Рафаэль Сабатини – Морской ястреб (страница 15)

Призванный пашой, чтобы дать отчет в своем поступке, он надменно поклялся бородой пророка, что если ему суждено обнажить свою саблю во славу Магомета и служить исламу на морях, то он это будет делать на свой лад, т. е., что острие его сабли не коснется его соотечественников. Ислам, клялся он, не будет в убытке, так как за каждого освобожденного англичанина он доставит двух испанцев, французов, греков или итальянцев.

Он одержал верх, и с ним согласились на том условии, чтобы он выкупал у государства этих рабов. Когда они будут его собственностью, он может поступать с ними, как ему заблагорассудится. Таким образом мудрый Азад разрешил это затруднение, и Оливер-Рейс подчинился этому решению.

После этого он покупал всех англичан- рабов, которых привозили в Алжир, освобождал их и отправлял при случае на родину. Правда, это ему стоило ежегодно довольно большую сумму денег, но он собрал такое огромное богатство, что ему было легко уплачивать этот налог.

Читая хронику лорда Генри Года вы, может быть, придете к заключению, что в своей новой жизни сэр Оливер забыл все, что произошло с ним в его корнваллисском доме, забыл женщину, которую так любил и которая так легко поверила в то, что он убил ее брата. Вы будете это думать только до тех пор, пока не прочитаете, как он однажды встретил между пленными английскими моряками, привезёнными в Алжир Бискайн-эл-Бораком – его помощником – юношу из Хелстона в Корнваллисе, по имени Пит, отца которого он знал.

Он отвез этого юношу в свой роскошный замок около Баб-ел-Уэба, обращался с ним как с почетным гостем и проговорил с ним целую ночь обо всем, что произошло на его родине за два года его отсутствия. В эти часы летней ночи у него явилось безумное желание явиться на родину. Розамунда должна будет открыть ему ту дверь, которую он, в диком горе захлопнул за собой. Она сделает это, если узнает правду, в этом он не сомневался. А он не видел основания теперь скрывать правду и защищать негодяя, сводного брата, которого он теперь ненавидел так же сильно, как прежде любил.

Он тайно написал длинное письмо, в котором изложил все, что с ним произошло. Его хроникер рассказывает, что это письмо могло заставить заплакать камень. Кроме страстных уверений в своей невиновности и обвинений брата, там была ссылка на доказательства, которые должны были рассеять все сомнения. Там говорилось о документе, составленном мастером Бэном и подписанном священником, каковой документ будет ей доставлен вместе с письмом. Пусть она попросит мастера Бэна это подтвердить. Потом он просил ее довести это до сведения королевы и таким образом дать ему возможность вернуться в Англию и получить прощение за свое ренегатство, вызванное невыразимыми мучениями. Он богато одарил корнваллисца и дал ему письмо, которое тот должен был собственноручно передать, и указал ему, где найти нужный документ. Драгоценный документ лежал в библиотеке Пенарроу в книге о соколиной охоте, где, вероятно, лежит и до сих пор, так как его брат не подозревает о его существовании и не особенно интересуется книгами. Питт должен был отыскать в Пенарроу Никласа и добыть этот документ.

Потом Сакр-эл-Бар проводил Питта до Генуи и там посадил его на английское судно. Три месяца спустя он получил ответ – письмо Питта пришло через Геную, которая была в мире с Алжиром и служила средством сообщения с христианами. В этом письме Питт сообщал ему, что он сделал все, что желал сэр Оливер, нашел с помощью Никласа документ и собственноручно вручил его и письмо миссис Розамунде Годольфин, которая теперь жила с сэром Джоном Киллигрю в Арвенаке, но после того, как она узнала, кто его послал, она в его присутствии бросила их, не читая, в огонь и отпустила его, не выслушав его рассказа.

Сакр-эл-Бар провел ночь под открытым небом в своем благоухающем саду, и рабы его в ужасе сообщили, что слышали его рыдания. Если действительно сердце его обливалось слезами, то это было в последний раз в его жизни. После этого он стал еще неумолимее, еще более жестоким и насмешливым, чем когда бы то ни было, и больше не интересовался освобождением рабов-англичан. Сердце его превратилось в камень.

Прошло пять лет с той весенней ночи, когда он был схвачен Джеспером Леем, и он стал грозою морей. Целые флотилии выходили в море с Мальты, из Неаполя и Венеции, чтобы покончить с ним. Но аллах охранял его, и Сакр-эл-Бар выигрывал одну битву за другой во славу ислама.

Весной пятого года он получил второе письмо от корнваллисского Питта, которое показало ему, что на земле все-таки существует благодарность, так как юноша сообщил ему о некоторых, касающихся его вещах. Это письмо открыло старую рану, но оно ранило его и вновь. Он узнал, что писавший его был принужден сэром Джоном Киллигрю дать такое показание о переходе сэра Оливера в ислам, что суд признал его вне закона и отдал все его имущество его сводному брату мастеру Лайонелю Трессилиану. Питт был очень огорчен, что так плохо отплатил сэру Оливеру за его благодеяния, и прибавил, что он лучше дал бы себя повесить, чем говорил бы, если бы знал, что это будет иметь такие последствия.

До сих пор сэр Оливер читал письмо, чувствуя только презрение. Но в письме было нечто большее. Там говорилось, что миссис Розамунда недавно вернулась после двухлетнего пребывания во Франции, чтобы обручиться с его сводным братом Лайонелем и что в июне будет их свадьба. Брак этот был устроен сэром Джоном Киллигрю, так как он хотел найти миссис Розамунде покровителя, а сам, снарядив хорошее судно, решил отправиться в Индию. Все, как писал Питт, одобряли этот брак, так как он соединял два смежных поместья – Пенарроу и Годольфин.

Дочитав до этого места, Оливер-Рейс расхохотался. Брак был одобрен только потому, что, благодаря ему, две полосы земли соединились в одну. Это был брак двух парков, двух поместий, двух кусков пашни и леса, а то, что тут были замешаны двое людей, было чистой случайностью. Комизм всего этого исполнил его душу горечью. Отказав ему из-за того, что она предполагала в нем убийцу брата, она примет в свои объятия настоящего убийцу. А он – негодяй, преступник – из каких глубин ада черпает он мужество проделать этот маскарад! Неужели в нем не было ни сердца, ни совести?

Он разорвал письмо на клочки и решил выбросить все это из головы. У Питта были добрые намерения, но поступил он с ним жестоко. Чтобы рассеяться от этих мучительных мыслей, он решил отправиться в море с тремя галерами и, недели две спустя, на испанской караке, взятой им в плен у мыса Спартель, столкнулся лицом к лицу с мастером Джеспером Леем.

Глава III

Домой

В каюте пленного испанского судна Джеспер Лей в тот же вечер встретился с глазу на глаз с Сакр-эл-Баром.

Сакр-эл-Бар еще не высказывал своих намерений относительно маленького пирата-капитана, и мастер Лей, сознавая себя преступником, боялся самого худшего.

– Наши роли переменились, мастер Лей, с тех пор, как мы в последний раз разговаривали в корабельной каюте, – было загадочным приветствием ренегата.

– Это верно, – подтвердил мастер Лей, – но я надеюсь, что вы припомните, что в тот раз я поступил с вами дружески.

– За известную цену, – напомнил ему Сакр-эл-Бар – и за известную цену вы увидите, что я сегодня буду тоже вашим другом.

В сердце негодяя появилась надежда. – Назовите ее, сэр Оливер, – быстро сказал он, – и если это в моих слабых силах, то, клянусь, я не буду колебаться. С меня довольно рабства, – захныкал он, – пять лет, из них четыре, проведенные на испанских галерах, и не было ни одного дня, чтобы я не молил о смерти. Если бы вы только знали, сколько я выстрадал!

– Никогда страдание не было более заслуженным, – сказал Сакр-эл-Бар голосом, заставившем похолодеть шкипера. – Вы хотели продать меня, человека, не сделавшего вам никакого зла и расположенного к вам, – вы продали бы меня в рабство за двести фунтов…

– Нет, нет, – в страхе закричал тот, – это не входило в мои намерения, вы, вероятно, не забыли то, что я сказал вам и как я предлагал вам отвезти вас домой.

– Да, за известное вознаграждение, это правда, – повторил Сакр-эл-Бар. – И для вас очень счастливо сложилось, что вы сегодня в состоянии заплатить цену, которая спасет вашу подлую шею от веревки. Мне нужен кормчий, – прибавил он в объяснение, – и то, что вы пять лет тому назад сделали бы за двести фунтов, вы сегодня сделаете за вашу жизнь. Поведете ли вы это судно по моему приказу?

– Сэр, – воскликнул Джеспер Лей, который едва мог поверить, что это все, что от него требуют. – По вашему приказанию я поведу это судно в ад.

– Нет, я не собираюсь в Испанию на этот раз, – ответил Сакр-эл-Бар. – Вы повезете меня как раз туда, куда должны были отвезти пять лет тому назад – к устью Фаля и доставите меня там на берег. Вы согласны?

– О, конечно, – с радостью ответил мастер Лей, не раздумывая ни секунды.

– Условия следующие, – объяснил Сакр-эл-Бар. – Вы получите жизнь и свободу, но не думайте, что по приезде в Англию вам позволят уйти. Вам придется вести судно обратно, и когда вы это сделаете, я уж найду способ доставить вас домой, если вы этого пожелаете, а если вы будете мне верно служить, возможно я вас награжу. Если же вы, по вашему обыкновению, попробуете изменить мне, то с вами будет покончено. У вас будут два постоянных телохранителя – вот эти две лилии пустыни, – сказал он, указывая на двух колоссов-нубийцев. – Они будут охранять вас, чтобы ни один волос не упал с вашей головы, пока вы будете верны, при первом же признаке измены они придушат вас. Можете идти, на судне вы совсем свободны, но покинуть его вы можете только с моего разрешения.