Раиса Супанько – Часы замедляют свой бег (страница 7)

Ведь так? Что-то здесь не так. Алекс и Ринат стояли за занавесом и не верили своим глазам. Чему именно они не верили? Тому, что старуха обрела молодость в шахматном домике, а к чему шахматы? Тому преступлению, что происходит публично, при массовом скоплении людей?

Театральность происходящего стала сбивать мысли:

– Может, они просто играют? – шепотом произнес Ринат.

– Я тоже об этом подумал,– скорее мысленно, чем голосом ответил Алекс.

– Надо подобраться поближе.

– Не, ты старуху видел? – не унимался Ринат,– чу- деса. Такая конфетка получилась.

– Хм,– многозначительно хмыкнул Алекс.

Подумать о том, как спасти девушек, не думалось. В голову лезла всякая дребедень. Например, выскочить и закричать: «Руки вверх, стрелять будем, вы окружены». Конечно, окружены. Чтобы окружить этот замок со всеми входами-выходами и всю территорию, нужна армия или две! Что две?! Две армии. Может закричать:

«Всем лечь на пол, у меня граната. У нас»,– мысленно поправил Ринат. Алекс обозлился, тоже мысленно, типа не иронизируй, ты что предлагаешь? А вдруг это все бутафория. «Облажаемся, на чем свет не мил, тогда как?»

А вокруг начало твориться что-то невообразимое. Девка-старуха танцует, священник, похожий больше на шамана, только без бубна, раскачиваясь, вопил молитвы на тарабарском языке, зрители, тихо подвывая, двигались вперед к сцене, чтобы дотронуться до священной крови девственницы и обрести вечную молодость. Источники вечной молодости раскачивались в такт, хотя были своеобразно прикованы. Глаза у девушек то широко открывались, то закатывались.

Священник подошел ко второй девушке, дотронулся до ее шеи, и кровь тоненькой струйкой полилась в ладони. Зрители завопили так, что можно было оглохнуть, если самому слушать, а не кричать. Наверное, поэтому кричали все. Алекс схватил впереди орущего человека и, затащив за занавес, тихонько тюкнул куда надо. Тот повалился в глубокий сон.

Не сговариваясь, Ринат и Алекс стащили с него шахматный балахон, секунды 2—3 каждый потянул в свою сторону. Победил опыт Алекса. Ведь он командир.

Ринат больше не мог оставаться за занавеской, нахально выскочил и затащил второго вопящего и танцующего человека. Тюкнул. Стянули балахон, оказался дедунька лет 75.

Жалеть некогда было. Нужно действовать. Переодевшись и поднимая руки к небесам, вопя что-то в такт музыке, сыщики направились к сцене. Увлекая за собой людей, они протиснулись к девушкам, но здоровый преградил им путь. Рината не остановить. Прыжком приема каратэ саданул здоровому в зубы. Тот не ожидал такой прыти, схватился за нос, низко наклоняя голову, тут Алекс – ребром ладони по загривку. Здоровяк рухнул, таща за собой балахон вопящего рядом, тот невольно свалился, как подкошенный. Другой кинулся с кулаками. Началась драка. Священник продолжал петь, но уже с прерывающимся голосом, потому что приходилось все время увертываться от летящих в его сторону кулаков.

Алекс, улучив момент, подскочил к девушке, кото- рая первая стала источником крови. Проверил артерию. Пульс был, но очень слабый. Сильно пахнуло алкоголем.

– Да они в стельку пьяные.

Когда Ринат схватил девушку за талию и припод- нял, то увидел, что она пристегнута к столбу ремнями. Алекс стал дергать ремни, но они не поддавались. Заработало устройство, и колонны вместе с девушками стали опускаться внутрь сцены. Как ни пытались сыщики спасти девушек, им это не удалось. Внезапно все погасло. Погасло для Рината и Алекса. Их просто вырубили, стукнув по голове тупым предметом.

Сквозь какую-то пелену оба чувствовали, что их куда-то несут. Обрывки мыслей у ребят были такие:

«Утопят». Но оба этих обрывка были неверны, потому что несли их домой, чтобы уложить каждого в свою постель, конечно, сделав маленькие укольчики, чтобы они не вспомнили о том, где они были и чем занимались.

Был план у Алекса, был план у Рината, у девушек были планы, но вместе они были пешками в чужой игре. Сами они были частью плана. Да! Не много ли слов со словом план?! Много! Так, человек живет своей жизнью, мечтает о чем-то таком, что только ему ведомо, и конечно, это что-то самое замечательное, что есть в жизни. Человек стремится воплотить свою мечту, трепыхается, ан нет – у сильных мира сего свой план.

Кто глобально планирует, вовсе не собирается учитывать твою мечту и твои стремления. А, напротив, сведет твои стремления на нет. А дальше зависит от человечка: согласится он с этим или нет. Пешки тоже могут воевать за право не быть пешками. Могут, но зачем?

VIII глава. Шкатулка.

Запертые в шахматной шкатулке девушки пришли в уныние. Как бы Лола ни подбадривала их, ничего не получалось. В конце концов, Лола встала и сказала:

– Девочки, давайте петь!

– Петь?! – хором спросили девушки.

– Да, петь,– спокойно ответила Лола, подумав, добавила: – Помирать, так с музыкой.

И запела: «То-о не ветер ветку клонит, не дубравушка- а-а шумит, то мое сердечко стонет…»

– Не-е-т! Завопили девушки, зачем заунывную? Надо что-нибудь повеселее. Например: – Я подарю тебе нож…,– запела Диана.

– Выпить бы,– вздохнув, сказала Зоя,– хотя я и не пью. Не успела проговорить, открылась маленькая дверца в стене, и выехал миниатюрный столик. А на столике бутылки со спиртными напитками.

– Виски, прочитала Лола. И, налив себе фужер, выпила залпом. Девушки последовали ее примеру.

– Коньяк,– тем же тоном произнесли девушки, подставляя фужеры Лоле. Стукнулись молча и выпили залпом. У девчат брызнули слезы. Но на столике в тарелке лежали нарезанные фрукты: лимон, киви, персик и банан.

– Что ж,– подумала Лола,– можно и закусить. Предложила и девчонкам.

Она уже чувствовала себя чуть ли не матерью этих молодых несмышленых дурочек, как она мысленно их окрестила. Думалась ей о том, что им не сиделось дома в тепле, уюте. Куда мы все стремимся?! Чего хотим, добиваемся?! Ведь с самого начала мне было понятно, что здесь нечисто. Запоздалое раскаяние должно было вести к самобичеванию в мыслях.

Но вдруг у Лолы все поехало перед глазами. Девчонки по очереди стали отключаться. Лола в последний момент, перед тем как полностью отключиться, успела кончик волоса засунуть в горло, вызвать рвоту и, уже отключаясь, машинально откатилась подальше от этого места. Она сквозь пелену видела и чувствовала, как ее и других девочек вывели в коридор и повели к открытой боковой двери. Затем их завели в просторную комнату со странными белыми круглыми столами с выступами для сидения. Видела, как девчонок и ее саму усадили на эти выступы, сложили руки на этот стол, соединив ладони. У Лолы все похолодело внутри. Инстин- ктивно ей хотелось кричать, биться, звать на помощь, но воля была подавлена. Сопротивляться нет сил. Мыслей не было, только холодный ужас! И все!

Когда колонны стали подниматься наверх, они слабо попыталась дернуться, но тщетно. Кругом незнакомые страшные лица в масках. Лола просто потеряла сознание. Пришла в себя, когда услышала невообразимый шум, все слилось в какой-то нечеловеческий вопль. «Это дурной сон»,– подумала Лола.

В этот момент она почувствовала прикосновение холодного лезвия, и струйка крови закапала ей в ладони. Ей уже не было страшно, а пусто и безразлично до того момента, пока не вывели старуху, которая превратилась в молодую девушку, да еще и ее подругу Елену. Лола от неожиданности вскрикнула, назвав ее по имени, но этого было достаточно, чтобы её услышали. Начался хаос, но Лола уже ничего не слышала.

IX глава. Под угрозой жизнь.

Алекс проснулся с ощущением неподъемности головы. Он по привычке попытался вскочить, потягиваясь и мурлыча себе под нос любимую песенку: «Манит, ма- нит, манит карусель…». Но из попытки вскочить, получился стон,– от боли, которая обручем сдавила голову. Что делать? Мысленно заглянув в себя, мужчина пытался отследить причину такой боли. Алкоголь? Да нет, не было вечеринки. А где я был? Что делал? Пусто в пустоте. Темно в темноте! Тошно в тошноте! От любого напряжения, от прибывающих мыслей становилось еще хуже.

Алекс взял в руки свою голову и аккуратно сполз с дивана, затем медленно, не отпуская головы, поднялся на ноги. Оказалось, что болит не только голова, но и плечо, кисть руки, колено и все остальное. Причина? Алекс подошел к шкафчику, достал болеутоляющее средство, выпил одну таблетку.

Через несколько минут, успев инстинктивно отой- ти от стола, рухнул на пол. В дверь тарабанили. Не дождавшись ответа, кто-то повернул ключ в двери и вошел. Подошел, осмотрелся. Увидев Алекса, наклонился и, проверив двумя пальцами артерию, вызвал скорую помощь, объяснив, что человеку плохо, необходима неотложка. Убедившись, что скорая уже с воем и свистом подъезжает к подъезду, тихонько вышел за дверь, оставив ее приоткрытой. Поднялся этажом выше. Пройдя к пожарной лестнице, ловко прыгнул на нее, спустился с другой стороны двора и исчез в неизвестном направлении.

Алекс пришел в сознание в больнице. Открыв свои глаза, он увидел глаза матери, такие добрые и любящие.

«Мама»,– позвал он. Но мама ответила мужским голосом начальника уголовного розыска Иващенко Петра Афанасьевича:

– С приездом из Сочи, наш мальчик!

В голосе больше было участия, нежели недовольства или сарказма. Алексу хотелось сказать, что в Сочи он не ездил! Или ездил? Что он был на задании. Или не был? Блуждание мыслей или их отрывков, причиняли боль. Алекс стал стонать. Прибежала медсестра, сделала укол и зашикала на начальника. Буквально зашипела: