Рагим Эльдар – Картина Сархана (страница 47)

– Вам не кажется.

– Что вы имеете в виду?

– Если вам кажется, что вы сошли с ума, то, скорее всего, вы в достаточно трезвом состоянии ума для того, чтобы сохранять критическое мышление и способность к самоанализу. Но это, в свою очередь, означает, что вы способны адекватно оценить свое состояние и заметить какие-то изменения в поведении или восприятии, сигнализирующие о расстройстве, неврозе или чем-то подобном.

– «Уловка-22», – усмехнулась Лиза. – Если я знаю, что схожу с ума, то я нормальная, но если я нормальная и знаю, что схожу с ума, значит, так и есть.

– Не устаю поражаться разносторонности вашей личности, – тоном, подразумевавшим обратное, но с некоторой даже отеческой теплотой прокомментировал Хёст. – Но суть уловки несколько в другом, если мне не изменяет память. А теперь давайте вернемся к делу. Я могу решить все возникшие у вас проблемы.

– Нет у меня никаких проблем. – Лиза фыркнула, как четырнадцатилетняя соплячка. – О чем вы вообще?

– Лиза, не ведите себя как подросток. – И снова эта теплота в голосе. Но почему-то Хёст скорее раздражал и вызывал желание поступать вопреки здравому смыслу и логике.

– Я взрослая девочка, разберусь без ваших советов!

– Простите, вы правы, – вдруг спокойно согласился Хёст. – Давайте вернем разговор в конструктивное русло. Я могу вытащить его из тюрьмы.

– Кого именно? – Лиза усмехнулась и покачала головой.

– Кого захотите. Вам нужно только принять решение. А потом вы уедете с солидным запасом денег и новыми документами. Новая жизнь. Разве звучит плохо?

Лиза задумалась. Звучит хорошо, просто чертовски хорошо. Можно решить все проблемы разом, буквально одним словом. Но почему ей кажется, что это сделка с дьяволом? Что она заплатит за нее невозможную, непосильную цену? Отказаться от сделки было бы нелогично, глупо. Вот уже несколько дней ее мозг послушно пытается найти причины, самооправдание для отказа. И не находит. Нет оправдания той глупости, которую она хочет сделать.

– Мне нужно еще подумать, – наконец сказала Лиза.

– Решение нужно принять сегодня.

Она почему-то поняла, что Хёст медленно повел головой из стороны в сторону.

– Сегодня еще не кончилось, – кинув взгляд на часы, уверенно возразила Лиза.

– Хорошо, но если вы…

– Спасибо!

Если бы Хёст был рядом, то она чмокнула бы его в щеку, как благодарная внучка, которой разрешили пошалить еще несколько часов. Лиза положила трубку и едва не рассмеялась вслух, настолько образ озорной внучки оказался ярким и звенящим. Ей понравилось примерять его на себя. Он ей шел.

– Да?

– Привет. – Голос Саймона звучал неожиданно отстраненно, безэмоционально.

– Как ты?

– Нормально.

Повисла тишина. Лиза почему-то не понимала, как подступиться к разговору, и решила начать с главного:

– Ты помнишь, что произошло той ночью?

– Да.

Она почти увидела, как вокруг его глаз ложатся морщинки и как брови сползают к переносице.

– Точно?

– О да!

Лиза поняла, что он злится.

– Подожди-подожди! – попросила она, как будто Саймон собирался куда-то уходить. – Не злись, я просто пытаюсь понять, что происходит.

Саймон какое-то время молчал, потом ответил спокойнее:

– Да ничего. Просто я сделал глупость.

– И поэтому злишься на меня?

– Чего ты хочешь? – Он снова закипел.

Лиза ругнулась про себя. Ей вдруг стало понятно, что Саймон ходит по кругу. В некотором смысле он в трансе. Слыша ее голос, Кокс может думать лишь о том, что сделал нечто плохое. И все это усугубляется пребыванием за решеткой.

– Давай начнем с того, что ты не сделал ничего страшного, – предложила Лиза.

– Тогда я даже боюсь представить, где мы закончим. – Саймон усмехнулся.

– Не дальше тюрьмы в любом случае.

Он засмеялся. Кажется, вполне искренне. Лиза улыбнулась. Может, хотя бы сарказм приведет его в себя?

– Лиза, «не сделал» и «не пытался сделать» – совсем не одно и то же. На самом деле я дешево отделался. Посижу немножко в тюрьме, подумаю.

– Послушай. – Лиза глубоко вдохнула. Стало очевидно: ее слова не сработают. Поэтому она ляпнула нечто неожиданное даже для себя самой: – Я ничего не помню.

Повисла тишина. Саймон о чем-то задумался. Ну давай кончай ныть, подумала Лиза.

– Не совсем ничего, если честно. – Она стала говорить чуть тише. – Помню, как мы целовались на парковке, как ты прогнал тех бродяг. Как мы катались по городу и… Это было здорово, разве нет?

– Было, – то ли согласился, то ли указал на прошедшее время Саймон.

– Я не помню, что ты сделал плохого, поэтому и прошу рассказать, о чем речь. Ты врезался куда-то и уехал или?.. – Ну давай, думала Лиза, я прошу тебя, просто скажи, что поцарапал чужую тачку.

Ей казалось, что она предлагает ему выбрать, в какой реальности находиться: в той, где они целовались на парковке, где все между ними только начиналось и этот месяц тюрьмы за пьяное вождение станет маленьким испытанием, разлукой, придающей приятное напряжение и остроту тому, что происходит между ними, или в той, где все уже кончено. Дело не в правде или в совести, не в вине и не в наказании. Нужно просто сделать выбор и оставить то, что было, позади, а не хвататься за прошлое двумя руками. Так можно! Можно!

– Но я-то помню, – наконец сказал Саймон.

Ей показалось, что порвалась какая-то струна.

– Отлично, оставь эти воспоминания при себе и больше никогда так не делай! – разозлилась Лиза. – Но мне об этом знать не обязательно!

– Так неправильно. – Саймон вздохнул.

– Дурак. – Она покачала головой. – А что правильно?

– Не знаю.

Лизе снова показалось, что из ее глаз кто-то смотрит. Она закусила губу и потерла лоб. Ну что она могла поделать, если он просто дурак? Если ведет себя как мальчишка?

– Тогда хотя бы дай моему адвокату защищать тебя на суде, – попросила Лиза. – И не надо, пожалуйста, я тебя прошу, не надо долгих рассуждений о том, что правильно. Просто дай мне сделать то, что я хочу. Твой месяц тюрьмы от тебя никуда не убежит!

– Зачем ты это делаешь? – спросил Саймон.

– А зачем ты это делаешь?! – разозлилась Лиза. – Зачем ты мне делаешь больно?

– Прости, я…

– Что тебе непонятно?! Саймон, тебе не шестнадцать лет!

Какое-то время он молчал, потом тяжело вздохнул:

– Лиза, я не люблю тебя.

Ей показалось, будто порвались все струны разом, больно хлестнув по пальцам. Она открыла рот, но не смогла ничего сказать.

– Тебе же не шестнадцать лет, – вернул ей ее упрек Саймон. – Ты сама все понимала. Ты сама спрашивала, сколько было женщин на твоем месте. Таких, как ты, наверное, не было, но… Я не люблю тебя, просто хотел… Не знаю, как это назвать, чтобы не прозвучало паршиво. Почему-то все слова в этом случае звучат плохо. Повеселиться, закрутить небольшую интрижку… Ты ведь сама все понимала!

Лиза молчала, по-прежнему держась за лоб. Закрыла глаза, вздохнула и снова сказала абсолютно неожиданную для себя фразу:

– Ну и что?