Раиса Белоглазова – Встреча в пути (страница 28)
Руки у нее не заживали: мазала, скребла, чистила, сама разыскивала рабочих, договаривалась с ними о том, как перебрать полы, перекрыть крышу.
И вот усадьба наконец-то приобрела жилой вид, сад буйно отцвел, в огороде наливались овощи, они рассчитались с самыми большими долгами, появилась возможность уделить внимание себе и детям. И тут у Павла Ефремовича произошла крупная неприятность на работе. Павел выступил с корреспонденцией в защиту одного председателя колхоза, который не угодил чем-то районному начальству. И все же «старика» сняли.
Павел вернулся тогда из района с белым от злости лицом и всю ночь просидел над статьей. Наталья Андреевна после никак не могла проветрить комнату, так он накурил.
Может, все и обошлось бы, не перепечатай его статью центральная «Правда». Через несколько дней редактор вызвал Павла к себе в кабинет.
Он не рассказал, что за разговор произошел тогда между ними, уронил только:
— Не смогу я больше работать с этими людьми. Какой же я буду, к черту, газетчик, если… — Что «если», он так и не объяснил, добавил: — Собирайся! Я уже и заявление подал…
Было до слез жаль сад и дом, затраченного на них труда, соседей, с которыми она сроднилась, но своих решений Павел не менял.
Поселились снова у ее матери в Подмосковье. Тут у Павла, кроме работы, не было, кажется, ничего. В свободное время он теперь читал запоем, чуть ли не по книге за один присест. А ей легче не стало. Что-то расхворались ребята, сначала один, потом другой. От бессонных ночей, усталости и тревоги уже подкашивались ноги. Однажды попросила мужа:
— Ты бы привез воды.
Воду возили на санках из колодца.
Павел удивился, не поднимая головы от книги:
— И куда ты ее деваешь? Я же только вчера привез… Опять стирка? И как тебе не надоест все время хлюпаться!
Не надоест! Будто стирка и в самом деле доставляет ей удовольствие! Не ответив мужу, отправилась к колодцу сама, а потом перетаскала воду ведрами из бачка на санках в кухню. Павел продолжал читать в комнате на диване, он, конечно, не мог не слышать, чем она занимается.
Глядя на ее залитое слезами лицо, мать заметила:
— Выгони ты его. Витюшка уже большой, а с Вовкой я пока посижу. Поступишь на работу, алименты будешь получать, прокормитесь. Ведь все равно одна бьешься.
В словах матери было много правды. Павел и в самом деле и пальцем не желал шевельнуть для того, чтобы облегчить ей житейские невзгоды. И почему она должна разрешать их одна, если у нее есть муж, отец ее детей?
Но развестись… Павлу придется плохо, если рядом не будет ее, Натальи Андреевны. Кто будет считаться с его трудным характером? Это ведь только она знает, как к нему подступиться, изучила…
Неизвестно, на что бы она решилась, но тут мужа направили на Украину.
Она боялась поверить себе и все же тут, на новом месте, все у них сначала сложилось благополучно. Пришелся по душе и город, зеленый и тихий. Отойдешь от центральных улиц несколько метров и можешь побыть один в глубоком ущелье тополиной аллеи, посидеть под каштанами, украшенными светло-зелеными, с колючками, шариками незрелых плодов, или побродить у пруда под зелеными каскадами плакучих ив. Ей что-то полюбились в последнее время уединенные прогулки.
Им дали особнячок в три комнаты с небольшим двором. Ребята насадили во дворе абрикосы, яблоньки, вишню и даже груши. Сыновья подрастали. Почти не видя отца, они тянулись к ней, старались помогать, и им было неплохо втроем. Она стала уже подумывать о том, не поступить ли на какие-нибудь курсы, а потом и на работу? Теперь, когда дети уже не нуждались в присмотре, сидеть дома не хотелось.
И тут, как снег на голову, на них обрушилось новое увлечение Павла Ефремовича.
…Эта книга получилась у него сама собой, как объяснил он. В основу ее лег цикл его статей о трактористах-целинниках, написанный им еще в Казахстане. Жизнь деревни, ее проблемы и нужды Павел Ефремович знал хорошо: вырос в деревне, в газете всегда работал в отделе сельской жизни. Неудивительно, что ему удались в этой повести и конфликт, и характеры. Повесть заметили. В местной печати на нее появилось несколько рецензий, на радио из нее сделали инсценировку. Один из центральных толстых журналов посвятил повести отдельную колонку, где Павла Ефремовича назвали талантливым певцом советской деревни.
Все это взбудоражило его. Павел Ефремович ушел из газеты и отдался новому увлечению со всей горячностью, на какую был способен. И за короткий срок «выдал» несколько рассказов и еще одну повесть, опять о деревне, только на этот раз его героиней была доярка, и засел за роман.
Он сумел убедить в том, что литература — его истинное призвание, а все остальное было лишь поисками пути к ней, даже ее, Наталью Андреевну. Что ж, ему виднее, решила она, он в этом разбирается, так считают и специалисты, а она что? Домашняя хозяйка. Ей ли судить о таких вещах?
…Наталья Андреевна не сразу поняла, когда это началось. Прежде всего почувствовалось безденежье. Почтальонша приносила переводы все реже и то уже не крупные суммы, а так, пустяки. И все же первое время они еще держались. Ушел в военное училище Виктор, он был обеспечен там всем необходимым. Вовке нужны были пока еще главным образом еда и обувь. Себя она обшивала, а Павел Ефремович никогда не обращал внимания на свою внешность, его вполне удовлетворял единственный выходной костюм, в будни он предпочитал ходить в свитере и в отношении одежды вообще был нетребовательным человеком. И питались они всегда скромно. Однако тут стало не хватать на самое необходимое.
Она вынуждена была говорить об этом мужу. Павел Ефремович раздражался, кричал. Слова жены возмущали его тем более, что он любил принять у себя друзей. Кроме того, ему теперь все чаще требовались деньги и на карманные расходы. А она уже устала рассчитывать, выгадывать, забывать обиды и вообще всячески приспосабливаться.
Однажды во время одной из размолвок муж бросил ей в лицо упрек в том, что она всю жизнь просидела дома, в то время как он не разгибал спины…
Наталья Андреевна всю ночь проплакала, а утром обошла город и поступила секретарем-машинисткой в народный суд. Целый месяц Павел Ефремович отмалчивался, а потом, получив в издательстве гонорар за переиздание первой повести, принялся уговаривать ее оставить работу:
— Ну, что ты там зарабатываешь? Гроши! Да и вообще… писатель, а жена — секретарша.
Он очень гордился своим званием писателя. А того, что она поступила на работу не только ради заработка, он так и не понял.
Она плакала, но стояла на своем. И вот работает уже третий год. Теперь им без ее скромной зарплаты просто не обойтись. Павлу Ефремовичу удается что-либо заработать все реже.
Он как-то угас, помрачнел, замкнулся в себе. Вместо того чтобы сидеть над романом, целыми днями читает или пишет письма знакомым и незнакомым писателям. И, она заметила, очень болезненно относится к тому, упомянут его имя в передаче по радио, в газете или не упомянут. И еще, очень простой в своих потребностях, в отношениях с окружающими, он стал придавать много значения внешнему. Ему вдруг стали нравиться дорогие вещи, внимание, пусть и неискреннее, вышестоящих лиц.
Что с ним происходило? Наталья Андреевна думала об этом все чаще, терялась в догадках и не могла найти ответа.
И вот появилась эта женщина. Юлия Борисенко была командирована в область для участия в совещании местного отделения Союза писателей. Естественно, что Павел Ефремович как член правления много времени проводил в ее обществе.
Юлия начала писать еще в юности, человеком она была явно незаурядным, с нею было интересно поговорить. Наталья Андреевна не видела ничего странного в том, что муж стал приводить эту женщину в дом. Хотя первое же появление Юлии в семье оставило неприятный осадок.
Наталья Андреевна увидела их из кухни, она как раз занималась стряпней. По дорожке от калитки к крыльцу между мальвами шла женщина в белом костюме. У нее был высокий стан, свежее, загорелое лицо и короткие бледно-золотистые волосы. Павел Ефремович шел позади, и по его смуглому, с четким профилем лицу Наталья Андреевна поняла, что муж взволнован. Торопливо вытерла о передник руки…
Юлия держалась просто, приветливая, разговорчивая, веселая. Павел Ефремович провел ее в столовую к книжному шкафу с редкими изданиями, которыми он гордился, и вернулся на кухню. И без того темные глаза его стали совсем непроницаемыми.
— Чего ты выскочила такая? Могла бы переодеться, — он критически оглядел стол с горкой насеянной муки, открыл холодильник. — Никогда у тебя не бывает ничего к столу!.. Постели белую скатерть.
Он бывал резким, даже грубым, и раньше, но никогда ей не было так больно от его слов. Так, с комком в горле, и накрыла на стол, а потом и попрощалась с гостьей.
На следующий день муж накричал на нее из-за рубашки. Ему понадобилась вдруг белая нейлоновая:
— По-твоему, я не имею права приобрести себе приличную рубашку?
Она понимала, что такая рубашка мужу и в самом деле нужна, и все же задумалась.
Прошло еще несколько дней, и Наталья Андреевна перестала сомневаться. Она слишком хорошо знала мужа, чтобы не догадаться, что с ним происходит. Павел Ефремович ловил каждое слово, каждый взгляд Юлии. Конечно, Юлия моложе его, но она свободна, с мужем разошлась, растит дочь.