Рафаэль Люка – Создание трилогии BioShock. От Восторга до Колумбии (страница 26)
Но Маленькими Сестричками дело не заканчивается. В BioShock 2 есть и другие события, где игроку предстоит сделать выбор. Речь о некоторых ключевых персонажах, которые старательно ему мешают, и о том, оставлять ли их в живых. Мы говорим о Грейс Холлоуэй и Стэнли Пуле. Что касается монстра Гилберта Александера, то он умоляет вас убить его в своих записях, которые успел оставить до потери рассудка. То, как игрок обходится с ними, а также с Маленькими Сестричками, позволяет подсчитать примерный уровень его «милосердия» и «злопамятности». Пусть эти выборы по сути своей безобидны и лишь незначительно влияют на концовку, зато они создают интересную иллюзию. Последние часы игры вы проводите в компании Элеоноры, которую сам Дельта считает дочерью с тех пор, как ему промыли мозги и превратили в Большого Папочку. При этом поведение девушки зависит от того, какие решения принимал Дельта. Элеонора может стать жестоким чудовищем, а может в последний момент проявить сострадание и милосердие – совсем как ее Папочка. Что особо примечательно, реакции Элеоноры на то, что происходит вокруг, вполне отражают ее душевное состояние. Чего стоят короткие фразочки, которые она бросает, когда убивает врагов. Все выглядит так, будто сам игрок своими мыслями и поступками воспитал маленькую девочку. Теперь она сделалась взрослой и независимой и даже надела костюм Старшей Сестры, чтобы «стать сильней». Она живет по заветам своего «отца». Возможно, вторая часть и недалеко ушла от черно-белой морали первой BioShock, но иллюзия, которую она создает, делает выбор интересней и непредсказуемей.
Термин «пропаганда» происходит от постсредневекового латинского названия одной церковной организации – Sacra Congregatio de Propaganda Fide, или Конгрегация пропаганды веры. Ее основал в 1622 году папа Григорий XV, чтобы она распространяла католицизм в некатолических странах. А 360 лет спустя, в 1982 году, папа Иоанн Павел II переименовал ее в Конгрегацию евангелизации народов. Само слово propaganda представляет собой отглагольное существительное женского рода в единственном числе и означает «простирание, распространение, увеличивание».
В наши дни к пропаганде прибегают во многих областях, например в рекламе. Однако особой популярностью она пользуется в политической сфере. Диктатурам – да и не только им – очень важно держать народ под контролем и следить, чтобы все придерживались «правильных» взглядов. Поэтому появились особые инструменты, которые манипулируют людьми и влияют на то, как они воспринимают определенные события.
Нести «благое слово» в народ можно самыми разными способами. Например, можно контролировать всю информацию, можно постоянно повторять короткие и простые сообщения, можно продвигать идеи или персонажей с помощью плакатов, лозунгов, фотомонтажа. Можно устраивать якобы спонтанные демонстрации или намеренно упрощать проблемы. Можно вскармливать в людях чувство страха, промывать мозги молодым, насаждать свои идеи через искусство. Можно ввести цензуру в средства массовой информации (в прессе и на радио). Ну и, конечно, можно потакать стадным инстинктам толпы – ведь почти каждый человек всегда хочет быть на стороне большинства, не задумываясь, правильно это или нет.
В истории мы встречаем массу печально известных примеров, когда пропаганда поддерживала диктаторские режимы. Чаще всего вспоминают Иосифа Сталина, «отца народов», который, ни секунды не колеблясь, уничтожал своих противников и отправлял их в ГУЛАГ. Саддам Хусейн тоже не скупился на средства ради культа личности: цензурировал прессу, расставлял в городах статуи и вешал портреты в свою честь и т. д. А нацистская партия Адольфа Гитлера зашла так далеко, что основала Министерство народного просвещения и пропаганды во главе с Йозефом Геббельсом. Северная Корея, Китай Мао Цзэдуна, Куба – во всех этих странах режим сделал пропаганду главным оружием и благодаря ей стоял у власти. Однако не будем забывать, что и так называемые демократические страны тоже не стесняются манипулировать общественным мнением.
Чтобы подчеркнуть тему игры и придать достоверности сюжету и персонажам, разработчики BioShock обратились к классическим методам пропаганды. В Восторге царит культ личности его основателя, Эндрю Райана. На плакатах мы читаем хвалебные лозунги в его поддержку («Эндрю Райан: дорога в будущее»), его статуя встречает игрока, когда тот еще только входит в маяк. Райан использует все привычные средства пропаганды, чтобы возвыситься в глазах жителей, что вообще-то противоречит его собственной идеологии, согласно которой каждый человек должен быть свободным и прислушиваться лишь к самому себе. А ведь предполагалось, что на ней будет держаться весь Восторг. Райан, конечно, попытался скрыть свои намерения. Так, он насаждал свои идеи и ценности через весьма простую аллегорию, которая встречается в Восторге почти что повсеместно, – через образ «Великой цепи», звеном которой должен был стать каждый житель: «Все мы движем Великую цепь, а Великая цепь движет нас». Лэмб напомнит о нем Райану, когда тот заявит, что в его городе нет места религии. За усиленной пропагандой частенько следует тоталитарный режим – вскоре он воцарится и в Восторге. В какой-то момент Райан решает ввести смертную казнь, и, чтобы подсластить горькую пилюлю, по радио передают небольшую сценку:
А чтобы заткнуть рот Лэмб, Райан без колебаний крадет ее и тайно ссылает в тюрьму.
К слову, враги Райана обратят его же оружие против него самого. Когда Фонтейн возглавит революцию под псевдонимом Атласа, он развесит на стенах плакаты с вопросом: «Кто такой Атлас?» На них будет изображена фигура человека в подчеркнуто героической позе. А Лэмб воспользуется своим психологическим образованием и как следует идеологически обработает бедняков Восторга, чтобы они пошли за ней.
Исследуя подводный город, игрок может заметить, что пропаганда в нем не ограничивается происками тех, кто стоит или хочет встать у власти. Повсюду висят плакаты и рекламные объявления, которые, по сути дела, подталкивают горожан к злоупотреблению плазмидами. Цель очень проста: поддержать местную экономику и сделать богатых еще богаче. До побочных эффектов никому нет дела. В конце концов, это приведет город на край гибели. Оцените сценку, которую время от времени передают через громкоговорители.
Публичные сообщения не только без конца нахваливают жизнь в Восторге, но и предупреждают жителей, чтобы те не нарушали закон. Вот один из примеров: «Всем нам нужно оплачивать счета, и искушение нарушить комендантский час, чтобы добыть еще немного АДАМа, простительно, но само нарушение непростительно. Соблюдайте правила и будьте счастливы».
Как мы видим, порой в видеоиграх используются средства пропаганды, которые помогают раскрыть сюжет и тему. Однако иногда сами игры становятся пропагандой. Например, некоторые игры о войне превозносят идеологию американской армии (Medal of Honor: Warfighter, Homefront и другие), хотя сама американская армия не имеет к ним никакого отношения и они точно не разрабатывались как орудие для вербовки, в отличие от той же America’s Army. Надо упомянуть и Burnout Paradise, игру совсем иного жанра. Ее покупатели с удивлением обнаружили в ней билборды, которые призывали голосовать за Барака Обаму на выборах 2008 года. Что бы вы ни думали о такой практике, похоже, что некоторые современные издатели вовсе не стесняются таким образом влиять на общественность, особенно на молодежь.
Вот и BioShock Infinite тянет за те же самые ниточки. Колумбия – это еще один город, где правит пропаганда, только на сей раз она взывает к патриотизму и требует от горожан «чистоты». Для разработчиков это отличный способ не только выступить против расизма, но и вывести на свет определенные недостатки общества и подчеркнуть их опасность.
Создатели видеоигр, которые глубоко преданы своему делу, – штучный товар, даже в наши с вами дни. Многие до сих пор убеждены, что игры сводятся к элементарным развлечениям или годятся только для детей с подростками. Но команда Irrational Games, как мы уже видели, не боится разрабатывать «идейные» игры, где содержание тесно связано с формой. В случае BioShock и Infinite, они пытались заставить игрока задуматься о самом себе и для этого создавали в своих проектах крайне утрированную версию реальности. Как говорит Кен Левин, «не существует такой темы, с которой видеоигры не вправе связываться». Однако сам он не спешит занимать какую-либо конкретную позицию по отношению к своим проектам. Вместо этого он сравнивает их с тестом Роршаха[52]: каждый видит в них то, что хочет увидеть. Однако BioShock все-таки позволяет сделать некоторые выводы. Она рассказывает историю закрытого общества, где объективизм стоял во главе угла – и это общество буквально развалилось на части. Пожалуй, мы можем предположить, что Кен Левин не считал эту философию хоть сколько-нибудь жизнеспособной.