Рафел Надал – Проклятие семьи Пальмизано (страница 33)

Джованна опустила глаза и сделала пару шагов. Затем опять остановилась. Обернулась и снова взглянула на него. В ответе девушки прозвучала свойственная ей решительность:

– Пусть пройдет время. Ведь ты собираешься на войну, а меня ждет Сальваторе, чтобы уйти в горы с небольшим отрядом коммунистов, только что вышедших из тюрьмы. Борьба будет еще долгой, потому что ни король, ни Бадольо ничего не сделают для освобождения Италии. Даже наоборот. В Бари я поняла, что́ они понимают под свободой: они просто хотят заменить одних фашистских главарей на других. Когда все это кончится, у нас тоже все прояснится.

Они подходили к каменистой насыпи, ведущей из оврага к дороге на Боско-ди-Лучиньяно. Джованна обрывала лепестки с поздних роз, и они ложились на тропинку красными следами.

– Как дорога любви, – пошутил Витантонио, заметив это.

– Как кровавый след, – очень серьезно ответила Джованна.

Мог ли он быть влюблен в Джованну? Они не были братом и сестрой, но их с первого дня растили вместе, как двойняшек. Разве это не то же самое, что быть родными? Нормально ли это влечение? Все это было очень странно. Но на губах он еще ощущал вкус Джованны, вся одежда пахла ею. И это было приятно.

Он проводил ее через Боско-ди-Лучиньяно, а затем свернул, чтобы пройти через лес Комуне звериными тропами, которые вывели его на полянку, перепаханную кабанами – животные изрыли ее в отчаянных поисках грязи для купания. Затем он спустился в овраг, чтобы вернуться в Матеру вдоль русла ручья, той же дорогой, по которой они с утра шли с Джованной. Подходя, Витантонио обогнал какую-то женщину, собиравшую крупные каперсы и мелких улиток, но не остановился поболтать с ней: что-то говорило ему, что нужно скорее возвращаться.

Когда вдали показались первые дома Сасси, Витантонио увидел двух стариков, сидевших на валуне и куривших травы. Местные старики любили курить дурман, это помогало им отсрочить бронхиты и облегчало подъем по отвесным лестницам, ведущим в городок. Витантонио знал обоих, поскольку это были друзья деда, но поздоровался на ходу и ускорил шаг. Почти поравнявшись с церковью Капуччино-Веккьо, он стал взбираться прямо по скалам, рассчитывая войти в поселок с другой стороны, у дороги на Потенцу. Подходя к Виа-деи-Капуччини, он обнаружил колонну грузовиков и военных автомобилей, выстроившихся перед Палаццо-делла-Милициа. Вот уже несколько дней немцы держали там в заложниках итальянских солдат и штатских. Витантонио повернул назад и скользнул между давно не стриженными кустами на уступах террасы у подножия здания. Это было неблагоразумно – сверху его могли увидеть. Но ему не терпелось добраться до пещеры и узнать, что происходит.

Едва выйдя на открытое место, Витантонио услышал чудовищный взрыв и упал на землю, к небу поднялся столб пламени. Здание Палаццо-делла-Милициа взлетело на воздух. Витантонио ничего не понимал, но, воспользовавшись завесой пыли, бросился бежать и через несколько минут оказался в лабиринте скальных жилищ.

Звездный дождь

На входе в Сассо-Кавеозо крестьяне построили баррикады из телег и хозяйственных инструментов, которые натащили из домов. Позже Витантонио узнал, что в Сасси-Баризано тоже перекрыли дороги, чтобы помешать немецким войскам войти, но основные бои шли в центре Матеры. В пещере он нашел только дедушку, который набивал мешки для баррикад, остальные ушли защищать стратегические постройки городка, которые немцы хотели взорвать, отступая. Витантонио схватил оружие и выбежал. Поднявшись к собору, он заметил первые признаки боя, неожиданно вспыхнувшего часом раньше. Выйдя с автоматом в руке на площадь, он побежал туда, откуда доносились выстрелы.

Когда он добежал до места, бои шли у здания правительства и у префектуры на площади Витторио-Венето. Было шесть часов вечера. Карабинеры из квартала вокруг Виа-Сан-Бьяджо и гвардейцы из казарм Гуардиа-ди-Финанца на Виа-Капеллути отразили все попытки немцев прорваться в здания, чтобы заложить взрывчатку, и снова были готовы к бою. На площади Витторио-Венето Витантонио обнаружил Рузвельта и Учителя и с удивлением убедился, что народное восстание приобретает размах: его друзья вели перестрелку вместе с группой плохо вооруженных штатских.

– Здесь уже все под контролем. Радио говорит, что на вокзале дела идут хуже. Надо бы помочь там.

Под «радио» все здесь подразумевали сарафанное, новости передавались из уст в уста, от двери к двери, с одного края города на другой. Это был самый быстрый и надежный способ связи. Так что они сочли информацию достоверной и бросились на Виа-Капеллути. Едва оказавшись там, они действительно увидели яростную схватку на вокзальной площади, также бои шли в здании, где располагались служебные квартиры чиновников. Четверо или пятеро человек в гражданской одежде вели прицельный огонь с крыши – было видно, что у них есть военная подготовка. Группой руководил Англичанин, его было ни с кем не спутать. Он сдерживал немецкий отряд, пытавшийся подойти к зданию, чтобы взорвать его. Вновь прибывшие открыли огонь с другой стороны улицы, их поддержали итальянские унтер-офицеры, вооружившиеся в казарме Гуардиа-ди-Финанца. Оказавшись под перекрестным огнем, немцы отступили.

Англичанин спустился на улицу: он хотел захватить кого-нибудь из немцев, чтобы допросить и узнать, когда в город войдут части Восьмой британской армии. Затем с крыши слез еще один человек в штатском, похожий на англичанина или американца, он приветствовал друзей взмахом правой руки с автоматом и скрылся в направлении Виа-Рома. За ним появились юный сержант авиации и еще двое – как оказалось, лейтенант итальянской Гуардиа-ди-Финанца и другой летчик.

– Винченцо Биларди, – представился самый молодой из них.

«Лейтенант Кавачече», «рядовой авиации Фарачи», – последовали его примеру остальные двое, прежде чем попрощаться.

Витантонио и его спутники обошли несколько улиц, помогая гражданским организоваться. В квартале Сан-Бьяджо, где начались столкновения, они увидели перестрелку итальянских военных с немцами. Учитель обнаружил, что вооруживший повстанцев офицер запаса – его постоянный собеседник, Франческо Паоло Нитти. Разговоры с этим человеком помогали Учителю поддерживать связь с миром во время ссылки в Матере. Они обнялись. Нитти сообщил, что в боях погибли двое знакомых – Эмануэле Маниконе и Винченцо Рутильяно, а в главном здании энергетической компании была расстреляна группа служащих. Желая приободрить его, Учитель рассказал, что немцы несут большие потери в центре и вынуждены были отступить с площади Витторио-Венето и с вокзала. Восстание охватывало город.

Друзья избежали встречи с вражеским отрядом на Виа-Розарио и вернулись назад, к собору, чтобы сверху оценить ситуацию в скальных кварталах Сасси. Когда они подходили к площади, разорвавшийся совсем рядом снаряд заставил их броситься на землю. Немцы установили семидесятипятимиллиметровое орудие перед зданием больницы и обстреливали жилые кварталы рядом с собором поверх крыш Сассо-Баризано, несколько наблюдателей на балконе больницы подавали знаки и направляли стрелявших, местные чернорубашечники помогали им выбирать цель, указывая дома самых заметных членов городского сопротивления. Жители ближайших к больнице домов следили за происходящим сквозь ставни, пытаясь угадать, что за великан и молодой парень в черном руководят местными фашистами, но никто не узнавал их – те пришли из Апулии, спасаясь от наступления войск союзников.

Второй снаряд разорвался еще ближе. Витантонио и его спутники добежали до ближайшего дома-пещеры и укрылись в нем. В самой глубокой части жилища толпилось человек двадцать, но у входа осталась девочка, зачарованно наблюдавшая за полетом снарядов немецкой артиллерии. Мать отчаянно кричала ей из глубины пещеры, умоляя перейти в более безопасное место.

– Как тебя зовут? – спросил девочку Витантонио.

– Лючия.

– Твоя мама права, Лючия. Стоять здесь опасно.

Девочка не шелохнулась. Она была заворожена огненными следами немецких трассирующих пуль и не могла отвести от них глаз.

– Это звездный дождь, – сказала она взволнованно, закрыла глаза и загадала желание.

– Это очень опасные звезды, – объяснил Витантонио, услышав новый взрыв поблизости. Он протянул девочке руку и увел ее вглубь пещеры.

Тяжелый снаряд упал прямо перед ними, взрывной волной снесло с петель и в щепы разбило входную дверь.

Выяснилось, что Лючия старше, чем казалась. Ей исполнилось пятнадцать, и она все думала о загаданном желании. От волнений этого дня у нее в голове все перепуталось. Утром она увидела в коляске немецкого мотоцикла двух итальянских военнопленных, которых везли в казарму, служившую сейчас тюрьмой, это были местные парни, Пьетро Татаранни и Натале Фарина. Они покинули свои части 9 сентября, на следующий день после подписания перемирия, а через десять дней были уже на подходе к Матере, где их и схватили. Судьба распорядилась, чтобы мотоцикл, в котором их везли, остановился у дома подружки Татаранни. Девушка, не видевшая возлюбленного с начала войны, услышала шум мотора, подошла к окну и, открыв ставни, глазам своим не поверила: ее милый махал ей руками, вскочив на ноги в коляске мотоцикла.

– Пьетро! – воскликнула она как безумная.