Рамиль Латыпов – Порог из адаманта (страница 3)

Анна похолодела.

– Нет. Я не могу. Я не знаю, что произойдет.

– Эта комната изолирована шестью слоями подавления. Ничто, даже разрыв реальности, не выйдет за ее пределы. Произнеси.

Страх боролся с отчаянием. Отказ, она чувствовала, будет воспринят как признание вины. Согласие – как прыжок в пропасть. Но выбора не было.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Не древние слоги. Ту самую, последнюю, отчаянную мысль, оброненную в сердцах.

– «…Да сгинь это все в огне…» – прошептала она по-русски.

Ничего не произошло. Комната оставалась стерильно-белой и тихой.

Ирина Вадимовна наблюдала за показаниями на жезле-стилосе. На его поверхности загорелись странные, прыгающие символы.

– Нулевой стандартный отклик. Никакой мантрической структуры. Но… есть фоновая вибрация. Аномальная. Не регистрируемая ни одним из известных инструментов. Как эхо от удара по струне, которой нет.

Она положила стилос.

– Ты – аномалия. Не диверсант. Не маг в классическом понимании. Нечто иное. И поэтому ты вдвойне опасна.

В этот момент за дверью раздался грохот. Не просто звук. Это был удар, от которого дрогнули стены. Глухой, сокрушительный бум, а за ним – крики, звон разбитого стекла, шипение разряжающейся магии.

Ирина Вадимовна вскочила на ноги, ее лицо исказилось не страхом, а холодной яростью. Она рванулась к двери, жезл с кристаллом уже в ее руке.

– Оставайся здесь! – бросила она Анне через плечо и выскочила в коридор.

Дверь захлопнулась, но не полностью. Автоматика, видимо, была повреждена. Анна могла видеть полоску коридора. Освещение мигало, из синего переходя в кроваво-красное. По коридору бежали люди, слышался лязг оружия. Крики стали четче:

– Диверсанты! На архив!

Сирена, пронзительная и неумолимая, взревела, заполняя собой все пространство.

Анна рванула наручники. Напрасно. Она была прикована, беспомощная крыса в клетке, в самом центре штурма. Мысли метались. Диверсанты. Значит, война. Значит, они убьют всех, включая меня.

Внезапно свет в ее камере погас, сменившись аварийным тускло-красным свечением, исходившим теперь только из коридора. И в этой полутьме она увидела – стены ее комнаты… зашевелились. Нет, не стены. Фрески на них. Потускневшие, почти невидимые линии на камне начали слабо светиться тем же синим оттенком, что и камень в кубе. Они пульсировали в такт сирене, будто пробуждаясь от долгого сна.

Она вспомнила. Руины. Древние. Гораздо древнее этой Империи. А что, если система подавления магии, встроенная в стены, была повреждена атакой? Что, если просыпается то, что было здесь раньше?

Снаружи грохот усилился. Послышался звук, похожий на раскалывающийся камень. Крик – знакомый, женский. Ирины? Вдоль полоски света в дверном проеме промелькнула тень – огромная, искаженная, нечеловеческая.

Паника, чистая и неконтролируемая, охватила ее. Она снова рванула наручники, чувствуя, как металл впивается в кожу. Нет. Нет, нет, нет!

И снова, как и тогда, в аудитории, мысль пришла не из разума, а из глубин инстинкта. Она не знала заклинаний этого мира. Но она знала символы. И эти просыпающиеся фрески… они были символами. Языком, пусть и незнакомым. А ее профессия – читать языки.

Она перестала бороться и заставила себя сфокусироваться на ближайшей светящейся линии. Это была спираль, переходящая в зигзаг. «Рождение… и прерывание. Начало и катастрофа». Рядом – круг с точкой внутри и трещиной. «Целостность… нарушенная. Защита… сломанная».

Она не произносила слов. Она мыслила понятиями, смотря на символы. Как если бы она пыталась угадать значение иероглифа, глядя на его рисунок. И вкладывала в эту догадку всю свою волю, весь свой страх, всю свою яростную жажду выжить. Мысленный крик: ЗАЩИТИ! ИЗОЛИРУЙ! СПРЯЧЬ!

Синие линии на стене вспыхнули ярко, ослепительно. Не холодным светом, а теплым, почти живым. Они поползли по стене, как корни, устремляясь к дверному проему. Камень вокруг двери затрещал, и на его поверхности проступили новые узоры, которых там секунду назад не было. Они сплелись в плотную, сияющую паутину, запечатывая проем.

В тот же миг наручники на ее запястьях… затихли. Вибрация прекратилась. Замки щелкнули, и браслеты разомкнулись сами собой. Она была свободна.

Анна вскочила с кресла, потирая онемевшие запястья. За сияющей паутиной в дверях слышался неистовый бой, крики, звуки разрушения. Но сюда, в ее камеру, ничего не проникало. Древний механизм, случайно или нет активированный ею, создал барьер.

Она стояла в центре маленькой, ярко освещенной синим светом комнаты, дрожа от адреналина и невероятного открытия. Она не применяла магию Империи. Она… прочитала вслух древнюю защиту. И та ответила.

Внезапно сияние начало меркнуть. Узоры на стенах тускнели. Защита долго не продержится. Шум за дверью стихал. Атака либо отбита, либо диверсанты прорвались дальше.

Шаги. Тяжелые, уверенные. В проеме, за медленно гаснущей паутиной, появилась фигура в синем плаще. Не Ирина. Мужчина. Высокий, с коротко стриженными седыми волосами и умным, усталым лицом. На его плаще было больше серебряного шитья, а в руке он держал не жезл, а трость из темного дерева. Он смотрел на сияющую паутину, затем – на Анну, стоящую посреди комнаты с распухшими запястьями и лицом, залитым слезами и потом. В его глазах не было ни гнева, ни страха. Было острое, пронзительное любопытство.

Он поднес руку к паутине, и та рассеялась, как дым, с тихим шипением.

– Интересно, – произнес он тем же размеренным, интеллигентным голосом, что и Ирина, но без ее ледяной строгости. – Сержант доложил об аномалии. Следопыт Вадимовна – о странной ереси. А я вижу… пробуждение Руин Предтеч силой, которой не должно существовать. Меня зовут Тимур Адамов. И, кажется, нам с тобой есть о чем поговорить.

Глава 3: Пешка в игре теней

Тимур Адамов стоял в дверях, не спеша входя. Его взгляд скользнул по распавшейся синей паутине, по стенам, где еще тлели остатки свечения, и наконец уперся в Анну. Она чувствовала себя обнаженной под этим взглядом – взглядом не судьи, а ученого, рассматривающего редкий, потенциально опасный экспонат.

– Не бойся, – сказал он, и в его голосе прозвучала странная, почти механическая доброжелательность. – Смещение, которое ты вызвала, уже зафиксировано. Любые дальнейшие попытки будут подавлены. Иди за мной.

Это не было предложением. Анна посмотрела на свои свободные запястья, на распахнутую дверь, за которой лежал коридор в полутьме, усеянный осколками и телами в синих плащах. Уйти было некуда. Она кивнула, шатаясь от слабости, и сделала шаг вперед.

Ее ноги подкосились. Адамов не поддержал, лишь наблюдал, как она хватается за косяк, чтобы не упасть. Выдержка и сила вернулись к ней вместе с приливом стыда.

– Хорошо. Теперь идем.

Он повернулся и зашагал по коридору, не оглядываясь. Анна последовала за ним, спотыкаясь о неровности пола. Картина разрушения была пугающей. Стены в копоти и трещинах, где-то сочилась вода, смешанная с маслянистой, розоватой жидкостью. Она старалась не смотреть на неподвижные фигуры в синих плащах, но периферическим зрением замечала неестественные позы, пустые взгляды, уставленные в потолок.

Они миновали место, где коридор расширялся в нечто вроде зала. Здесь разруха была тотальной. Огромные металлические шкафы, должно быть, часть «архива», были взломаны, их содержимое – свитки, кристаллы, странные механизмы – валялось на полу, частично сгоревшее, частично оплавленное неведомой энергией. В воздухе висел запах озона, гари и… медной сладости. Запах крови.

Посреди зала стояли трое людей. Двое в синих плащах с жезлами наготове. И между ними – Ирина Вадимовна. Она была бледна, на ее щеке зияла неглубокая, но длинная царапина, из которой сочилась кровь. Ее плащ был порван у плеча, но взгляд оставался тем же – холодным, ястребиным. Она что-то говорила своим подчиненным, но замолчала, увидев Адамова и Анну.

Ее серые глаза сузились. Взгляд, брошенный на Анну, был тяжел, как свинец.

– Магистр Адамов. Аномалия жива.

– И, как видишь, невредима благодаря пробуждению архаичных протоколов защиты, – ответил Адамов спокойно. – Твои потери?

– Четверо убиты. Семь ранены. Трое диверсантов уничтожены. Один… скрылся в нижних руинах. Мы его не нашли. Ирина отчетливо сделала ударение на последнем, и Анна поняла – это провал.

– Цель нападения?

– Архив оперативных данных по северному фронту. И… – Ирина на мгновение запнулась, – камеры предварительного содержания. Создается впечатление, что они кого-то искали.

Взгляд следопыта снова скользнул по Анне. Вопрос висел в воздухе, неозвученный: Искали ли ее?

Адамов кивнул, как будто это было ожидаемо.

– Диверсанты знали о слабых точках подавления в этом секторе. Значит, у них есть информация изнутри. Или они сами когда-то строили эти руины. Он повернулся к Анне. – Ты стала свидетелем. И невольным участником. Теперь твоя судьба решается не на уровне Изолятора.

Он жестом велел ей следовать дальше. Они покинули зону разрушения, свернули в другой, нетронутый коридор и вошли в небольшую комнату, больше похожую на лифт. Стены были отполированы до зеркального блеска. Адамов прикоснулся тростью к одной из панелей. Двери закрылись, и Анна почувствовала легкое давление в ушах – движение вверх.

Лифт остановился. Двери открылись в полную тишину.