Рафаэль Сабатини – Тайны инквизиции. Средневековые процессы о ведьмах и колдовстве (страница 153)
Но поскольку сейчас мы заняты прочими трудными вопросами и, следовательно, не можем лично ознакомиться с указанными делами или каким-либо из них, то, доверяя приверженности закону, учености, опыту и здравой совести всех вышеупомянутых преподобных отцов-инквизиторов и каждого из них и тому, что вы являетесь теми людьми, которые верно и достойно исполнят то, что мы доверяем вам сим письмом, мы поручаем вам, упомянутым отцам-инквизиторам, и каждому из вас, in solidum[376], вышеуказанные судебные действия и суды над упомянутыми лицами или любым из них, если они были участниками или соучастниками до или после факта упомянутых преступлений и нарушений, каким-либо образом совершенных против нашей святой католической веры, а также над пособниками, советчиками, защитниками, укрывателями, теми, кому было известно о фактах и о нарушителях в какой-либо степени, для того чтобы в их отношении вы могли получать и добывать любые сведения из любой части королевства, и арестовывать и допрашивать любых свидетелей, и расследовать, узнавать, действовать, заключать в тюрьму, приговаривать и передавать мирскому суду тех, кого вы сочтете виновными, освобождать от наказания и отпускать тех, на ком нет вины, и совершать в их отношении все то, что мы сами делали бы, присутствуя на месте…
И этим письмом мы приказываем отцам-инквизиторам города Сеговия, всем и каждому из них, в чьей власти находятся вышеупомянутые заключенные, немедленно доставить их к вам под надежной охраной.
Отправлено из монастыря Святого Фомы Ордена проповедников, находящегося за пределами и неподалеку от стен города Авила»[377].
Нам неизвестно, на какой стадии расследования и по чьему доносу были арестованы четыре брата Франко из Ла-Гардиа – Алонсо, Лопе, Гарсиа и Хуан; но нам известно (ибо досье суда над Юсе является полным), что их выдал не Юсе.
Тот факт, что их имена стали известны, подтверждает предположение о том, что допросы Оканьи, Са Франко или даже Бенито Гарсиа уже дали дополнительные сведения о деле в Ла-Гардиа. Следует понимать, что записи о любых допросах этих заключенных, в которых не упоминалось имя Юсе Франко, не попали бы в досье суда над ним.
Четверо Франко из Ла-Гардиа были братьями, но они не являлись родственниками Франко из Темблеке – Са и Юсе. Они занимались продажей зерна (возможно, мельничным делом) и владели некоторым количеством повозок, которые, по-видимому, использовали и для извоза. Они были крещеными евреями – это становится ясно уже из письма Торквемады, который не называет их евреями, как делает это, говоря о других. Все связанные с этим делом люди, за исключением некоего Риберы, который в настоящий момент нас не интересует, были представителями простого люда – данный слой населения из-за своего невежества всегда был доверчивым и склонным верить в колдовство и магию. Любопытно, что в письме Торквемады ни разу не упоминается 80-летний Са Франко, который уже находился под арестом.
Передав таким образом ведение дела своим подчиненным, великий инквизитор отправился к королю и королеве в Андалусию. Узников в скором времени привезли в Авилу, соблюдая такую секретность, что каждый из них оставался в неведении относительно ареста остальных. Но прежде чем перевезти Юсе из Сеговии, его приводили на допрос к тамошним инквизиторам 27 и 28 октября. Характер вопросов, о которых можно судить по записанным показаниям, заставляет нас предположить, что инквизиторы стремились еще больше обличить Франко из Ла-Гардиа, ведя дело на основе сведений, полученных от них или же от других заключенных.
В ответ на заданные вопросы Юсе Франко показал, что около трех лет назад он ездил в Ла-Гардиа покупать пшеницу для пресного хлеба на Песах у Алонсо Франко, так как ему сказали, что у Алонсо есть на продажу хорошая пшеница. Он нашел Алонсо на рынке и оттуда пошел с ним к нему домой. По дороге они беседовали, и Алонсо спросил его, почему они делают пресный хлеб, на что Юсе ответил, что это делается в память о том, как Бог вывел сынов Израиля из Египта. Такой вопрос может показаться странным из уст человека, рожденного евреем, но следует помнить, что это легко объясняется невежеством и недостаточной образованностью.
Далее Юсе показал, что в ходе беседы Алонсо не только выразил ностальгическую склонность к своей изначальной вере, но и признался, что вместе с несколькими своими братьями он как-то раз в Страстную пятницу распял мальчика таким же образом, как евреи распяли Христа. Затем Юсе сказал, что Алонсо спросил его, являлся ли пасхальный агнец, съеденный евреями во время исхода из Египта, terefa[378] (то есть убили ли его и выпустили кровь по еврейской традиции), на что Юсе ответил, что нет, потому что в то время закона еще не существовало.
Эти ответы инквизиторы истолковали как признание в попытках обратить в свою веру со стороны Юсе, и, когда впоследствии в Авиле (10 января 1491 года) ему напомнили о том, что он рассказал в Сеговии о разговоре между ним и Алонсо Франко, и спросили, помнит ли он что-нибудь еще, он подтвердил все свои показания, но смог прибавить к ним лишь один вопрос на тему обрезания, заданный ему Алонсо[379].
Прокурор инквизиторского суда подготовил дело против Юсе Франко и 17 декабря 1490 года предстал перед судом после вечерней молитвы, чтобы приступить к обвинению.
21
Суд над Юсе Франко
Прокурор, дон Алонсо де Гевара, объявляет преподобным отцам, что у него готово обвинение против Юсе Франко и он просит их отдать приказ привести заключенного в зал для судебных слушаний, чтобы тот мог выслушать, как ему зачитают приговор. Судебный пристав приводит обвиняемого к инквизиторам и их писцу, которому Гевара передает официальное обвинение. Писец приступает к чтению.
«Преподобные и добродетельные господа, я, Алонсо де Гевара, бакалавр юриспруденции, обвинитель святой инквизиции в этом городе и в епархии Авилы, предстаю перед преподобными отцами, как предписано законом, чтобы обвинить присутствующего здесь Юсе Франко, еврея из окрестностей Темблеке.
Не довольствуясь тем, что ему вместе со всеми прочими евреями было гуманно позволено проживать вместе с верующими христианами-католиками и общаться с ними, он соблазнял и склонял некоторых христиан к своему мерзкому закону лживыми и обманчивыми учениями и предложениями, говоря им, что закон Моисея истинный, что в нем спасение и что закон Иисуса Христа – ложный и выдуманный закон, который Бог никогда не устанавливал и не налагал на людей.
И с душой неверной и развращенной он отправился с несколькими другими людьми и распял христианского мальчика в Страстную пятницу, почти таким же образом и с той же ненавистью и жестокостью, с которой его предки евреи распяли нашего Искупителя Иисуса Христа, насмехаясь над ним и плюя в него, избивая его и нанося ему раны, чтобы поносить и подвергать осмеянию нашу святую католическую веру и страдания нашего Спасителя Иисуса Христа.
Также он сумел, как главарь среди прочих, добыть освященную облатку, чтобы оскорблять и насмехаться над ней в знак поношения и презрения над нашей святой католической верой, и потому что среди других евреев, его пособников в этом преступлении, были колдуны, которые в день своего Праздника опресноков должны были совершить колдовство с упомянутой облаткой и сердцем христианского мальчика. И если бы это было сделано, как сказано, то все христиане впали бы в безумие и умерли. Намерение, которое ими руководило, было в том, что закон Моисея должен шире распространяться и почитаться, его обряды, заповеди и церемонии должны совершаться более свободно, что христианская религия должна быть ниспровергнута и погибнуть, и что сами они стали бы владеть всей собственностью католиков и правоверных христиан, и что некому будет вмешиваться в их развращенные заблуждения, и что их род будет расти и множиться на земле, на которой все верующие христиане будут истреблены.
Также он совершил другие преступления, касающиеся святой инквизиции, как я буду заявлять и указывать в ходе этого судебного дела, когда сочту это необходимым.
С каковой целью я прошу вас, преподобные господа, за указанные преступления объявить упомянутого Юсе Франко преступником, пособником еретиков, ниспровергателем и разрушителем католического и христианского закона; и признать его навлекшим на себя все наказания и осуждения, предписанные каноническим и гражданским правом для тех, кто совершает подобные преступления, а также конфискацию и потерю всей собственности, которая будет переведена в королевскую казну; и передать его светскому суду и правосудию, чтобы они поступили с ним так, как подобает по закону поступать с преступником, пособником еретиков и ниспровергателем католической веры…
В связи с чем я прошу ваши преподобия возбудить дело против упомянутого Юсе Франко simpliciter et de plano et sine estrepitu judicii[380], как предписывает формула закона в таких случаях[381], чтобы свершилось правосудие.
И я клянусь Господом на этом распятии, на которое возлагаю мою руку, что это прошение и обвинение, которое выдвигаю против Юсе Франко, я выдвигаю не злонамеренно, а потому что верю, что он совершил все, о чем я сообщил, и с тем, чтобы свершилось правосудие, чтобы грешники и пособники еретиков были наказаны, и чтобы добрые люди были известны, и чтобы наша святая католическая вера возвысилась»[382].