Рагим Эльдар – Картина Сархана (страница 41)

Лиза плюнула на разгадывание этой тайны и мысленно вернулась к радуге, о которой недавно размышляла. Повторила соотношение цветов и фамилий. Хмыкнула. Этот порядок совпадал с порядком семерки на фотографии Сархана. За одним обидным исключением. Лизе и де Йонг надо было поменяться цветами. Таким образом, художница становилась синей, а Лиза – зеленой. Обидно. Зеленый цвет у Лизы ассоциировался с унылым болотом и лягушками. То есть Сархан хотел этим отразить ее уныние?

Ладно, это она могла принять скрепя сердце, но вот де Йонг! Синий цвет? Лизин любимый. Просто невыносимо! На этой старухе любой другой цвет смотрелся бы лучше, чем этот. Нет, надо быть честной: любой другой цвет смотрелся бы так же плохо. Было особенно обидно оттого, что подходивший Лизе синий достался именно де Йонг. Ладно бы Саймону или Николь.

Она вспомнила, как сравнивала де Йонг с мумией, у которой все органы выжгла зависть. Сейчас это сравнение казалось не очень корректным. Лизу озарило: зависть работает иначе. Синий цвет стал триггером. Лиза была готова смириться с доставшимся ей зеленым, но мысль о том, что де Йонг будет в синем… раздражала. И этот раздражитель требовалось устранить. Лиза не столько хотела забрать цвет себе, сколько отнять его у бабки.

Лиза нахмурилась. Вероятно, она только что уловила, о каких именно ключах говорил Саймон в «Пятом круге». И о каких отношениях с несуществующим говорила Николь. Теперь Лизе казалось, что Сархан создал свою работу именно для нее. Лиза провела параллель между Сарханом и де Йонг. Абигейл никогда не станет и вполовину такой великой, как Сархан. Она и не хочет. Ей достаточно того, чтобы исчез раздражитель. То самое фото, другие его работы или сам загадочный художник. Нет задачи взобраться на его уровень, а вот скинуть его с вершины – это да.

Лиза снова посмотрела на художницу. Недавняя острота сознания забрала все доступные мыслительные ресурсы. Де Йонг сидела, сложив руки на коленях. Теперь уже совершенно точно можно было сказать, что выражение лица у нее изменилось. Вероятно, она просто устала.

– На сегодня все, – сказала вдруг Абигейл и медленно встала.

Лиза только в этот момент осознала, что де Йонг все это время вообще не шевелилась, сидя на жестком стуле. Должно быть, у нее затекли все конечности, устала спина и просто безумно болела пятая точка.

– Вы же ничего не нарисовали! – возмутилась Лиза.

– Да что вы говорите, мисс Ру? А я и не заметила! – скривилась де Йонг.

Лизе показалось, что художница очень сильно чем-то раздражена.

14

Лиза закрыла дверь за де Йонг и взялась за голову. Боль возвращалась, несмотря на аспирин. Это была какая-то новая боль. Она не концентрировалась в конкретной точке, а охватывала весь череп. Нет, давила на него изнутри. Как газ, распирающий воздушный шарик. Его вроде нет, но давление чувствуется. Лиза пошла на кухню, сунула капсулу в кофемашину и осмотрелась, вспоминая, что хотела сделать. Мысли путались, будто бы блуждали в том газе, который заполнял голову.

Повинуясь странному влечению, Лиза пошла в спальню. Взяла с зарядки телефон и сняла его с авиарежима. Она едва успела развернуться, чтобы пойти на кухню, как телефон завибрировал. Лиза медленно посмотрела на экран. Незнакомый номер. Нет никаких причин брать трубку, но… Она сама не понимала, почему сделала это. Лизе показалась, что она не участвует в процессе, просто наблюдает за тем, как ее палец делает движение по экрану, а рука подносит смартфон к уху.

– Да?

– Привет.

Лиза не сразу поняла, кто это. Саймон звучал подавленно.

– Как ты? – Она села на кровать и прижала руку к груди.

Возникло странное щемящее чувство. Как будто тоскливое чудовище поселилось в солнечном сплетении. То самое, которое она пыталась разглядеть в «Пятом круге».

– Я в порядке. – Саймон усмехнулся. – Я это заслужил в любом случае.

Ей послышались вопросительные нотки в последней фразе. Наступила странная тишина. Тоскливый монстр в солнечном сплетении стал больше. Что-то происходило. Лиза ждала.

– Черт, я не мастер говорить слова без сценария, – попытался пошутить Саймон и тут же стушевался. – Дурацкая шутка какая-то получилась.

Лиза просто не узнавала его. Его речь, фразы. Все стало другим. Перемена в нем, с одной стороны, пугала, а с другой – завораживала.

– Ты в тюрьме? – зачем-то спросила Лиза.

– Что? Не совсем, суда еще не было и… Да это не важно. – Саймон глотал согласные. Человек, который всю сознательную жизнь говорил со сцены.

– Послушай…

– Нет! – Он перебил ее. – Я знаю.

Снова наступила пауза. Лизе показалось, что Саймон никак не может сказать что-то. Она зачесала волосы пятерней и закусила большой палец. Колотилось сердце, хотелось встать и идти куда-то, но она замерла.

– Я… – Он глубоко вздохнул и наконец сказал то, что все не мог произнести: – Прости!

Лиза не успела даже удивиться. Связь прервалась. Она посмотрела на экран телефона. Тоскливый монстр в груди будто бы взорвался. Он в один миг разлетелся по всему телу, а в солнечном сплетении образовалась дыра.

Лиза нажала на последний вызов и прижала телефон к уху. Длинные гудки. Один, два, три, пять, семь. Она вдруг поняла, что плачет. То ли из-за дыры в солнечном сплетении, то ли из-за того, что почти до крови закусила палец. Зубы впивались в ноготь и в подушечку. Боль как бы распадалась на два вида. Резкая, холодная, напоминающая луч фонаря – от ногтя, а мягкая, тягучая – от подушечки пальца.

Лиза снова нажала на вызов и принялась считать гудки. Она снова считает гудки! Вызов оборвался. Лиза тут же набрала еще раз, но абонент оказался вне зоны доступа. Она отбросила телефон, выпустила палец изо рта и закрыла лицо руками. Мир исчез. Реальность развалилась окончательно. Лиза не понимала, что было в прошлом, а что происходит сейчас. Или это только должно произойти?

Она считает гудки на кухне, в гостиной, в спальне. Она не может перестать звонить, потому что иначе сойдет с ума. Если она положит трубку, наступит конец. Все сжалось в одну точку, за которой не было будущего. Хотелось звонить и надеяться на то, что Саймон ответит. Когда все это было? Год назад? Два? Было ли это вообще?

Полиция входит в ее дом. Все рушится. Мужчина из ФБР что-то долго говорит, но она не понимает ни слова. Она не может оторвать взгляда от его жестикулирующих волосатых рук. Когда все это произошло? Что произошло? Зачем они приходили? Или это еще не случилось? Лиза поняла, что не дышит. Судорожно втянула воздух и закашлялась. Кашель взрывал голову страшными вспышками боли. В глазах то вспыхивал свет, то все меркло. Она сжалась в комок.

Завибрировал телефон. Лиза мгновенно повернулась и почти наугад схватила трубку.

– Да!

– Добрый день, мисс Ру! – обрадовался незнакомый голос.

Лиза сбросила звонок и перевела телефон в авиарежим. Покашливая, встала с кровати и взяла сумочку. Дрожащими руками стала рыться в ней. Потом разозлилась и просто вытряхнула все содержимое. Но тут же вспомнила, что таблетки остались у Саймона. А Саймон в тюрьме. Она схватилась за голову и зарычала. Этому нет конца! Она вышла из спальни, осматриваясь по сторонам. Ей нужно было хоть что-то, чтобы отвлечься, чтобы не чувствовать эту боль!

Лиза пошла на кухню, открыла винный шкаф, сразу же вспомнила, что в нем пусто, и с такой силой хлопнула дверцей, что стеклянная ее часть рассыпалась на мелкие осколки, которые весело застучали по плитке. В мозгу вдруг мелькнула странная картина: Лиза бьет какого-то мужчину массивным флаконом духов по голове. Красивый флакон разлетается вдребезги. Но внутри него оказывается маленькая жестяная капсула. Лиза провожает ее полет удивленным взглядом.

Она вернулась в реальность. Осмотрелась. Взгляд наткнулся на оторванную вчера ручку шкафа, потом на лежавшую на столе картину. Лиза поняла, что нужно выйти на свежий воздух. Давление в голове стало почти невыносимым. Лиза стремительно кинулась в гардеробную, накинула куртку и вышла из квартиры. Каждый шаг отдавался вспышкой боли. Как будто импульс от соприкосновения ступни с полом проходил по ноге, через тазобедренный сустав попадал в позвоночник и там разгонялся по прямой, как «форд-мустанг» шестьдесят девятого года. И гонка эта заканчивалась страшным столкновением с основанием черепа.

Лиза вошла в лифт, нажала на кнопку, посмотрелась в зеркало и не узнала свое лицо. Она смотрела на женщину в отражении с удивлением и интересом. Она как будто заново изучала это лицо. Покрасневшие глаза, скулы, едва заметные морщинки. Черты лица были знакомыми, но почему-то абсолютно новыми, неизведанными. Звякнул колокольчик, лифт остановился. Лиза вышла в холл.

– Мисс Ру, – растерянно, даже как-то виновато улыбнулась ей девочка за стойкой.

Лиза намеревалась кивнуть и пройти мимо, но остановилась и вопросительно посмотрела на девочку.

– Что-то случилось?

– Там журналисты. – Девочка произнесла это со смесью сочувствия и стыда. Будто ей доставляла страдания сама мысль о том, что она не может решить эту проблему.

– Много?

– Да, – кивнула девочка. – Мы можем не пускать их сюда, но запретить им караулить вас мы не в силах. Если вы хотите куда-то поехать, то мы можем подать машину на подземную парковку.

– Нет. – Лиза покачала головой. – Не хочу.

Она пошла к лифту. Рано или поздно это должно было произойти. А не де Йонг ли сдала ее адрес прессе?