Рамиль Латыпов – Порог из адаманта (страница 4)

Здесь не было ни разрухи, ни суеты. Они оказались в длинном, узком зале со сводчатым потолком. Стены были облицованы темным деревом, инкрустированным серебряными абстрактными узорами. Вдоль стен стояли высокие кресла, и в них сидели люди.

Их было шестеро. Трое мужчин, две женщины и… существо, чей пол и даже вид было трудно определить под просторным балахоном с глубоким капюшоном. Лица были разными – от аристократически-холодных до аскетично-строгих, но всех их объединяло одно: абсолютная, нечеловеческая самоуверенность. Власть. Здесь сидела сама Власть.

В центре, на небольшом возвышении, стояло пустое кресло. Адамов мягко подтолкнул Анну к нему.

– Садись.

Она села, чувствуя, как на нее смотрят двенадцать глаз (или больше, учитывая капюшон). Ее потрепанная одежда, взъерошенные волосы, следы слез и грязи – все было здесь чужеродно, как пятно на безупречном ковре.

Человек по центру, справа от капюшона, мужчина с седой острой бородкой и пронзительными голубыми глазами, заговорил первым. Его голос был тихим, но он заполнил собой весь зал.

– Магистр Адамов. Ваш доклад крайне сжат. «Аномальная вспышка пространственной магии. Субъект женского пола. Неопознанный импринт. Пробудила Руины Предтеч». Это все, что у нас есть?

– Все, что у нас есть на данный момент, верховный магистр, – поклонился Адамов. – Субъект, называющая себя Анной, демонстрирует нулевой отклик на стандартные диагностические процедуры. Ее метод, если это можно так назвать, основан на лингвистической и символьной интерпретации. Она читает магию, как текст. Нападение на Изолятор Восемь подтвердило ее уникальность – и ее потенциальную полезность.

– Полезность? – перебила одна из женщин, с тонкими, будто нарисованными углем губами. – Она еретичка. Ее подход противоречит основам ИКМП. Она – живое воплощение хаоса, который мы пытаемся сдержать.

– Именно поэтому, магистр Варя, – ответил Адамов, – ее можно использовать как ключ. Диверсанты, судя по всему, северяне, применяют магию, не укладывающуюся в наши паттерны. Она хаотична, интуитивна, основана на иных принципах. Анна, со своим «чтением», может стать нашим… сканером. Инструментом для анализа и предсказания их действий.

В зале воцарилось молчание. Анна сидела, сжимая подлокотники кресла, чувствуя, как ее сердце бьется где-то в горле. Ее обсуждали, как прибор. Как оружие.

– Она неконтролируема, – сказал третий мужчина, тучный, с тяжелым лицом. – Как мы можем доверить ей доступ к чему бы то ни было?

– Контроль будет обеспечен, – Адамов сделал паузу. – Статус «Прикрепленного Испытуемого Ассистента». Она будет находиться под моим личным наблюдением и круглосуточным мониторингом. Она получит базовые знания об Империи и Кодексе – ровно в той мере, чтобы понимать команды. Ее будут использовать в контролируемых условиях для анализа артефактов, остатков магии противника и, возможно, для допросов.

– А если она обратит свою «грамотность» против нас? – спросила Варя.

– Тогда, – голос Адамова стал холодным, как сталь, – она будет немедленно нейтрализована. Ее метод не боевой. Он аналитический. В бою она беспомощна. А физический контроль… Он взглянул на человека в капюшоне. – Мастер Геннадий?

Существо в балахоне медленно подняло руку. Рука была неестественно длинной и тонкой, пальцы казались чересчур гибкими. Оно не произнесло ни звука, но в воздухе возникло слабое давление. Анна почувствовала легкое головокружение, а затем – странное ощущение пустоты внутри, будто какая-то часть ее сознания была на мгновение выключена. Это длилось секунду, но было невыразимо противно.

– Ментальные барьеры могут быть установлены, – проскрипел наконец голос из-под капюшона, сухой, как шелест высохших листьев. – Ограничивающие определенные типы мыслительных процессов. Сопротивляться им невозможно без специальной подготовки.

Верховный магистр с бородкой обвел взглядом остальных.

– Голоса?

Один за другим они кивали. Варя – последней, с явной неохотой.

– Хорошо. Магистр Адамов, вам предоставляются полномочия. Испытуемая Анна переходит под вашу ответственность. Используйте ее для сбора разведданных. Первая задача – анализ следов магии диверсантов в Изоляторе Восемь. Отчет через сорок восемь часов. Если результаты будут нулевыми или опасными, субъект подлежит утилизации. Совет закрыт.

Слово «утилизации» прозвучало так же буднично, как «чистке оборудования». Анну бросило в жар, а потом в холод.

Адамов поклонился.

– Понимаю. Исполню.

Он жестом велел Анне встать и повел ее к выходу. За спиной она слышала, как верховный магистр говорит уже о другом: поставках магических кристаллов с рудников, увеличение квот для военных.

Ее судьба, ее жизнь были решены за пять минут. Она стала государственной собственностью. Инструментом.

Лифт снова умчал их вниз, но не на уровень руин, а куда-то еще. Когда двери открылись, перед ними предстал совсем другой мир.

Это была не тюрьма и не дворец. Это была лаборатория, переходящая в богатые апартаменты. Просторное помещение с высокими потолками, залитое мягким дневным светом, падающим через огромное окно, выходящее уже не на город, а на внутренний двор Академии с фонтаном и странными серебристыми деревьями. Вдоль стен стояли столы, заваленные книгами, свитками, кристаллическими шарами и причудливыми приборами. В углу была небольшая, но роскошная кровать с балдахином, у другой стены – гардероб и умывальник с магически текущей водой.

– Это твои новые покои, – сказал Адамов. – Они находятся в моей личной резиденции на территории Академии. Дверь не заперта, но попытка выйти за пределы этого крыла активирует охранные чары, которые сведут тебя с ума на три дня. Ванная. Одежда – в гардеробе, подбери что-нибудь подходящее. Ты будешь есть, когда ем я. Ты будешь спать, когда я разрешу. Твое время принадлежит мне.

Он подошел к столу, взял тонкий серебряный обруч, украшенный рунами.

– А это – твой контроль. Надевай.

Анна медленно взяла обруч. Металл был холодным.

– Что он делает?

– Он подавляет любые попытки сознательного применения магии, которая не соответствует санкционированным Империей паттернам. Попросту говоря, ты не сможешь повторить то, что сделала в руинах. Попытка вызовет сильнейшую головную боль, вплоть до потери сознания. Он также позволяет мне знать, где ты находишься.

Она надела обруч на голову. Он плотно сел, будто сделан по ее мерке. Никаких новых ощущений не последовало.

– Отдыхай два часа, – приказал Адамов. – Потом мы приступим к работе. Твоя первая задача – прочитать то, что после себя оставили диверсанты.

Он вышел, закрыв за собой дверь беззвучно, но окончательно.

Анна осталась одна. Она оглядела свою золотую клетку. Роскошную, удобную, смертельную. Она подошла к окну. Внизу, во дворе, прогуливались молодые люди в темно-синих мантиях с разноцветными нашивками – студенты Академии. Они смеялись, о чем-то спорили, жили своей жизнью. Мир, в котором магия была учебной дисциплиной, карьерой, социальным лифтом. Мир, который ее либо убьет, либо сломает и использует.

Она посмотрела на свое отражение в стекле. Бледное лицо, испуганные глаза, серебряный обруч на голове, похожий на корону рабыни.

Инструмент. Прикрепленный испытуемый ассистент. Слова жгли, унижали сильнее, чем наручники.

Она сжала кулаки. Страх медленно отступал, уступая место другому чувству – холодной, ясной ярости. Ее сделали пешкой. В игре, правил которой она не знала, между игроками, которых не понимала.

«Хорошо, – подумала она, глядя на свое искаженное отражение. – Вы хотите, чтобы я читала? Я буду читать. Я буду читать ваш мир, ваши правила, ваши слабые места. И когда-нибудь, я прочту путь отсюда. Или путь к тому, чтобы сломать вашу игру.»

Она отвернулась от окна и направилась к гардеробу. Пришло время переодеваться. Надевать маску покорного инструмента. И начинать свою самую важную исследовательскую работу. Исследование тюремщиков.

Глава 4: Первая кровь

Два часа прошли с кошмарной скоростью. Анна не спала. Она сидела на краю кровати, сжимая простыни в кулаках, и пыталась упорядочить хаос в голове. Она мысленно составляла список известного. Мир – Аргард. Империя. Магия – систематизирована, регулируется Кодексом (ИКМП). Она – аномалия. Инструмент. Цель – выжить, понять, найти слабость.

Дверь открылась без стука. Вошел Тимур Адамов. Он был в другом плаще – темно-сером, простого покроя, но от этого он выглядел не менее внушительно. В руках он держал увесистый фолиант в кожаном переплете.

– Отдохнула? – спросил он, не ожидая ответа. – Начинаем. Твоя задача – взаимодействовать с пленным диверсантом. Прочитать следы его магии.

– Взаимодействовать? – голос Анны прозвучал хрипло. – Как?

– Будешь наблюдать. Задавать вопросы. Слушать. Делать то, что ты делаешь, – интерпретировать. Он положил книгу на стол. – Для начала – теория. Основы Имперского Кодекса Магических Практик, раздел первый: «Об определении и классификации магического воздействия».

Он открыл книгу. Текст был написан густым, угловатым шрифтом. Анна подошла ближе. Ее филологическое чутье мгновенно сработало – она видела не слова, а структуру. Язык законов. Сухой, четкий, перегруженный уточняющими оборотами и отсылками к другим статьям. Читать это было пыткой, но пыткой знакомой. Диссертацию-то она писала.