Раиса Супанько – Часы замедляют свой бег (страница 11)

Сам пострадает – ладно, но имеет ли он право рисковать жизнями своих сотрудников, причем без их ведома? Ни Алекс, ни Ринат не видели всех материалов этого дела. Может, стоит их посвятить во все детали, а там уже пусть сами решают: «Быть или не быть замешанными в эту авантюру? Хотя, почему авантюру, труп девушки найден, расследование вести поручено, работа ведется, сверху пока звонков не было. Значит нужно действовать».

Взяв свой портфель, Иващенко достал документы из папки, положил их в свой портфель, задумался.

Дом у озера, вернее, дворец у озера построен на месте старой «избушки на курьих ножках». Одна дверь открывалась с выходом на деревянный выступ, уходящий метров на семь над озером. По весне вода поднималась и скрывала этот выступ. Летом воды становилось меньше, и выступ обнажал свои сколоченные крест-накрест доски, прибитые огромными гвоздями. С выступа было удобно нырять в озеро, да и по хозяйству: белье прополоскать, воды чистой набрать. Зайти в дом можно со стороны проселочной дороги, которая терялась где-то в лесу. Дом казался ветхим, хотя сколочен был из до- бротных бревен, аккуратно уложенных друг на друга.

Жил в этом доме когда-то егерь с семьей. До войны жизнь была размеренной и относительно спокойной. Ветры исторических перемен не коснулись егерского дома на озере. Но до строительства дома места эти пользовались дурной славой. Не очень-то местным туда хотелось захаживать: то заблудятся, то собака пропала, дерево на голову упало, в болоте завязли или еще что-нибудь.

В период строительства Нового мира, когда религия была «опиумом для народа», власти местного значения решили на базе этого озера создать рыбное хозяйство, и близлежащие леса стали заповедником. Согнали плотников с ближайшей деревушки и приказали поставить сруб, пригодный для жилья. В первый же день во время рубки одного прибило так, что богу душу отдал. Его на телегу, да все в деревню бегом. Крестятся, зарекаются на проклятое озеро ни ногой. Никакие уговоры не помогают.

Километрах в пятидесяти от Истомино укреплялась красноармейская часть. К ним то и отправился новоиспеченный комиссар отдела по восстановлению народного хозяйства – КОВНах, кратко говоря. Командир выслушал просьбу и откомандировал семерых бойцов для строительства проклятого дома. Ну, как известно, русского солдата и черт боится. Дом был выстроен в краткие сроки. Купались и ныряли красноармейцы, потому и выступ деревянный сделали.

Когда дом был готов, решили последнюю ночь провести не в палатке, а в дому. Новую печь затопили, дрова потрескивали, сидят солдатики, на огонь в печи глядят, каждый про свою жизнь думу думает. Конечно, впереди у всех прекрасное светлое будущее. Мировой коммунизм, изобилие, счастье. Сидя на шинелях, спинами прижавшись друг к другу, уснули и угорели. Почему? Так никто не выяснил. Приехала комиссия, разбираться долго не стали, трупы похоронили в лесочке. Печник сделал новую кладку, вывел трубу повыше, протопил и доложил начальству, что все в порядке. Но жить в этом доме никто не хотел из местных. Местные были уверены, что здесь проклято, что там нечисто и т.д. Но власти были другого мнения: озеро должно охраняться, так как имеет стратегическое значение и никакая контра этому не помеха. Так из дальней деревни и прибыл егерь с женой и ребятишками. «А что,– решили новоселы,– все равно голодуха, а на озере и рыбкой покормиться в пользу, да и зверья вокруг полно, отстреливать можно на законном основании. А что нечисто, так ведь и везде не тихо.

В первую сильную грозу лебедь убился о трубу на крыше. Егерь не стал панически реагировать на слу- чившееся. Жена его самогонный аппаратик наладила. Так он жене прямо и сказал: «Видно, вдохнул лебеденочек паров-то ядовитых, да и не вписался с полета в озеро. Другие сели на воду благополучно. Жена оставила замечания мужа без комментариев, но молиться стала в любое свободное времечко. Молилась за детей, за мужа, за благополучие. Жизнь на озере стала тихой и размеренной до самой войны.

Неожиданный звонок прервал мысли Иващенко. Звонили из управления. Потребовали отчетность по раскрытию за последние два года. «Начинается»,– подумал Петр Афанасьевич. Конечно, проверок никто не любит. Само слово «проверка» даже у самого честного, на его взгляд, вызывает внутреннюю дрожь и отвращение. Это у того кого проверяют, а те, кто проверяет, испытывает «неограниченную власть короля». Сделав необходимые распоряжения, взял портфель с документами, быстро вышел из здания. Сначала он решил сесть в свою машину, припаркованную на стоянке недалеко от МВД, но передумал. Опыт спецназовца и нюх сыскаря пота- щили его прочь от машины. Моросил дождь, он поднял воротник, надел кепку, сдвинул козырек немного вперед, как бы защищаясь от дождя. Хотя дождь полковнику не был помехой. Прищурившись, он молниеносно оценивал окружающую обстановку. Вроде все было спокойно. Главное, добраться до Алекса и Рината. Вместе они покончат с преступлениями на озере, чего бы этого ни стоило.

В конце концов, взорву этот дом на хрен или я не афганец?!» – решил для себя командир. Петр Афанасьевич спокойно прошел мимо стоянки, уголком глаз увидел свою машину, и что-то ему не понравилось, будто кто-то «чужой» прикасался к ней.

Главное – документы донести до Алекса. Прохожих было мало, так, люди, идущие и спешащие. Кто-то шел под зонтиком, кто-то прикрылся целлофановым пакетом. «Довольно прохладно,– поежившись, подумал Иващенко,– вроде все тихо и спокойно». Пройдя два квартала, петляя и незаметно оглядываясь, он убедился, что за ним никто не следит, решил поймать такси и доехать уже до места. В такси он позвонил Алексу. В момент, когда он поднял руку, чтобы остановить машину, он увидел двух парней, одетых как попало: спущенные штаны, куртки на два-три размера больше, шапочки, надвинутые до глаз. «Шпана подростковая»,– подумал бы каждый, но не Иващенко. «Дядя, дай закурить»,– традици- онно прозвучавшая угроза была приглашением для потасовки. Недолго думая, Иващенко прыгнул в сторону парней, делая нападение первым, в расчете вырубить пацанов и аккуратно уйти с документами. Но «пацаны» ловко увернулись от нападения и сами перешли в атаку. Отбивая удары, командир понял, что имеет тренированного и специально обученного противника. Портфель, мешал портфель. Что делать? Мысли его лихорадочно неслись вперед. Документы, главное документы. Силы были на исходе, когда он подумал, что ни зевак на улице, ни желающих помочь, хоть бы кто вмешался. Какой-нибудь отвлекающий маневр, чтобы спрятать документы.

Дождь усиливался, одежда становилась тяжелой, а их куртки тоже не облегчали им движения. Улучив

момент, стиснув зубы от злости и ненависти к врагу, он нанес пару сильных ударов и вырубил «пацанов», а сам быстрым шагом дошел до угла пятиэтажки, завернул и оглянулся, подъехавшая БМВ втащила своих побитых и отъехала сразу. Номер машины был заляпан грязью. Обойдя дом, Петр Афанасьевич увидел, что на тротуаре стоят еще трое, но уже не «пацанов», а хорошо одетых молодых людей в спортивных куртках. Иващенко понял, что живым его не выпустят, главное – спасти документы. Он резко побежал в сторону, петляя между деревьями. Оглянувшись, он убедился, что на какое-то время оторвался от погони. Пробегая мимо остановки, он увидел бабушку «божий одуванчик», подбежал к ней, приподнял ее, положил портфель и посадил старушку на него. «Сохрани»,– успел сказать ей и понесся через дорогу, выскочил на тротуар, перепрыгнул через газон, устремился к гаражам, там можно было спрятаться и переждать. Мысли лихорадочно набегали друг на друга как волны в море: «Им нужны документы, это дураку понятно, пасли меня и знали, что я их достал из сейфа, откровенно преследуют полковника убойного отдела, сейчас кокнут, как простого бомжа, и выкинут на свалке». Впереди показались гаражи. Осталось перескочить через невысокое ограждение, вызвать подмогу и позвонить Алексу.

XV глава. Дуновение любви.

Алекс собрался принять душ, когда вдруг его осенило:

«Я точно ее знаю. Остается выяснить, откуда я ее знаю». С помощью компьютера высветил: Юзбашева Лола Альбертовна.

– Так, так, так. Училась, родилась, крестилась. Все не то. Вот! Была временная амнезия, обращалась к невропатологу. Память частично восстановлена, но пробелы остались. Период времени совпадает с моей болезнью и амнезией. Значит, что? А то значит, что этот период времени нас и связывает. Остается выяснить как? Почему? Зачем? С чего начнем? С визита, конечно.

В памяти вспыхнуло лицо Лолы.

– Она необыкновенная,– продолжал думать о ней Алекс,– глаза емкие. Есть в ней что-то такое, что делает женщин очень индивидуальными. Я такую никогда раньше не встречал.

– Тебе она нравится? – сам у себя спросил Алекс.

– Так,– остановил он сам себя,– диалоги с самим собой в психиатрии тоже как-то называются. Иди, купайся уже.

Накинув на шею полотенце, прошел в душ. Струя горячей воды приятно обжигала тело. Сделав воду еще горячее, подставил голову. Как будто тысячи иголочек пронзили кожу.

Алекс застонал, но он знал, что это необходимо. Постепенно боль утихла, стало приятно. Пар наполнил ванную комнату. В ушах зазвенела восточная музыка, девушки дерутся на саблях. Все вокруг сверкает. Одна из них идет в дом. Лицо скрыто под маской, она с жадностью пьет вино, комната. Алекс закрыл глаза, ему хочется увидеть ее лицо, гаснет свет, незаметно подходит к ней, начинает ее ласкать. Гладит спину, упругие ягодицы. Ах, какой от нее приятный аромат. Рукой аккуратно высвободил ее грудь. Почувствовал, как сосочек ее взбух и стал твердым. Алекс – встрепенулся.