Раиса Супанько – Часы замедляют свой бег (страница 8)

– Нельзя его волновать, человек с того света вернулся, а вы его опять туда хотите отправить. Знаю я вас, вам человека угробить – «делать нечего», идите вы отсюдова, давайте, давайте, идите.

Она было сделала попытку своим телом, которое было внушительных размеров, выставить Иващенко. Но Иващенко сам был не робкого десятка и женщин не боялся. Жилистый, хорошо тренированный, скорее худощав, чем в теле и роста под метр восемьдесят, он решительно остановил медсестру, сунув ей под нос свое удостоверение. В глазах у правозащитницы сначала мелькнул страх, а затем взгляд подернулся елейным маслом, и фальшиво, даже заискивающе прозвучало:

– Да, да, понимаю! Извините, простите. Я просто выполняю свои обязанности.

Но Иващенко было уже не интересно. Он все свое внимание направил на Алекса. Бывалый в разных переделках, оценив состояние своего коллеги, Петр Афанасьевич понял, что с Алексом поработали. Не так-то просто вернуть его к нормальному состоянию.

– Алекс ты меня слышишь?– в голосе прозвучала нежность.

– Да,– страдальчески ответил Алекс и вдруг слова причинили боль. – Да,– повторил Алекс и закрыл глаза. Боль снова щелкнула молоточком где-то внутри между глазами.

– Молчи, молчи,– поспешил остановить Иващен- ко. Но не спрашивать он не мог, поэтому продолжал: – Алекс, не надо отвечать, глазами покажи «да» или «нет». Ты что-нибудь помнишь?

Глаза ответили «нет». Понятно было, что спрашивать далее нет смысла, зачем мучить больного? Иващенко вздохнул, присел на край кровати и призадумался. В озере выловили труп девушки и никаких следов насилия. На шее укус, как будто вампир позабавился, но кровь не всю выпил, а только часть. Если Алекс был там, в доме, что он видел и что знает? Если его хотели убить, то убили бы. Тогда в чем смысл возвращать опасного свидетеля? Наверняка они знают, кем является Алекс, тогда тем более все запутано. У Иващенко сжались кулаки, он погрозил одним из них в пустоту и выразился

3-секундным предложением, которое понятно всем людям независимо от знания языка и национальной принадлежности.

Делать нечего, Иващенко вышел из палаты. При- крыв дверь, позвонил по телефону и распорядился, чтобы поставили охрану к двери. «В свои 50 я ду- мал, что уже все видел-перевидел. Ан нет, видно не все»,– с горечью подумал Петр Афанасьевич. Покой нам только снится. В далекой молодости младшим лейтенантом прошел Афганистан. Рубец на спине от осколка снаряда напоминает ему о тяжелых днях, связанных со смертью и потерями. Ребят своих – живых и погибших – никогда не забывал. Тогда «краем уха» слышали они, что есть секретные спецслужбы, которые занимаются разработкой психотропного оружия, и оно помещалось в малень- кой маслянистой капсулке. А капсулку можно было уместить в авторучке, вставив в стержень, предва- рительно вытащив шарик, а затем человек пишет или расписывается, вдыхая в себя неуловимый яд. Обоняние не учует, а только мозг. В зажигалку тоже можно подложить. Щелкни, капсулка раздавливает- ся, и те же пары, если их так можно назвать парами, делают свое черное дело.

Прошло почти 30 лет. Возможно, тот препарат все- таки был изобретен и усовершенствован. «Но тогда, – подумал Иващенко, – дело пахнет керосином. Подобными вещами занимается ФСБ, и дом, с его привидениями, попадает не в наше поле зрения. Надо быть уверенным, чтобы додуматься до тако- го. До чего до такого? Шпионаж?! У меня под носом? Нет!».

Увидев, что около двери появилась охрана, Иващен- ко быстрым шагом направился к завотделения ин- тенсивной терапии. Забыв постучаться, открыл дверь и вошел. За столом сидела, нет, скорее восседала мадам, которая была похожа на неприступную крепость. Крупная фигура спрятана под большой белый халат. Толстая короткая шея и на шее подбородок, переходящий в губы, заостренный нос, доходящий чуть ли не до подбородка, маленькие поросячьи глазки, прикрытые очками с толстыми стеклами, челка, спускающаяся ровными прядями. «Гарпия,– мысленно окрестил главного врача отделения интенсивной терапии Петр Афанасьевич.

– Здравствуйте,– примирительно начал было Иващенко и запнулся. Женщина подняла на него маленькие прищуренные глазки и, увидев капитана, расплылась в добродушной улыбке. Не двигаясь с места, кивнув головой, спросила низким грудным голосом:

– Вы по поводу поступившего вашего сотрудника? – И не дав сказать, продолжала: – Знаю, знаю. Вот анализ крови. Высокая доза алкоголя. Он просто отравился плохой водкой. На вопросительный взгляд Иващенко ответила: – Больше ничего анализ не показал. Вопросы есть?!

Иващенко разозлился, в первые секунды разговора хотел вспылить, но потом передумал и сказал:

– Спасибо.

Вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. Он вдруг подумал, что знает, что с Алексом и может ему помочь.

Сам не раз спасался у одного человека. Человек этот был его хороший знакомый из Туркменистана. Когда- то Петр Афанасьевич служил в тех местах в армии. Условия были тяжелыми, особенно добивала жара. Но службу несли все исправно. Однажды в горах Копетдага нечаянно наступил на гюрзу. Змея, очень ядовитая и коварная, укусила буквально на полсантиметра выше сапога, но этого было достаточно, чтобы умереть. Чарышка, местный парень, недолго думая, повалил Петра на землю, перетянул ремнем выше колена ногу, и в месте укуса надрезал ранку. Сначала начал отсасывать и сплевывать кровь, а потом, нагрев пламенем от зажигалки внутренние стенки металлической крышки от термоса, поставил на укус. Вместе с кровью в банку втягивался и яд. Конечно, эта процедура была очень сомнительна, и Иващенко доставили в больницу, но он хорошо помнил, как ему помогло это вмешательство.

С тех пор Петр и Чары оставались приятелями. Чары открыл свою частную клинику, где успешно лечил больных от всяких недугов. Иглоукалывание и надрезы в специальных местах на теле, с последующим отсасыванием крови, оказывают благотворное влияние на организм. Эту методику называли и шарлатанской, и вовсе не медицинской, но эффект выздоровления был. Поэтому в клинике всегда есть пациенты, с которыми работал Чары.

Когда у Иващенко прихватило спину, он не стал обращаться к традиционной медицине, а поехал прямо к Чары. И тот, в три курса по десять дней каждый, успешно поставил его на ноги. Теперь он точно знал, как помочь Алексу. На душе стало спокойно. Перед уходом из клиники он заглянул в палату, мысленно сказал Алексу: «Все будет хорошо», и аккуратно прикрыв дверь, вышел на улицу.

X глава. Ринат найден.

В парке было тихо. Задул осенний ветер, подняв в воздух сухие листья, слышался шепот макушек деревьев. Соприкасаясь, они делились своими впечатлениями о прожитом лете. Каждой макушке дерева хотелось благополучно дожить до следующего лета. Не быть сломленной ветром, загубленной бензопилой, ради пушистости или, еще хуже, просто дров.

Будущего своего никто не знает, а только пытает- ся угадать или предсказать, надеясь, конечно, на лучшее. Под одним из деревьев, засыпанный листьями, лежит человек, свернувшись калачиком и дрожа от холода. Одежда на нем была рваной, грязной. Лицо отекшее, побитое. Вместо глаз просто щелки, а вокруг черные опухшие синяки с кровоподтеками, нос, видимо, был сломан, волосы торчали в разные стороны. Губы закрывали выбитые передние зубы. Лицо небритое, заросшее черной щетиной. Уж очень неприглядно выглядел он. Рука прижата к груди, пальцы на руке вспухли и посинели. Что случилось с бедолагой? Когда, в какой момент дух его был сломлен, жизнь потеряла всякий смысл? Что явилось причиной столь ужасного превращения из хорошенького мальчика, чистенького, которого мама ведет в первый класс, уверенная в том, что уж ее-то кровиночка вырастет особенным человеком, а не в чудище – безобразное, опустившееся и потерянное для всех и, в первую очередь, для самого себя. В целом мире нет никому дела до этого несчастного. Или все-таки есть?.. Дворник! Дворнику, конечно, есть дело до того, кто сейчас валялся под листьями, беспомощный и жалкий. Дворник, подойдя к несчастному, ногой раздвинул листья, покряхтел недовольно и, взвалив на себя незнакомца, поволок его! Куда!? В больницу! Ведь надо помочь, спасти, установить личность, в конце концов… Нет! Он отнес его к дороге. Убрал, так сказать, со своей территории. «А что,– размышлял он,– и вопросов нет, напрягаться не надо, и тем более отвечать перед кем бы то ни было».

Оставив бомжа у дороги, дворник вздохнул облегченно, теперь его территория чистая. Проезжающий милицейский патруль обнаружил несчастного еще часа через 3—4. Полумертвого доставили сначала в больницу при медвытрезвителе. Когда дежурный врач осмотрел вновь прибывшего, то срочно связался с особым отделом и на специальной экстренной помощи доставили мужчину в палату интенсивной терапии. Когда полковник взглянул в лицо незнакомца, на глаза навернулись слезы:

– Ринат,– задыхающимся голосом произнес он.

XI глава. Алекс по ту сторону ауры.

Алекс почувствовал необъяснимую легкость. Ничего не болело. Кругом было ослепительно светло, казалось, огромные фонари светили в глаза. Невольно зажмурившись, он вдруг отчетливо услышал приятные переливы разных звуков, они были разноцветными. Да, да! Разноцветные звуки. Цветы! Поля цветов! Алексу хотелось дотронуться до этой красоты, и ему это удалось без труда. Он просто взмахнул руками и полетел в эту красоту переливов звуков и цветов.