Ракс Смирнов – Вечные: Вита (том 4) (страница 4)

Павел сжал кулаки, но Екатерина его опередила:

– А ну прекратить цирк! – твёрдо скомандовала она, стукнув по столу.

Шум стих.

– Мы – одна земля. Осиново отдаёт зерно Займищу, взамен получает соль. И точка. Староста Осиново, вы всё равно потом придёте к ним за закупкой, к чему этот балаган?

Староста не ответил, а лишь виновато опустил голову. Катя добавила, уже мягко:

– Значит, договорились. Но чтобы всем было спокойнее, обмен проведём под надзором стражи. Тогда никто не скажет, что его обманули.

– Решено, – подвёл итог Павел, и канцлер снова сделал пометки.

От представителей поселений послышалось ворчание, но в целом все согласились с условиями как с данностью.

– Позвольте мне озвучить третий вопрос? – поднялся воевода Романов.

Павел кивнул.

– Северное укрепление. Бревно у основания трухлявое, ещё и речные ящеры жрут, в любой момент обрушится. Нужно бы укрепить как-то.

– Тут решать нечего, укрепление одобряю, – сказал Павел. – Хорошим решением будет использование глины и соломы. Но это потребует рук. Катя?

Она на секунду задумалась. В принципе, ресурсов сейчас достаточно, нужно только оценить объё… стоп, что? Глина и солома?

Катя осмотрела присутствующих. Никого будто не смутило это предложение. Катя нагнулась к Павлу поближе и спросила:

– Глина впитывает воду, а солома гниёт, не смущает?

– Почему не смущает? – Павел приподнял бровь. – Прекрасный материал.

– Паш, это же рухнет через год. Особенно у реки.

Люди зашептались. Павел откашлялся, откинулся на спинку трона и заговорил тем тоном, каким обычно обосновывал военные планы:

– Именно потому, что глина впитывает влагу, она гасит волну. А солома смягчает вибрацию льда.

– Вибрацию льда?.. – Екатерина уставилась на него. – Ты серьёзно?

– Абсолютно серьёзно. К тому же это дёшево. Если рухнет – перестроим. Гибкость конструкции. К тому же ящеры ненавидят глину – она застревает в зубах.

– Вот это аргумент… – пробормотала она, уже не зная, смеяться или злиться.

Такое ощущение, что Павел либо сошёл с ума, либо публично решил себя дискредитировать.

Но тут снова включился Романов:

– Мудрое решение, Павел Александрович. Это укрепление не является стратегическим для нас, поэтому смею выразить мнение, что данный материал отлично подходит. Екатерина Маратовна, если вас что-то смущает, мы всегда готовы помочь вам разобраться.

Все кивали. Слишком единодушно, слишком гладко. Екатерина почувствовала, как виски стянуло резкой мигренью: мир вдруг выглядел чересчур правильным, как картинка в альбоме.

– Катя, – тихо наклонился к ней Павел. – Всё в порядке?

Она чуть усмехнулась, холодно:

– В порядке. Просто я не знала, что можно использовать этот материал.

– Не думал, что ты заостришь на этом внимание. Но если хочешь, можешь осмотреть укрепления лично. Хочешь?

Конечно, хотела. Поэтому она ответила уже для всех:

– Хорошо. Но я хочу лично осмотреть северную линию укреплений, чтобы понимать, какую ставку выставить за подобную работу ремесленников и сколько человек потребуется.

– Мудрое решение, – тут же вставил старейшина, – правители, которые лично проверяют дела, подают верный пример!

– Вот и замечательно! – довольно ответила Екатерина.

Она кивнула Настьке, стоящей уже наготове, как вдруг заподозрила неладное.

Стоп, Павел что, пытается выпроводить её под предлогом?

– А как же кочевники? – снова спросила она шёпотом.

– Я разберусь, – так же тихо ответил он. – И расскажу тебе всё, что нужно знать.

Она прищурилась, уловив подтекст: «разберусь без тебя». Внутри всё протестовало. Она не хотела оставлять это дело, но уже выразила желание при всех провести осмотр.

Поэтому Катя кивнула. Уступила. На этот раз. Но она обязательно обсудит это со Смоловым лично. Иногда он слишком самоуверенно перетягивает одеяло на себя.

Павел принял её согласие и тут же махнул дружинникам на сопровождение императрицы. Екатерина ещё раз посмотрела на него, показав взглядом, что она поняла его игру, и направилась к выходу под уважительные взгляды подчинённых, которые, казалось, совершенно ничего странного не заметили.

Улица встретила их гулом. Обеденный свет заливал ряды лавок, отражаясь в мокрой брусчатке: она ещё не успела просохнуть после утреннего дождя. Город жил своей обычной жизнью: торговцы выкрикивали цены, зазывалы спорили с покупателями, где-то неподалёку играла скрипка.

– Погода сегодня прям как на праздник, – заметила Настька, подхватывая подол, чтобы не наступить в лужу. – Купцы говорят, что к нам из Лаишево везут медовуху и новый сорт пряностей.

Екатерина шла неторопливо в сопровождении нескольких крупных бойцов охраны по бокам. При виде императрицы толпа будто сама расступалась. Мужики склоняли головы, женщины приседали в лёгких реверансах. Кто-то просил благословения, кто-то пытался вручить мелкий подарок: кружевной платок, деревянную резьбу, связку сушёных трав. Катя подарков не принимала, но кивала с лёгкой улыбкой, однако сегодня внутри не чувствовала привычного тепла от этих сцен, словно наблюдала их сквозь стекло.

– Госпожа, благословите улов, – подскочил к ней рыбак с корзиной щуки.

Императрица коснулась его плеча:

– Да будет вам удача.

Они прошли ещё десяток шагов, и вдруг… тот же рыбак, с той же корзиной, с той же уродливой щукой с двумя головами, снова протянул её вперёд:

– Госпожа, благословите улов!

Екатерина остановилась, хмурясь.

– Разве я не сделала это минуту назад?

Рыбак на мгновение замер. Лицо его стало странно пустым, как у человека, пытающегося вспомнить забытую фразу, а потом он «включился» и с самым невинным видом ответил:

– Что вы, ваше высочество… – короткая пауза, – …я не посмею отвлекать вас дважды.

Её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем следовало, но она всё же коснулась его плеча ещё раз:

– Да будет вам удача.

Мужичок удовлетворённо кивнул… и шагнул в сторону. На миг Екатерине показалось, что он растворился в толпе буквально за пару секунд – так быстро, что она не успела проследить, куда он пошёл.

– Ты это видела? – тихо спросила она, едва они отошли.

– Что? – Настька моргнула.

– Рыбак… он…

– Ах да! – девушка улыбнулась. – Это ж Ерема и Тихон! Близнецы не разлей вода, даже говорят одни и те же фразы. Видать, пошутить над вами вздумали… Не серчайте только, госпожа, дурные они. В детстве обоих из люльки уронили.

Екатерина рассердилась: надо было бы распорядиться этих шутников хорошенько высечь. Но решила сегодня быть более снисходительной. К тому же мигрень снова нахлынула резкой волной.

Да не просто нахлынула, чёрт, а буквально взорвалась в голове!

Катя остановилась на углу, уткнувшись взглядом в прилавок с бочонками мёда. Мигрень пульсировала в висках отбойным молотком, и было совершенно непонятно, с чего она вдруг началась.

– Ваше высочество, – обеспокоенно спросила Настька, – с вами всё в порядке?

Она легонько прикоснулась к её плечам, и… боль начала отпускать.