Рафаэль Лафферти – Дни, полные любви и смерти. Лучшее (страница 32)

Во всех его фильмах присутствует некая нереальность, призрачность, как будто их снимали где-то под землей, при плохом освещении или при неярком лунном свете. Не забывайте, что химической основой телепоказов был селен (металл, который на самом деле никакой не металл), названный так в честь Селены – Луны. Чтобы передать жизненность и динамику сцен, Бентли не пользовался «движущимися картинками» или быстро сменяющими друг друга кадрами. Хотя Майбридж примерно в то же время создавал свой зоопраксископ[67], первый в мире прибор для проецирования движущихся картинок, Аврелиан Бентли не знал о его работе. Позже Сэмюэл Дж. Перри и Гиффорд Хаджен применили технику движущихся картинок, но Бентли этого избежал – что, возможно, к лучшему. Каждый из его получасовых «живых» фильмов, появлявшихся впервые в телеприемнике, был записан на одной-единственной матрице, одним кадром, после чего история начинала жить и развиваться сама собой. В некотором смысле это были фильмы без определенной последовательности кадров (подобного эффекта «свободы от порядка» позже пытались достичь представители других видов искусства, однако безуспешно). В этом отчасти и заключалась «призрачность» творений Бентли, именно это наделяло их таким очарованием и силой воздействия. Каждая драма становилась одним развивающимся моментом вне времени и пространства, хотя все сцены снимались главным образом в Нью-Йорке и на Сосновых пустошах Нью-Джерси.

Конечно же, ранние фильмы Бентли были немыми, но в данном случае не будем заходить слишком далеко с «конечно же». Медленный звук, как и медленный свет, – характеристика селена, и вскоре мы обнаружим, что на самом деле звук неким образом проникал в отдельные сцены драм, но только после многочисленных просмотров. Было это специально задумано или вышло чисто случайно, не суть важно. Главное, что эти ранние фильмы совершенно уникальны.

В 1873 году Аврелиан выпустил тринадцать драм «медленного света». Тринадцатая, загадочные «Стряпчие из Филадельфии», не была отмечена логотипом Бентли; кроме того, она вышла уже после его смерти, хотя он играл там немаловажную роль. Итак, вот эти драмы.

Кларинда Каллиопа, возможно одна из величайших актрис Америки да и всего мира, в этой драме играет главную героиню по имени Пейшнс Палмер. Лесли Уайтмэншн исполняет роль Саймона Легри, Кирбак Фуайе играет злодея по кличке «Кнут», Пол Маккоффин – «Бальзамировщика». Хайме дель Дьябло выступает в роли «Иезуита», одного из самых опасных персонажей. Торрес Мальгре играет «Работорговца», вооруженного поддельным сертификатом, который гласит, что Пейшнс имеет примесь черной крови, а значит, должна вернуться в рабство на остров Сен-Круа. Инспиро Спектральски играет «Пантеру» (человек ли он? или призрак?), изображая зло, пришедшее, возможно, из-за пределов нашего мира. Юбер Сен-Николя играет «Опекуна», который на самом деле лжеопекун.

«Злоключения Пейшнс» динамичны и аллегоричны. Аллегоричны, ибо символизируют противостояние добра и зла, света и тьмы, смекалки и тупого невежества, жизни и смерти, открытости и интриганства, любви и ненависти, отваги и адского страха. Пожалуй, ни одна телевизионная драма не сравнится со «Злоключениями» по накалу страстей и по силе воздействия на зрителя. Снова и снова Бальзамировщик, внезапно появляясь из мрака, хочет уколоть Пейшнс иглой с бальзамирующей жидкостью, после чего бедная девушка превратится в живого закостеневшего мертвеца. Снова и снова Кнут готовится исполосовать ее своим длинным бичом с ядовитым железным наконечником, а это – мгновенная смерть. Снова и снова Работорговец и Саймон Легри стремятся поработить ее нежное тело, а Иезуит и Пантера – душу. Таинственный же Опекун как будто бы всегда готов прийти на помощь, но каждая его попытка спасти героиню приводит к обратным, причем катастрофическим, последствиям, заставляя зрителя усомниться в его честности и искренности.

Самая яркая сцена драмы – дуэль локомотивов, которая происходит грозовой ночью в грузовом порту Уэст-Ориндж. Несчастная Пейшнс вновь и вновь попадает в западню на железнодорожных эстакадах, по которым туда-сюда носятся грохочущие локомотивы, ведомые ее преследователями (создается впечатление, что этот грузовой порт состоит исключительно из железнодорожных эстакад). Пейшнс, захватив наконец собственный локомотив, старается ускользнуть от врагов, но их ревущие машины несутся со всех сторон, так что, когда локомотивы сближаются, от неминуемой гибели ее отделяет какая-то доля секунды, в которую она, впрочем, успевает увильнуть в сторону.

Всякий раз, проносясь с грохотом мимо, Бальзамировщик заносит свою смертоносную иглу, Кнут замахивается отравленным бичом, Работорговец потрясает фальшивым сертификатом, и только благодаря фантастической гибкости тела героине удается увернуться от жадных рук в момент сближения, после чего локомотивы с ревом проносятся мимо.

Кажется совершенно невозможным, что они так тесно сближаются – и при этом избегают столкновения, в последнюю секунду перескочив на другой путь. А потом (О Боже, помоги!) Пантера (человек ли он? или дьявол?) выпрыгивает из своего локомотива и заскакивает на локомотив Пейшнс. Вот он уже прямо за ней, но она не видит его. Он подкрадывается ближе… впрочем, кульминация «Злоключений» происходит не в грузовом порту, а в тайном заброшенном городке посреди Сосновых пустошей Нью-Джерси, в замке с очень дурной славой. В этом мрачном месте враги Пейшнс набирали банду загонщиков (с расслабленными до идиотии лицами и отрезанными языками) и науськивали псов-ищеек, чтобы те затравили девушку до смерти. Она где-то раздобывает большой воз, груженный соломой и запряженный шестеркой крупных резвых лошадей. Мрачной грозовой ночью мчится девушка на этой колеснице, погоняя коней, по изломанно петляющей дороге (из-за того что вокруг все время вспыхивают молнии, повороты кажутся еще более резкими и ломаными, как и вообще все вокруг). Естественно, дорога ведет к замку. Псы, клацая зубами, прыгают высоко в воздух, стараясь вцепиться в Пейшнс, но им не удается сдернуть ее с фургона.

Но Пантера (человек ли он? или чудовище?) запрыгнул на ее воз с сеном позади нее, и она его не видит! Вот он уже навис над ней – но тут Пейшнс Палмер и совершает задуманный ход. Ловко и храбро правя лошадьми и следуя своему плану, она поднимает высоко в воздух металлический ключ. Притянутая им ослепительная молния ударяет прямо в воз, и сено вспыхивает. Пейшнс в последнюю секунду спрыгивает с полыхающей повозки, и огнедышащий ад на полной скорости врезается в замковые ворота. Замок Зла, все его постройки и город вокруг охватывает очищающий огонь – таков пламенный финал одной из величайших драм с погоней.

Кстати, этот финал мы встретим еще не раз. Благодаря «медленному свету», свойственному селену, эта живая яркая сцена просачивается за рамки себя самой и призрачно накладывается, когда слабее, когда сильнее, на все двенадцать последующих драм.

Это вторая из телевизионных драм Аврелиана Бентли, снятых в 1873 году. Кларинда Каллиопа, одна из самых талантливых актрис своего времени, здесь исполняет роль Мод Тренчант, девушки-детектива. Лесли Уайтмэншн, Кирбак Фуайе, Пол Маккоффин, Хайме дель Дьябло, Торрес Мальгре, Инспиро Спектральски и Юбер Сен-Николя играют опасных героев и зловещих персонажей, хотя невозможно точно понять, кто они и какие цели преследуют. Так что вживаться в эту кровавую и захватывающую драму приходится, практически не зная деталей.

«Жадные кинжалы» еще в большей степени, чем «Злоключения Пейшнс», кажутся совершенно свободными от рамок времени и последовательности событий. Все это – одно разворачивающееся перед нами большое мгновение, полное растущей интриги и напряженности, но не подчиняющееся какому-либо порядку действий. Вкупе с определенными недостатками либретто это часто приводит к непониманию происходящего.

Либретто совершенно неудобочитаемо – листок очень темный и весь испещрен пятнами. Химический анализ показал, что это человеческая кровь. Мы предполагаем, что Бентли специально рассылал своим клиентам листки, запятнанные свежей кровью, чтобы, так сказать, настроить на нужный лад. Но с течением времени пятна расплылись, и на листках теперь не разобрать ничего вообще. В любом случае драма чрезвычайно интересна, и, кстати, это первая драма с убийством, поставленная на телевидении.

Можно почти не сомневаться, что Мод Тренчант, девушка-детектив, побеждает всякое зло, встречающееся на пути, и раскрывает всевозможные преступления, но подробности ее приключений, увы, утрачены навсегда.

Третья драма Бентли демонстрирует многогранную Кларинду Каллиопу в роли юной Джули Мидоублум. Фильм повествует о радостном и глубоко аллегоричном «путешествии в лето». Это первая из теледрам Бентли, где появляется звук. Мы слышим звуки окружающего мира, вначале слабые, затем более отчетливые. Звуки природы, деревенской обыденной и праздничной жизни, сельской ярмарки. И хотя кажется, что звуки возникли случайно (еще один призрачный побочный эффект селеновой магии), они подтверждают теорию о том, что оригинальное название драмы должно звучать так: «Большая велогонка. Пастораль».