Ракс Смирнов – Вечные: Вита (том 4) (страница 3)

Екатерина кивнула, хотя служанка этого не видела. Выпрямилась, поправила волосы и, не торопясь, начала переодеваться. Сегодняшний день обещал быть насыщенным.

Обеденный зал встретил её густым ароматом свежеиспечённого хлеба и пряностей. Сквозь приоткрытые окна тянуло прохладой от Волги, и лёгкий утренний ветер играл уголками безупречно выглаженных белых скатертей.

Павел уже сидел во главе длинного дубового стола – не в боевом плаще и не в походной куртке, а в парадном камзоле глубокого тёмно-синего цвета. Серебряные пуговицы и вышивка мягко поблёскивали в лучах солнца, а широкий кожаный пояс с массивной пряжкой выглядел как знак власти, который не нужно было никому объяснять. Волосы были аккуратно собраны, ни одной лишней пряди, а на лице та самая уверенность, что всегда заставляла людей слушать его без возражений.

Рядом стопкой лежали различные донесения, прижатые серебряным пресс-папье в виде двуглавого орла. В одной руке Павел держал свиток, в другой – тонкую фарфоровую чашку с густым тёмным напитком, редким лакомством, которое их купцы везли из самой Московской Империи, словно драгоценность.

Екатерина на секунду замерла в дверях, просто глядя на него. Иногда она ловила себя на том, что видит в нём не только правителя, но и того самого мужчину, за которым когда-то пошла бы хоть на край света.

Впрочем, почему «бы»? Она и пошла два года назад, покинув революционную Казань.

– Доброе утро, Катюша, – он поднял взгляд от свитка и уверенно улыбнулся. Голос глубокий, тёплый, с той властной ноткой, от которой она всегда ощущала под кожей лёгкий ток. – Долго же ты спала.

– А ты как будто вообще не спишь, – ответила Екатерина, подходя ближе. И только теперь заметила: в его глазах, за этой безупречной внешней маской, было что-то ещё… усталое, но тщательно спрятанное. Она решила не заострять на этом внимание и отшутилась: – У меня иногда такое ощущение, что ты берёшь энергию из космоса.

– Ну, честно скажу, примерно так и есть.

Они оба слегка усмехнулись, и напряжение на его лице будто на секунду спало.

Она села напротив, и служанка почти бесшумно поставила перед ней тарелку с тёплыми лепёшками, маслом и мёдом. Императрица отломила кусок, полила мёдом и на секунду прикрыла глаза от удовольствия. Уже прошло два года, как они здесь, а местные натуральные продукты всё равно казались ей бесподобными.

– Я перенёс совет на пару часов, – сообщил Смолов, снова пробегая глазами по свиткам. – Сначала разберёмся с зерновыми запасами, потом перейду к кочевникам из Зеленодольска.

– Они всё-таки вышли на связь? – Екатерина приподняла бровь, вспомнив утреннюю мысль.

– Пока нет, – хмуро ответил он. – Я отправил туда разведчиков. И предварительная информация не радует.

– Что именно? – голос её оставался спокойным, но в нём сквозил интерес.

Павел посмотрел на неё с редким сочетанием нежности и властности:

– Родная, не думаю, что стоит забивать тебе голову этим сейчас. Ты занимаешься людьми, их нуждами. Я – обороной. Пусть каждый отвечает за своё.

Екатерина чуть нахмурилась, но не отводила взгляда:

– Родной, ценю твою вовлечённость. Но я тоже императрица. И хочу знать всё, что касается нашей империи.

Он сдержанно выдохнул, покачал головой и ответил мягче:

– Чтобы рассказать тебе всё, мне нужно сначала самому узнать детали у разведки. Поэтому будет лучше, если ты услышишь проверенные факты тогда, когда я буду уверен в их правдивости.

Екатерина медленно кивнула. Внутри совсем не было согласия, но она решила повести себя мудро. Иногда мужчине полезно ощущать, что всё под его контролем.

Решила немного перевести тему:

– Слушай, Паш… А ты помнишь, каким был Свияжск ещё пару лет назад?

Он усмехнулся, не поднимая глаз от свитка:

– Помню, конечно. Меньше, беднее… и намного слабее.

– Я про другое, – Катя опёрлась локтем о стол. – Этот дворец… Разве он не появился… не знаю, слишком быстро? Я даже не помню процесса стройки. Да и остров стал будто существенно больше…

Смолов наконец поднял взгляд. В его глазах мелькнула тень – едва заметная, как облако, скользнувшее по солнцу, – но уже в следующее мгновение он снова был безупречно спокоен.

– И не должна помнить, родная, – сказал он с мягкой, но безапелляционной интонацией. – Градостроительство – это мои заботы. Поверь, тебе бы не понравилась информация, сколько леса мы вырубили, сколько камня пришлось гнать по Волге и сколько людей сломали себе спины, чтобы ты сегодня могла обедать в этом зале.

Екатерина прищурилась.

– А я всё же думаю, что…

Он чуть наклонился вперёд, и в этом движении было что-то от хищника, уже готового к прыжку.

– Катя, – произнёс он тихо, почти ласково, – наслаждайся тем, что имеешь. А если хочешь подумать, подумай лучше о завершении новой конституции. А еще купцы недовольны налогообложением, и навести в этом порядок – вот что твоя сфера ответственности сейчас. Я ясно выразился?

Тон был мягким, но в нём звучала та же стальная нота, с которой он вёл переговоры с враждебными князьями.

Екатерина не стала спорить. Молча продолжила трапезу.

Что-то в этой его реакции было не так.

Зал Советов.

Высокие окна, затянутые полупрозрачными занавесями, пропускали мягкий свет, который играл на полированном дубовом столе. По обе стороны уже сидели главы гильдий, воеводы, старейшины и представители соседних поселений. Вдоль стен стояла стража в тёмных кафтанах с гербом Свияжска.

Павел занял место во главе стола, Екатерина – справа от него, как и полагалось императрице. Перед каждым лежали свитки с повесткой и маленькие чернильницы с перьями.

– Начнём, – произнёс Смолов, обводя зал взглядом. – Первый вопрос: спор между рыбаками из Бурнашево и Нижних Вязовых.

Старший из бурнашевских, сутулый, с потрескавшимися руками, поднялся и с хрипотцой в голосе изложил жалобу: вязовские, мол, зашли слишком далеко в их воды и выловили часть сетей.

– Враньё! – тут же вскинулся вязовский, крепкий мужик с густой бородой. – У нас свидетели есть, мы ловили у старой пристани, как всегда!

Зал загудел: кто-то встал на сторону бурнашевских, кто-то поддержал вязовских, несколько раз перекрикивались так, что даже стража шагнула ближе.

Екатерина подняла руку – и шум стих, будто срезанный ножом.

– Нет нужды для споров, – произнесла она твёрдо и повернулась к канцлеру. – Закрепить границы мест для ловли по старым договорам. Для контроля отправить совместный патруль. Если нарушение повторится – штраф зерном в пользу потерпевшей стороны.

Рыбаки переглянулись, снова загомонили:

– Старые границы нечёткие!

– Кто будет платить за лодки патруля?

Екатерина демонстративно молчала. Павел тоже не вмешивался. Поэтому гул протянулся ещё минуту, но, не получив одобрения со стороны императорской семьи, постепенно стих. Сначала бурнашевский кивнул, буркнув сквозь зубы:

– Ну, если по старым договорам… ладно.

Вязовский отмахнулся, будто ему всё равно:

– Пусть так. Главное – чтоб по-честному.

Народ оглянулся друг на друга, но больше возмущаться никто не хотел.

– Решено, – подвёл итог Павел, и канцлер сделал пометку. – Второй вопрос касается поставки зерна.

После этих слов он посмотрел на Екатерину. Она быстро переняла инициативу:

– Староста из Осиново здесь?

В конце зала поднялась рука.

– Насколько я помню, ваши запасы выше ожидаемых, и вы хотели направить лишнее через порт Свияжска на продажу?

– Так точно, ваше высочество.

– А вот Займище, наоборот, жаловалось на недобор урожая к зиме. Поэтому предлагаю вам совершить обмен: зерно на их соль. Ведь по соли у вас дефицит?

Староста ответить не успел, сразу поднялся общий шум осиновских:

– Соль у них сырая, в погребах плесневеет!

Тут же вскочил займищенский:

– Чего? А ваше зерно мыши едят, небось!

Кто-то захохотал, кто-то закричал, несколько мгновений казалось, что спор сейчас выльется в драку.