Раиса Супанько – Часы замедляют свой бег (страница 9)
Запахи были нежными, окутывающими, в то же время едва уловимыми. Взрослый образованный мужчина, очень серьезной и ответственной профессии превратился в мотылька, порхающего с ветки на ветку. Наслаждение от свободного прикосновения к окружающей нежности не давало Алексу включить мозг и осмотреться. Он хотел только одного, остаться на этой чудной поляне навсегда.
Неожиданно вся поляна затряслась, запахи и звуки стали сливаться в общую струю, оставляя за собой пустоту в пространстве. За эту струю попытался схватиться Алекс, но струя была иллюзией, и мотылек стал падать вниз все быстрее и быстрее. С увеличением скорости прорезались человеческие ноги, затем руки и все остальное, самая последняя появилась голова, которую с силой сжали руки. Маленькие крылышки не хотели исчезать, и Алексу все хотелось дотронуться до них, но голова была очень тяжелой, ее нельзя было отпускать, она оторвалась бы и разбилась, как стеклянный графин. А голова очень была нужна, и Алекс все никак не мог сообразить, зачем ему эта часть тела, если она такая большая, тяжелая и трещит. Сквозь треск удалось расслышать странные слова, которые для Алекса имели просто звук, а не смысл:
– Появился пульс.
– Он дышит!
– С возвращением, вам повезло.
Постепенно все стало обретать свои формы. Первое, что не понравилось – потолок. «И что это за потолок, такой высокий и унылый. Лампы – старые и страшные». Почувствовав запах лекарств, невольно поморщился. Захотелось чихнуть, но трубки, при помощи которых он дышал, не дали ему эту приятную возможность. Наконец, он увидел все в целом: и кровать, и аппаратуру, тикающую и мигающую, медсестру, суетившуюся возле него. Сделав попытку что-нибудь сказать, он застонал и открыл глаза. Медсестра несколько секунд смотрела ему в глаза, а затем спешно покинула палату. Через несколько секунд появился доктор, внимательно осмотрев больного, остался доволен результатом. А медсестре тихо сказал:
– Позвоните Иващенко, и скажите два слова, что
«страшное позади».
А Алекс, уставившись в потолок, сознанием завис в пространстве и времени, как компьютер, начинен- ный вирусами. Но он был жив, и это главное. На планете Земля неисправима только смерть, а жизнь дает неограниченные возможности для человека.
У Алекса в сознании постепенно стали мелькать цветные картинки: девушка в восточном наряде в маске, люди в черно-белых одеждах машут руками и поют, огромная человеческая морда улыбается крупными зубами, издавая звуки, похожие на ржание. Летит плавно огромный кулак, а во что он ударяется, Алекс не знает. Голоса сливаются в общий гул. Опять ему показалось, что он схватил голову руками, чтобы она не оторвалась и не улетела, но в этот раз он понял, что он только мысленно и мог себе представить, что хватаешь руками что-то, на самом деле он лежит неподвижно. Только мысли летают и включают механизмы, которые так необходимы живому человеку. Постепенно он стал чувствовать покалывание в кончиках пальцев, затем всего тела. Тысячи мелких иголок пронизывали тело насквозь. Нестерпимая боль заставила Алекса стонать, но доктор спокойно сказал:
– Душа твоя возвращается в твое тело и наводит там порядок. Крепись, Алекс, страшнее было бы, если бы ты ничего не чувствовал, тогда все. Ты был бы просто растением. А теперь ты будешь полноценным человеком.
Алекс с трудом осмотрел себя и удивился, он и в самом деле был весь в иголках. Некоторые иголки врач специально начинал крутить, причиняя неимоверную боль, но ему, похоже, было все равно до страданий Алекса. Закончив пытку, он спокойно сказал:
– Мы заставим все твои органы работать как новенькие, потерпи.
Алекс глазами согласился. Как будто у него был выбор. Деваться-то некуда. Доктор остался доволен процедурой. Через час он позвонил Иващенко и сказал:
– Один возвращается,– и, вздохнув, добавил: – Часы ускоряют свой бег.
На другом конце провода, тяжело вздохнув, ответили:
– Я в тебе никогда не сомневался. Бог даст, и второго вернем.
Положив трубку, Иващенко тяжело сел на стул и, вздохнув, подумал о том, что вот живет человек, вы- бирает себе профессию, четко уверенный в том, что
он знает, чего хочет от жизни, к чему надо стремиться. Цель есть у каждого. А какая она – цель? Вот, ребятишки – оперативники вернулись с задержания не все! Двоих как не было. И что?! Оправдана ли их цель?! Разве была у них цель – погибнуть на боевом посту?
Есть понятие – долг. Иващенко вздохнул протяжно, звучно. Очень жаль было ему ребят. И тогда, когда воевал, и теперь, когда мирное время над головой, но невидимый фронт со всякой нечистью был, есть и, по всей вероятности, будет.
Повторный звонок прервал невеселые мысли. Звонили из больницы. Вести были радостными, сообщали, что Ринат открыл глаза. У Иващенко навернулись слезы. Позже, отмечая возвращение ребят, он подумал о том, что теперь, в конце концов, они раскроют тайну дома на озере, и не все концы в воду.
XII глава. Расследование убийства.
Вернувшись к работе, Алекс и Ринат получили задание расследовать убийство молодой девушки, труп которой прибило к берегу в семи километрах от злополучного замка. Необходимо установить личность, возраст и причины. Сыщики недоумевали, потому что девушку никто не искал. Прошло достаточно времени для того, чтобы обнаружить исчезновение человека. Но никто этого исчезновения не обнаружил.
Алекс призадумался: тусовка в полночь назначается, ну, это понятно почему? Чтобы сдобрить шабаш мистикой. Шабаш и есть мистика. А мистика нам ни к чему. Мы рассматриваем конкретное преступление, и оно совершено. Поразительно то, что все знали, что оно будет совершено. И все равно допустили это. Почему не попытались предотвратить? Появилось ощущение, что он сам чего-то не сделал, что-то упустил. А что именно, никак не мог вспомнить.
В голове вспыхнула картинка: девушка в восточном одеянии, а потом он обнимает ее, гладит, гаснет свет. Алекс никак не мог вспомнить. Вспомнить что? Не помнил своих воспоминаний и, даже не зная, реальны ли эти воспоминания или это плоды фантазии. Так! Что там, тусовка в замке? «По-моему, я там не был,– вслух рассуждал Алекс,– или был?» Ринат нахмурился, рассуждения Алекса показались созвучными и с его ощущениями.
Все время Рината не покидало ощущение, что он что- то знает очень важное, но что? Обладая более открытым характером, он прямо спросил у коллеги:
– У тебя, Алекс, тоже какие-то обрывки воспоминаний? А какие? Давай поговорим, обсудим, может наши воспоминания общие,– в своей манере говорить, затараторил Ринат.
– Давай,– одним словом согласился Алекс и остановил быстро говорящего друга.
– Что ты помнишь?
– Я вижу свет!
– В конце тоннеля?
– Нет, Алекс! Я вижу свет, орущих или поющих людей, их много, они странно одеты, они двигаются или танцуют, еще… какие-то фрагменты, как вспышки – дорога, удар, драка. Все!
– А огни? Много огней!
– А ты, ты что помнишь, Алекс?
– Я помню девушку в восточном одеянии, она…
– Она,– перебивает Ринат,– она пляшет и соблазняет тебя, или ты ее.
– И да, и нет! Ладно, стоп, хватит воспоминаний. Короче, что там с трупом? Выяснили что-нибудь? Что говорят эксперты?
– Эксперты говорят, что девушке лет 18 – 19, она девственница, следов насилия нет, но она обескровлена. В воде находилась не более десяти часов. В легких вода отсутствует, что свидетельствует о том, что утопленницей она не была, самоубийцей тоже и несчастный случай исключается. Значит, мы имеем дело с убийством тщательно продуманным и спланированным. Осталось выяснить самое главное: кто она, откуда, мотив и кто убил?
– Да, самое главное мы и не знаем,– задумчиво сказал Алекс.
В дверь кабинета, где Ринат и Алекс совещались, тихо постучали. Оба удивленно обернулись на дверь.
В их убойном отделе не принято было тихим постукиванием спрашивать позволение войти. Обычно в кабинеты в буквальном смысле вламывались: то для того, чтобы получить приказ, то для того, чтобы дать приказ. А тут тихо: тук… тук… тук. Оба, не сговариваясь, крикнули:
– Заходи, кто там такой скромный?!
На пороге стояла молодая, очень привлекательная женщина с пропуском в руке. У сыщиков вытянулись лица от удивления, не каждый день увидишь приличную женщину в милиции, которая случайно перепутала кабинет и попала не туда, куда ей было нужно, но она пока еще об этом не знала.
– Да, да, заходите,– чуть не дуэтом ответили сыщики, и оба бросились навстречу посетительнице, чтобы проводить ее в кабинет, усадить на стул и… конечно, задать вопросы. Но незнакомка не расположена была отвечать, она сама пришла за ответами на свои вопросы:
– Мне необходимо поговорить с вашим шефом по делу,– сказала она, и добавила: – Моя домработница пропала.
У детективов вытянулись лица.
– У вас есть фото вашей домработницы? Сколько ей лет, как ее зовут, когда пропала? – затараторил Ринат, чуть ли не бросаясь на шею молодой женщине.
Алекс молчал, но чутьем матерого волка понял, что это его добыча. В мыслях четко определилась линия поведения. В секунды вспыхнула шахматная доска, а на ней люди, переодетые шахматными фигурами. Алекс удивился: «Это еще зачем?» Но быстро переключился на посетительницу.
– Проходите, присаживайтесь. Ваше имя, фамилия, домашний адрес, телефон,– начальственным голосом спросил Алекс и внимательно, прямо в глаза, посмотрел на женщину.