер, но они наверняка есть. Нет оружия у Гая на виду, но он явно не беззащитен. Его поза, взгляд – все говорило о военной выучке и полном контроле над ситуацией.

– А если мы не захотим ждать этого «совета»? – язвительно спросила Соня, будто читая его мысли.

Гай наконец показал первую, едва уловимую эмоцию. Уголок его рта дрогнул, но это не была улыбка. Скорее, понимание сложности задачи.

– Это невозможно, – сказал он просто. – Вы находитесь на звездолете в глубоком космосе. Вне этого отсека – вакуум, радиация и среды, несовместимые с вашей биологией. Даже если бы вы вышли, вам некуда идти. А теперь, – он сделал шаг в сторону, и в стене рядом с ним снова открылся проем, на этот раз поменьше. Из него плавно выдвинулась панель с несколькими углублениями. – Вам нужно пройти процедуру базовой адаптации. Это не больно.

Соня отпрянула, как от огня. – Что это? Ничего я вам не дам.

– Это необходимо для вашего же выживания, – сказал Гай, и в его голосе впервые прозвучала непреклонная твердость командира. – Атмосфера корабля отличается от земной вашей эпохи по составу микроэлементов. Система искусственной гравитации может вызывать дисбаланс вестибулярного аппарата без корректировки. Вам введут медицинские наноботы-адаптеры. Они скорректируют физиологию под новые условия, обеспечат базовый иммунитет к местным микроорганизмам и… позволят понимать устную и письменную речь напрямую, без задержек на перевод.

Артем слушал, и каждый новый факт вбивал его глубже в пучину осознания. Они не на Земле. Воздух здесь другой. Даже гравитация, которую он пока не чувствовал разницы, могла быть иной. Он был чужим в буквальном смысле этого слова – биологическим артефактом.

– И если мы откажемся? – спросил он тихо.

Гай посмотрел на него. – Тогда через несколько часов у вас начнутся симптомы, схожие с горной болезнью, затем отек легких и отказ нервной системы. Вы не приспособлены. Это не угроза. Это констатация биологического факта.

В комнате повисло молчание. Давящее, густое. Выбора не было. Это было так же очевидно, как и то, что они больше не в своем времени.

Соня стояла, сжав кулаки, дыхание ее было частым и неглубоким. Артем видел, как работает ее мозг, оценивая шансы, ищущие лазейку. И видел момент, когда она поняла – лазейки нет. Ее плечи слегка опустились, но взгляд не сдался. В нем лишь прибавилось холодной, беспощадной решимости.

– Ладно, – выдохнула она сквозь зубы. – Делай, что должен. Но только если он первый. – Она кивнула на Артема.

Гай чуть заметно поднял бровь. «Проверка на безопасность», – понял Артем. Доверять им никто не собирался. Он почувствовал странное спокойствие отчаяния. Что бы это ни было, хуже, чем сейчас, уже не будет.

– Хорошо, – сказал Гай. – Подойдите к панели.

Артем медленно переставил ноги. Они ватными были. Он подошел к панели. Углубления оказались контурами для ладоней и… виска.

– Положите руки и прижмитесь лбом, – скомандовал Гай. – Не двигайтесь.

Артем послушался. Поверхность была теплой. Он зажмурился. Послышался тихий, высокочастотный писк. В местах соприкосновения с кожей возникло легкое, щекочущее ощущение, будто к нему прикоснулись десятки микроскопических лапок насекомых. Потом – короткий, резкий укол в вене на запястье и такой же – у виска. Он вздрогнул.

– Процесс запущен, – сказал Гай. – Это займет около тридцати секунд.

Ощущение было странным. Не болезненным, но глубоко неестественным. Чувство, будто по твоим венам разливается не жидкость, а миллионы крошечных, умных песчинок. Он почувствовал легкое головокружение, потом прилив тепла, разлившегося от груди по всему телу. Перед глазами проплыли цветные пятна. И вдруг… звуки стали четче. Он осознал, что слышит не только слова Гая, но и какой-то очень тихий, фоновый гул – возможно, работу систем корабля. И запахи. Раньше воздух был без запаха. Теперь он уловил слабый, металлический, озонный аромат, смешанный с чем-то стерильным, как в больнице.

– Готово, – сказал Гай. – Можете отойти.

Артем оторвался от панели, пошатнулся. Мир вокруг не изменился, но воспринимался как-то… иначе. Острее. Яснее. Он посмотрел на свои руки. Ничего нового. Но внутри что-то изменилось. Он чувствовал это.

– Теперь вы, – обратился Гай к Соне.

Она замерла на секунду, потом, сжав губы, резко шагнула к панели. Повторила процедуру. Артем видел, как ее тело напряглось при уколах, как она зажмурилась. Когда она отошла, лицо ее было бледным, но взгляд – все таким же острым.

– Отлично, – сказал Гай, и панель скрылась в стене. – Теперь вы сможете нормально существовать на борту. Следующий этап – базовый инструктаж и размещение в жилом отсеке карантинной зоны. Следуйте за мной.

Он повернулся, и в стене снова открылся проход в коридор. На этот раз он не исчезал.

Соня и Артем переглянулись. Краткий, молниеносный обмен взглядами. Ни доверия, ни согласия. Но было понимание: сейчас нужно идти. Собирать информацию. Искать слабые места. Она кивнула, почти незаметно. Он ответил тем же.

Они вышли в коридор.

Он оказался длинным, изогнутым, с мягко светящимися стенами. Пол был упругим и теплым под ногами. Воздух циркулировал с едва слышным шелестом. Ни окон, ни иллюминаторов. Только белизна, нарушаемая редкими символами на стенах, которые теперь Артем… понимал. Это были обозначения отсеков: «Медблок. Карантинный сектор. Санузел».

Гай шел впереди, его шаги были бесшумными. Артем пытался все запомнить: повороты, расстояния. Его аналитический ум жадно хватал детали. Через пару минут они подошли к разветвлению. Гай остановился перед очередной гладкой стеной.

– Это ваше временное жилое помещение, – сказал он. Стена растворилась, открыв комнату, чуть больше предыдущей. Внутри было две узких, похожих на койки платформы, выступавших из стены, небольшой стол такой же конструкции и в углу – нечто, напоминавшее душевую кабину без двери. Все белое, стерильное. – Здесь есть все необходимое. Воду и пищу доставят через диспенсер в стене. – Он указал на небольшую панель рядом со столом. – Запрещено пытаться взламывать или повреждать системы корабля. Это приведет к автоматической нейтрализации. Вопросы?

Вопросов была тысяча, но они стояли комом в горле.

– Надолго? – сухо спросил Артем.

– До прибытия на орбитальную станцию «Вершина» в системе Сириуса. Ориентировочно, двенадцать часов корабельного времени, – ответил Гай. – Там вас встретят специалисты. Отдыхайте. Вам потребуются силы.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Подождите, – неожиданно сказала Соня. Гай обернулся. – Наш… наш мир. Земля. Что с ней? Что случилось за эти… девятьсот лет?

Гай смотрел на нее несколько секунд. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то сложное. Сожаление? Нет, скорее, тяжесть знаний, которые не приносят радости.

– Земля существует, – сказал он наконец. – Она – историческая колыбель человечества, охраняемый заповедник и музей. Люди живут там, но основная цивилизация давно распространилась по звездам. Империя Солнца охватывает десятки систем. Детали вы узнаете позже, если совет сочтет это необходимым.

Он не стал ждать дальнейших вопросов. Стена сомкнулась за его спиной, оставив их в новой белой клетке.

Тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением скрытых систем, обрушилась на них с новой силой.

Артем медленно опустился на одну из койк. Платформа поддалась, приняв форму его тела, оказавшись на удивление удобной. Он уставился в белый потолок.

«Империя Солнца. Десятки систем. Земля – музей».

Каждое слово било по сознанию, как молот. Он закрыл глаза. Внутри все горело. От ужаса, от непонимания, от полной, абсолютной потери всего, что составляло его жизнь. Работа, квартира, планы, даже то дурацкое свидание – все это превратилось в пыль истории. В археологический артефакт.