Ракс Смирнов – Вечные: Вита (том 4) (страница 6)
Екатерина открыла глаза рывком, будто ледяная рука всё ещё сжимала её плечо. Несколько мгновений она лежала неподвижно, глядя в потолок, и пыталась уловить, где заканчивается кошмар.
Первые лучи солнца проскочили сквозь витражные окна и разбились на полу спальни осколками красного, золотого и синего света. Из открытого окна доносился суетливый шум города: гулкий стук молотков, крики торговцев на главной площади, плеск воды о сваи пристани.
Ни тумана, ни пустых улиц, ни гнилого лица отца.
Она заставила себя сделать глубокий вдох, замедлить бешеный ритм сердца.
Сон. Только сон. А обдумать его причины можно позже.
Подушка рядом уже остыла: Павла не было. Екатерина машинально провела рукой по пустому месту и нахмурилась. Он всегда уходил рано, но не настолько. Обычно она хотя бы слышала его шаги.
В дверь несмело постучали.
– Госпожа, вы проснулись? – заглянула Ольга. В руках у неё был поднос с кувшином воды и стаканом.
– Входи, – кивнула Екатерина, садясь. – Где Павел?
– Его величество вышел ещё на заре, – ответила девушка, осторожно ставя поднос. – Слуга сказал, что он направился к казённым угодьям на севере. Думаю, либо на охоту, либо проверить дружину.
Екатерина тихо выдохнула.
Разумеется. Павел никогда не сидел без дела: даже рассвет для него время что-то чинить, кого-то учить или лично участвовать в тренировках.
Ольга чуть замялась и спросила:
– Баня уже готова, госпожа. Если желаете, вы можете принять её прямо сейчас.
Екатерина не раздумывала. Можно было ещё поваляться или немного прийти в себя, но ей хотелось как можно скорее отойти от кошмара и смыть с себя липкий пот нахлынувшего ужаса.
– Конечно. Сейчас самое время.
Парная встретила её густым ароматом чабреца и душицы. Тёплый пар скользил по коже, обволакивал, будто чужие осторожные руки. Екатерина опустилась в дубовую купель, и горячая вода сразу приняла её в себя, вытягивая остатки тревоги. Несколько мгновений она позволила себе просто закрыть глаза и слушать, как влага шипит на раскалённых камнях.
Тело постепенно расслаблялось, но мысли о ночном кошмаре не отпускали, цеплялись, как колючка к одежде. Она провела ладонями по плечам, смывая противный холод сна. Слуги привычно помогали: одна подливала настой трав на камни, другая мягкой льняной тканью оттирала ей спину.
Когда кожа стала розовой от жара, она поднялась. Ольга поднесла тёплое полотенце. Вскоре волосы были расчёсаны и убраны, на плечи легло платье нежного фиолетового бархата.
Ольга шагнула ближе:
– Его императорское величество просил передать: сегодня назначена встреча с кочевниками из Зеленодольска. Вчера, пока вы осматривали город, он поднял этот вопрос на совете и обсудил с их представителем детали.
Вот это интересно. Персональная встреча вне рамок общего собрания? Неужели всё настолько серьёзно.
– Павел сказал подробности обсуждения? – спросила Екатерина.
– Нет, госпожа. Сказал лишь сообщить, что прибудет Хан Тимер, их старший. Поэтому нужно хорошо подготовиться. Вам в том числе.
Катя приподняла бровь. На слух это «хан» в совокупности с «Тимер» царапнуло… Не сам статус, а скорее татарское обращение… В голове сразу сложилась цепочка, что Тимер это Тимур, а вообще это переводится как «железо» или «железный человек». Воспоминания, которые будто заучены в прошлом…
В прошлом… Что было в прошлом?
Впрочем, больше её беспокоило другое:
– Значит, решение принято без моего участия?
– Только обсуждение, госпожа. Его величество сказал, что дальше всё будет зависеть от вас обоих.
Ну спасибо тебе, Паша, за такую щедрую уступку! Позволил принять решение вместе.
Впрочем, похоже, что ситуация не из лёгких. Поэтому придётся отложить эмоции на личный разговор со Смоловым.
Екатерина подняла взгляд на зеркало. Там отражалась женщина в роскошном платье, с правильной улыбкой и спокойными глазами императрицы. Тут на миг ей показалось, что отражение опоздало: пальцы на стекле двинулись чуть позже, чем она сама пошевелила рукой.
Катя нахмурилась и медленно потянулась к поверхности…
– Государыня, – вдруг раздался за спиной мягкий голос Василисы, – пора завершать банные процедуры. Его величество вскоре возвратится, а ещё нужно готовиться к встрече с зелёнодольскими.
Екатерина отдёрнула руку, даже сама не заметив, насколько быстро.
Глубоко вдохнула, выпрямила плечи.
– Да, ты права. Заканчивай приготовления.
Ольга склонилась в поклоне и занялась делом, а Катя ещё раз взглянула на зеркало. Отражение улыбалось спокойно, как и положено императрице. Слишком спокойно.
Зал Советов сегодня казался куда холоднее и мрачнее, чем накануне. Даже золотое солнце на гербе баннера над входом, сиявшее на фоне крепости, теперь больше походило на раскалённое пятно, готовое сжечь город дотла.
Под знамёнами вдоль стен стояли дружинники. Все – в полной боевой готовности. По приказу Смолова им выдали не привычные арбалеты, а огнестрел: автоматы, обрезы, ружья. Несмотря на дефицит порохового боезапаса, сегодня экономить было нельзя.
Екатерина и Павел сидели во главе длинного стола в ожидании. По их сторону собрались собралось несколько воевод и советники, лица которых сейчас демонстрировали напряжение.
Разведка доложила, что кочевники активно вооружаются и готовят технику к какому-то серьёзному делу. Учитывая, что никаких серьёзных дел за последние два года у них не было из-за установившейся власти в регионе, это означало только одно: эта власть им активно мешает.
Власть в виде императорской семьи.
Из мыслей выбил приближающийся издалека рокот.
Сначала глухой, затем всё громче и ближе: сотня двигателей слились в единый ревущий хор. Мотоциклы. Тяжёлые, прожорливые, яростные. Екатерина вдруг уловила в этом хаосе знакомые оттенки: густое «потато-потато» харлеев, звонкое рычание десятка хонд с полтора-двухлитровыми движками – явно разведка и сопровождение.
Катя поймала себя на мысли, что как-то слишком хорошо разбирается в мотоциклах.
Но откуда?
Вскоре двери распахнулись, и кочевники вошли дерзко, с наглой уверенностью людей, привыкших брать чужое и считать это своим. Они ввалились в зал, словно к себе домой, не удосужившись ни поклониться, ни замедлить шаг. Сразу заняли пространство, кто-то даже уселся на край стола, как хулиган, что заявился в чужую квартиру и поставил ноги на хозяйский табурет.
Императорская знать оставалась невозмутима. Охрана не дрогнула.
Провокация осталась незамеченной.
Екатерина, словно невзначай, повела взглядом по залу, отмечая каждого: тяжёлые сапоги, пыльные кожаные куртки с нашитыми железными пряжками, на плечах звериные меха. За спинами укороченные карабины, у поясов ножи с костяными рукоятями. Один держал на ремне шлем от мотоцикла, весь в ржавых царапинах, словно в боевых отметинах.
Что-то в этих образах снова откликнулось в её сознании. Что-то до боли знакомое. Но это совершенно никак не связано с данным отрядом кочевников.
И вот прямо к столу вышел Хан Тимер. Широкоплечий, бородатый. Его тёмные глаза светились насмешкой, будто он один знал, чем закончится этот разговор. Он сел, не спрашивая разрешения, и положил ладонь с тяжёлым перстнем прямо на стол, словно пометил территорию.
– Ну что, император, императрица, – протянул он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. – Давно пора было провести совместную встречу. Слишком много пыли поднялось вокруг ваших земель.
– Всё верно, вокруг наших земель, – жёстко поправил Павел, голосом, в котором не было ни капли уступки. – Давайте сразу к делу. Без прелюдий.
Тимер ухмыльнулся, обнажив зубы:
– Без прелюдий так без прелюдий. Ваши крестьяне заняли землю у Нижних Вязовых. Распахали её под хлеб. Сделали без спроса, даже не предупредив нас. А ведь это наши зимние пастбища. Скажи мне, мудрый правитель, – слово прозвучало с насмешкой, – разве так делается дипломатия?
Его люди дружно кивнули, подтверждая каждое слово.
Павел скрестил руки на груди:
– У вас достаточно летних угодий на вашем берегу. Там скот может держаться круглый год. У нас же мало чистой земли, чтобы прокормить город, а людей становится всё больше. Что вы предлагаете, оставить народ без хлеба?
– А нам что, сдохнуть с голоду? – резко вставил молодой кочевник с выбитым зубом. – Мы ж не псы ваши, чтоб кости подбирать!
Тимер остановил его жестом и снова посмотрел на Павла:
– Никто не говорит, что Свияжск должен голодать. Но нельзя просто так занимать наши земли. Если бы вы пришли к нам раньше, мы бы договорились. Поделили бы. Оставили себе участок под табуны, а вам пашни.
– Если пустить табуны у пашен, через год не будет ни хлеба, ни скота, – отрезал Павел.
Тимер улыбнулся шире, голос стал почти ласковым: