Рафаэль Сабатини – Морской ястреб (страница 29)
Сакр-эл-Бар подошел к ней и при свете факелов увидел приближавшуюся кучку людей.
– По-видимому, ты против своего обыкновения сказала правду, о Фензиле.
– Через минуту ты не будешь больше сомневаться в этом. Но что же делать мне! Он не должен найти меня здесь. Он убил бы меня.
– Несомненно, – согласился Сакр-эл-Бар. – Но кто может узнать тебя, такую закутанную? Уходи же до его прихода. Спрячься во дворе, пока он не пройдет. Ты пришла одна?
– Неужели я кому-нибудь доверилась, идя к тебе? – спросила она и быстро направилась к двери.
На пороге она остановилась.
– Ты не уступишь ее ему? Нет?
– Будь спокойна, – ответил он так решительно, что она вышла удовлетворенная.
Глава XIII
Перед лицом аллаха
После ее ухода Сакр-эл-Бар стоял некоторое время задумавшись. Он взвешивал каждое ее слово и обдумывал, как встретить Азада и как отказать ему, если он действительно придет по тому делу, о котором возвестила Фензиле.
Итак, он молча ожидал прихода Али, или кого-нибудь другого с докладом о приходе Азада. Вместо этого вместе с Али, пришедшим с докладом, вошел и Азад-эд-Дин, настояв в своем нетерпении, чтобы его провели прямо к Сакр-эл-Бару.
– Благословение пророка с тобой, сын мой – приветствовал его паша.
– И с тобой, господин мой, – поклонился Сакр-эл-Бар. – Какая честь для моего дома! – он сделал Али знак удалиться.
– Я пришел к тебе просителем, – сказал Азад, подходя к нему.
– Просителем, ты? Это лишнее, господин мой, у меня нет других желаний, кроме твоих.
Паша жадно осматривался, и глаза его вспыхнули, остановившись на Розамунде.
– Я пришел сюда второпях, как молодой любовник, инстинктом чувствуя, где находится та, которую я ищу, – эта франкская жемчужина, эта пленница с лицом Пери. Меня не было в Казбе, когда этот осел Тсаманни вернулся с рынка, но, когда я узнал, что он не купил ее, как я ему это приказал, я чуть не заплакал от горя. Я боялся, что какой-нибудь купец из Суз купил ее и уехал с ней; но, когда я узнал, слава аллаху, что покупателем был ты, я успокоился, потому что ты уступишь ее мне, сын мой.
Он говорил с такой уверенностью, что Оливеру было трудно найти слова, чтобы разочаровать его. Поэтому он несколько секунд колебался.
– Я вознагражу тебя за твою потерю, – продолжал Азад, – ты получишь тысячу шестьсот филиппок, которые ты заплатил, и еще пятьсот в утешение. Скажи, что это тебя удовлетворяет, потому что я горю от нетерпения.
Сакр-эл-Бар мрачно усмехнулся.
– В отношении ее это нетерпение хорошо мне знакомо. Я сам горел им пять бесконечных лет. Чтобы покончить с ним, я предпринял длинное и опасное путешествие в Англию на отнятом у франков корабле. Ты не знал этого, Азад, иначе бы ты…
– Ба, – прервал его паша. – Ты прирожденный торгаш, а что касается ума, нет равного тебе, Сакр-эл-Бар. Назови сам свою цену, наживись на моем нетерпении и покончим с этим.
– Господин мой, – спокойно ответил он. – Дело не в прибыли. Она не продается.
– Не…не продается? – удивленно повторил паша.
– Нет, если бы ты даже предложил мне за нее твои владения, – был величавый ответ. Потом, более мягким голосом, он прибавил: – Проси у меня все, что хочешь, и я охотно положу все это к твоим ногам, как выражение моей преданности и любви.
– Но мне не надо ничего другого. – Голос Азада сделался нетерпеливым и почти капризным. – Я хочу эту рабыню.
– Тогда, – ответил Оливер, – я обращаюсь к твоему милосердию и прошу тебя обратить твои глаза в другую сторону.
– Значит, ты отказываешь мне? – спросил Азад, высоко подняв голову.
– Увы! – ответил Сакр-эл-Бар.
Наступила пауза. Лицо Азада становилось все грознее и грознее, и глаза, обращенные на его помощника, делались все свирепее.
– Я понимаю, – сказал он спокойно, что совершенно не гармонировало с его грозным видом и не предвещало ничего доброго. Я понимаю; по-видимому, Фензиле была более права, чем я подозревал. Так, так. – Он несколько мгновений смотрел исподлобья на корсара. Потом он заговорил с ним голосом, в котором слышалось подавленное раздражение. – Подумай, Сакр-эл-Бар, – кто ты и кем я сделал тебя. Подумай о всех тех благодеяниях, которые я излил на тебя. Ты мой сотрудник и можешь со временем достичь еще большего. В Алжире выше тебя не стоит никто, кроме меня. Неужели ты так неблагодарен, что откажешь мне в первом, о чем я прошу тебя?
– Будь милосерден, господин мой, и забудь, что ты когда-нибудь просил ее у меня.
– Неужели ты все еще отказываешь мне? Берегись истощить мое терпение. Как я поднял тебя из грязи, так я одним словом могу снова сбросить тебя. Так же, как я разбил цепи, приковывавшие тебя к скамье гребцов, так же я снова могу надеть их на тебя.
– Все это ты можешь сделать, – подтвердил Сакр-эл-Бар. – И если я все же держусь за то, что вдвойне принадлежит мне – и по праву пленения и по праву покупки – ты можешь понять, как важны причины этого. Будь милостив, Азад.
– Неужели я должен взять ее силой? – заревел Азад.
Сакр-эл-Бар высоко поднял голову и взглянул паше прямо в глаза.
– Пока я жив, ты даже этого не сможешь сделать, – ответил он.
– Неверный, мятежный раб, ты противишься мне, мне. Это твое последнее слово?
– Кроме того, что во всем другом я твой раб, о Азад.
Одну секунду паша мрачно смотрел на него, потом, словно приняв решение, направился к двери. На пороге он остановился и снова обернулся.
– Подожди же, – сказал он и, произнеся эту угрозу, вышел.
Сакр-эл-Бар несколько мгновений простоял неподвижно на том же месте, потом пожав плечами, обернулся. Он встретил взгляд Розамунды, который он не мог прочесть и отвернулся. Отчаяние охватило его. Он сознавал, что он совершил ужасный поступок, казавшийся ему теперь совершенно непоправимым. Он понял, что ошибся в своих чувствах к Розамунде, что он не только не ненавидел ее, как он это предполагал, но что любовь его к ней не убита, иначе он теперь не мучился бы так при мысли, что она достанется Азаду.
– Вдруг раздался ее голос, приглушенный, но спокойный.
– Почему вы отказали ему?
Он удивленно обернулся и в ужасе взглянул на нее.
– Разве вы поняли?
– Я поняла достаточно, – сказала она. – Лингва франка не особенно отличается от французского языка. – И она снова спросила:
– Почему вы отказали ему?
Он подошел к ней и стоял, смотря на нее сверху вниз.
– Вы спрашиваете, почему я это сделал?
– Конечно, – сказала она, – хотя это в сущности ни к чему. Или же ваше желание мести так ненасытно, что вы не хотите уступить ни одной унции ее и скорее готовы пожертвовать своей головой?
Лицо его снова сделалось мрачным.
– Да, конечно, – усмехнулся он, – вы только так и могли истолковать.
– Нет, я спросила, потому что я сомневаюсь.
– Понимаете ли вы, что значит сделаться добычей Азад-эд-Дина?
Она вздрогнула, но голос ее был спокоен, когда она ответила:
– Разве это хуже, чем сделаться добычей Оливера Рейса, или Сакр-эл-Бара, или как они вас там называют?
– Если для вас это безразлично, то я больше не буду ему противоречить, – холодно сказал он. – Если я противился ему, то совсем не из чувства мести, а потому, что эта мысль наполняет меня ужасом.
– В таком случае и мысль о вас тоже должна наполнять вас ужасом.
Ее ответ поразил его.
– Может быть, так оно и есть, – сказал он почти шепотом.
Она посмотрела на него, точно собираясь заговорить. Но он возбужденно продолжал, не давая ей перебить себя.
– Бог мой, не хватало только этого, чтобы показать мне какую низость я совершил. У Азада нет тех мотивов, которыми руководствовался я. Я хотел вас, чтобы наказать вас. Но он, о бог мой, – простонал он, закрывая лицо руками.
Она медленно поднялась. Ее охватило страшное волнение. Грудь ее поднималась. Но он не обратил на это внимания. И вдруг, точно луч надежды, мелькнул перед ним совет Фензиле.
– Есть возможность спасения, – воскликнул он. – Спасение в том, чтобы последовать совету Фензиле, продиктованному ей ее хитростью. – Секунду он колебался, смотря в сторону, потом быстро сказал: – Вы должны выйти за меня замуж.