Рафаэль Лафферти – Дни, полные любви и смерти. Лучшее (страница 69)
– Как можно угадать, куда ты показываешь своим хитрым трехсуставным пальчиком?
– На мужскую звезду, которая затерялась меж звезд-евнухов.
– Да, я вижу ее, Ореада. Хорошо, я загадаю желание. Ну что, теперь ты ответишь мне?
– Через полчаса. Я должна спросить двух людей.
И Ореада убежала. Сперва она пришла домой поговорить с матерью.
– Мама, почему наш отец такой ребячливый? Может, он просто до сих пор еще мальчик?
– Да, Ореада. Он маленький мальчик.
– Но через несколько лет он станет наконец мужчиной, а не милым мальчишкой?
– Надеюсь, Ореада.
– Значит, через несколько лет вы сможете завести собственных детей? То, что он из хитропалых, больше не будет мешать?
– Не знаю, Ореада. И вряд ли узнаю. Когда он повзрослеет, я буду давно мертва.
Ореада выбежала из дома. Она направилась в монастырь, который находился за ее старой школой. Вошла, поднялась по лестнице, прошла по коридору. Она точно знала, куда идет, – хитропалые легко находят друг друга. К тому же как раз минуло восемь лет. Ореада открыла дверь. Сестра Мэри Дактиль раскладывала пасьянс железными картами.
– Сколько вам лет? – спросила Ореада.
– Триста восемьдесят пять, – ответила сестра Мэри Д., не поднимая головы. – Если б я не дала обет, то сейчас бы уже могла завести семью.
Ореада снова побежала. Она бежала к Селиму, который ждал ее на улице под звездами. Она плакала. Нет, она рыдала.
– Мой ответ «нет», – проговорила она сквозь слезы.
В свете звезд смуглое лицо Селима стало настолько бледным, насколько вообще способен побледнеть сириец. Но Селим не сдавался.
– Ореада, ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – сказал он. – Может, мы попробуем выковать другой ответ из железа? – произнес он с отчаянием.
– Это железно, – прорыдала она. – Мой ответ «нет».
И убежала так быстро, что ее никто не догнал бы.
Ореада плакала в глубине своей горы. Захлебывалась горячими, жгучими слезами. И эти слезы были вовсе не из железа. Нет, не из него.
Из ее глаз лился поток, в котором ароматическая соль смешивалась с канифолью. Ведь именно с этими веществами работают кузнецы.
Планета Медведей-Воришек
Рассказ «Thieving Bear Planet» завершен в январе 1980 г. и опубликован в антологии «Universe 12» под редакцией Терри Карра в 1982 г. Включен в авторский сборник «Iron Tears» («Железные слезы», 1992).
Предисловие[131]
«Аномалии – это непорядок» – так пишет Р. А. Лафферти в самом начале рассказа «Планета Медведей-Воришек». Простим читателя, если он вдруг подумал, что автор говорит о собственной карьере и работе. На самом деле он имеет в виду вороватых медведей с другой планеты, живущих согласно своим законам. Когда речь заходит об инопланетянах, писатели-фантасты часто демонстрируют нам людей, наряженных, так сказать, в неземные медвежьи костюмы. Но Лафферти, здесь и в других рассказах, удается создать абсолютно достоверные и оригинальные образы инопланетян, которые, с одной стороны, будоражат читателя, а с другой – затмевают традиционный подход к изображению инопланетных рас в научной фантастике.
Как всегда, текст Лафферти очень емок, в нем много как бы случайных, но очень значимых ответвлений – мало кто из писателей на такое способен. Возьмем, например, небрежную отсылку к «Указателю планет и их расположения». Этот каталог упоминается в самом начале рассказа, что говорит о твердом намерении человека втиснуть неизведанное в клетку логики, применить привычные методы и схемы, описанные в каталоге, включая абсолютно иррациональные заявления предыдущих исследователей планеты. Или возьмем роскошное описание праздничного обеда, ставшего для медведей-воришек грандиозным искушением: они выкрали еду прямо из желудков исследователей. И не только свинину и бобы, но и много чего другого… В общем, читатель имеет шанс ощутить это нутром. Такие «шаги в сторону» от основного сюжета – как маленькие водовороты, насыщающие повествование энергией.
«Чувствовать нутром», «странно, но чудесно» – такие слова приходят на ум, когда размышляешь о прозе Лафферти. В сжатую форму сказки-небылицы автор вкладывает невообразимо много. Некоторые космические оперы не втиснули бы столько событий даже в трилогию! Космическая опера, в лучшем своем проявлении, – всего лишь подражание: это лишь коммерческая система доставки читателям самых необычных ситуаций, описанных в произведениях научной фантастики. (Как у раннего Аластера Рейнольдса, например.) У Лафферти же традиционные темы фантастов – контакты с инопланетянами, вторжение пришельцев, исследование космоса – как драгоценности, спрятанные под перевернутыми выщербленными чашками: пусть читатель гадает, где скрыто истинное сокровище. Но будьте осторожны – если вдруг догадаетесь, где оно, и поднимете чашку, сокровище, скорее всего, изменит форму, у него вырастут ноги, оно спрыгнет со стола и поскачет прочь.
Это, кстати, относится и к пресловутым медведям-воришкам. Их изначальная форма очень мила. Они способны летать, и не столько потому, что кости у них легкие, – по своей структуре они напоминают развевающийся локон. Поначалу они кажутся симпатичными, но затем становятся очень и очень жестокими, и исследователи попадают в ловушку событий, которые не могут контролировать. Но Лафферти на этом не успокаивается. Было бы просто сейчас взять и довести повествование до вполне удовлетворительного конца, но он грубо ломает свою же собственную историю, и начинается второе действие, которое заставляет читателя подвергнуть сомнению… абсолютно все. Наверное, это просто шутки медведей? Неужели нет никакого оживляющего прибора? И наконец: почему же вся эта структура, выстроенная автором, не падает и не разбивается вдребезги?
Помимо множества глубоких идей и невероятных поворотов событий, рассказ о медведях-воришках несет в себе очень важный посыл. В нем подчеркивается неспособность постичь представителя чужой расы, говорится о выплескивающемся в космос противостоянии между логичным и алогичным в нас самих – и это притом что человек интуитивно понимает: он никогда не сможет узнать все о своем собственном мире, не говоря уже о других мирах или Вселенной, где мы обитаем. Но невозможность узнать это все на самом деле прекрасна.
Немногие писатели решились бы размышлять на такие темы и придумать историю одновременно жуткую и смешную, да к тому же очень своевременную. Лафферти, как и во всех его лучших работах, удается передать читателю динамику повествования и даже своего рода радость, проступающую на каждой странице странного будоражащего произведения, которое ведет к единству, заставляет смотреть в глубину и завершается в итоге красивым финалом.
Планета Медведей-Воришек[132]
1
Минуй меня судьба лихая
И вороватых мишек стая.
То, что произошло на планете Медведей-Воришек, явно нуждалось в простом объяснении. Потому что, как однажды сформулировал великий Реджинальд Хот, «аномалии – это непорядок».
Примерно раз в десять лет кто-то одержимый страстью к систематизации затевал масштабную работу с целью составления каталога «Указатель планет и их расположения» и предпринимал новое исследование аномалий. Это исследование никоим образом не могло миновать планету Медведей-Воришек.
«Планета не представляет опасности ни для человеческой жизни или деятельности, ни для его телесного здоровья, и лишь некоторую – для его душевного равновесия – так написал великий Джон Чансел около века тому назад. – Здесь почти повсеместно идеальный климат, но это не то место, где легко разбогатеть. Окружающая среда спокойна и экологически сбалансирована, а красоты природы просто зачаровывают, но планета оказывает странное воздействие на некоторых из прибывших, в результате чего они вынуждены писать строки, не являющиеся истиной, что и происходит со мной в данный момент». Для судового журнала запись довольно необычная.
И еще одна старинная запись, другим почерком: «Здесь нечего покорять. Это довольно бедная и непредсказуемая планета. Все на ней происходит не так. Я бы сказал: все происходит не так самым приятным образом. Но тем не менее не так».
И вот еще одна экспедиция из шести исследователей. Джордж Махун (видом он напоминал борца, и ум у него был борцовский – ищущий, цепкий, просчитывающий самые выгодные ходы), Элтон Фэд (с глубокими знаниями, но ученый не блестящий), Бенедикт Крикс-Краннон (смуглый красавец, мастер на все руки), Люк Фронза (он считался в отделе «многообещающим», но что-то слишком долго задержался на этой стадии), Сельма Ласт-Роуз (она была совершенством, можно ли что к этому добавить?), Гледис Макклейр (милая, одаренная, но не гений, а исследователь обязан быть гением) и Дикси Лейт-Ларк (воплощение духовности!) – все они высадились на планете Медведей-Воришек. Они не были опытными исследователями, это было новое поколение. Тем не менее члены команды уже успели проявить себя специалистами по исследованию аномалий.
– Неплохое местечко, хотя мало на что пригодно, – заявил Джордж Махун, не пробыв на планете и десяти минут. – Почему же никто из прежних исследователей не сказал просто, что планета «пригодна лишь для маржинального и субмаржинального использования; при предварительных исследованиях оценивается как бедная основными, радиоактивными и редкоземельными металлами; ее запасы топлива невелики, планета не рекомендуется к освоению в этом столетии, поскольку существуют места гораздо более перспективные», или что-то в этом роде. Почему в отчетах столько непонятной белиберды? Хотя мне тут нравится. Приятное местечко для краткого отдыха.