Рафаэль Гругман – Светлана Аллилуева. Пять жизней (страница 21)
Она запомнила эту обиду. Этого она брату не простила, как и того, что его руками по распоряжению отца был осуществлён развод с Гришей Морозовым. Но вновь мы забежали немного вперёд.
Правда, которую она узнала о маме, оказалась жестокой. Пошатнулась вера в величие отца, в его правоту во всём, в необходимость беспрекословно подчиняться его воле — и он, не привыкший ни перед кем оправдываться, будет ещё оправдываться перед ней и выкручиваться, когда дочь станет задавать вопросы. И будет ругать сына Берии Серго, потому что испугается за психическое состояние дочери, когда узнает, что тот привёз ей в подарок с фронта немецкий трофей, пистолет.
С этого момента начался конфликт с отцом, сначала внутренний, безмолвный, который в тот же год, в годовщину самоубийства Надежды Аллилуевой, выплеснулся наружу, на Каплера, случайно оказавшегося рядом с ней, а на следующий год — ударом по самолюбию отца, когда по окончании школы она заявит ему, что хочет перейти на фамилию матери…
Светлану, когда она узнала правду, раздирали противоречия. Сперва ей казались кощунственными обуревающие её сомнения о величии отца, когда шла кровопролитная война и все надежды на победу связывались с именем Сталина, когда, как писали газеты, с его именем на фронте бойцы поднимались в атаку и бросались на амбразуру вражеских пулемётов. И в военной кинохронике, которую крутили в их куйбышевской квартире, постоянно звучал лозунг: «За Родину!», «За Сталина!». Так писалось на броне танков. А она ведь тоже была Сталиной…
…Ненадолго в Куйбышев прилетел Вася, повидать жену Галину Бурдонскую, родившую сына.[42] Марфа Пешкова, школьная подруга Светланы, вспоминала, как Василий, прилетев на военном самолёте в Ташкент, где их семья находилась в эвакуации, уговорил её маму отпустить её в Куйбышев повидаться со Светой.
Душевные волнения — источник литературного вдохновения. Светлана в Куйбышеве была одинока — она ни с кем не могла поделиться переживаниями, крик души выслушал бумажный лист, как будто только для этого предназначенный.
Несомненно, Светлана читала Пушкина, «Каменный гость», и была впечатлена ожившей статуей командора, пришедшей на зов доны Анны. Светлана почувствовала себя ею. Она прочла Марфе стихотворение, которое её потрясло: Светлана пришла на кладбище и увидела идущую ей навстречу ожившую скульптуру матери.
…В Куйбышеве она начала писать короткие рассказы, один из них, «Перегонки», она прочла Марфе, ставшей первой слушательницей: о лихом водителе, который мчался наперегонки с поездом. Он его обогнал, но погиб — такая вот трогательная история о бесшабашном водиле (им вполне мог быть её брат, любивший скорость и отличавшийся безрассудством).
Хотя между братом и сестрой было всего лишь пять лет разницы, Василий в воинской форме выглядел солидным, и хоть они не были дружны, в первые месяцы войны она им гордилась. К лётчикам в ту пору относились уважительно, понимая, что во многом победа зависит от того, кто завоюет господство в воздухе. Пока преимущество было на стороне Люфтваффе. Но Вася быстро продемонстрировал сестре, что свои подвиги совершает на другом фронте (любовно-алкогольном) и воюет преимущественно с женщинами.
Марфа вспоминала, как однажды Василий ввалился с пьяными друзьями в комнату, в которой девочки находились вместе с его женой, и потребовал, чтобы Галя рассказала им анекдот. Она стала отказываться. Тогда он подошёл к жене и ударил её изо всей силы. Она упала на диван. Светлана резко сказала ему: «Выйди вон, немедленно». Он смутился, развернул пьяную компанию, и они покинули комнату.[43]
Это только один из примеров, показывающий, насколько они были чужими и почему Светлана лишь раз за все годы, когда брат находился в заключении, навестила его во Владимирской тюрьме, куда она приехала вместе с его третьей женой, Капитолиной Васильевой. Сделано это было по инициативе Хрущёва, пригласившего в декабре 1954 года Светлану для беседы, — он искал решение, как вернуть Васю к нормальной жизни.
В Куйбышеве Светлана стала другой, на несколько лет повзрослевшей, тоскующей по отцу, Москве и довоенной жизни. «Золотая молодёжь», дети высокопоставленных родителей, учившиеся с ней в одной школе и получившие неожиданную свободу, вели себя разнузданно — иногда учителя даже отказывались заходить в класс. Света чувствовала отвращение к ним и ни с кем не сдружилась.
В Куйбышев была эвакуирована московская филармония. Увлечением Светланы (на всю жизнь) стала классическая музыка, она стала посещать филармонические концерты. Там она услышала Седьмую симфонию Шостаковича.
Как только немцы были отброшены от столицы и опасность захвата Москвы миновала, Сталин уважил многочисленные просьбы дочери и разрешил семье вернуться в Зуба-лово. В июне 1942-го вместе с Александрой Накашидзе и няней Света вернулась в Москву. Вместе с ней приехали Анна Сергеевна с сыновьями, четырёхлетняя Гуля с няней и Галина Бурдонская с сыном.
За короткий срок Вася успел сделать стремительную карьеру. В апреле 1940-го он окончил авиаучилище, получив звание лейтенанта. Через год, непонятно за какие заслуги, проскочив звание старшего лейтенанта, он стал капитаном. В этом звании он начал войну в тихой должности лётчика-инспектора при главном штабе ВВС. В декабре 1941-го он уже был майором, а ещё через два месяца, минуя очередное воинское звание, не достигнув 21-летия, — стал полковником.
В войну в тылу сделать такую карьеру? Для этого надо быть любимым сыном товарища Сталина (Яша не был таким и поплатился судьбой обычного советского офицера, оказавшегося в первые дни войны на передовой).
…Дача в Зубалове, где семья Сталина, вернувшись из эвакуации, надеялась поселиться, была взорвана при подходе немецких сил. Она начала отстраиваться, но пока строительство не было завершено, все разместились во флигеле: Вася с семьёй, Гуля с няней и Светлана со своей няней.
Дипломатия дочерей
Существует термин «женская дипломатия», но нет почему-то термина— «дочерняя дипломатия». А зря.
Как известно, президента США Рузвельта на Ялтинской конференции сопровождала дочь Энн, хотя помимо дочери у него было пятеро сыновей. Черчилль также приехал в Ялту с дочерью, хотя логичнее было бы приехать с сыном Рэндольфом. Черчилля сопровождала младшая дочь Мэри, бывшая всего лишь на четыре года старше дочери Сталина. Она часто сопровождала отца в поездках и в том числе побывала в Потсдаме, где летом 1945 года состоялась последняя встреча лидеров Большой Тройки: Черчилля, Трумэна и Сталина.
А с чего это началось? Почему дочери Черчилля и Рузвельта стали сопровождать в поездке своих отцов? Кто был инициатором несостоявшейся дипломатии дочерей?
В Москву 12 августа 1942 года прилетел Уинстон Черчилль. Это была его первая личная встреча со Сталиным и первый визит в Россию. Тем же самолётом в Москву прибыл Аверелл Гарриман, личный представитель Рузвельта. Переговоры в Кремле проходили с 12 по 15 августа. На фронте в эти дни ситуация для Красной Армии складывалась катастрофически.
В районе Сталинграда немецкие войска прорвались к Волге, а с падением Ростова-на-Дону (23 июля) для вермахта открылся прямой путь на Кавказ. В случае продолжения успешного германского наступления и форсирования Волги была бы перерезана транспортная артерия, по которой бакинская нефть переправлялась на нефтеперерабатывающие заводы. Без топлива для танков, самолётов и автогрузового транспорта, без подвоза питания и боеприпасов армия не смогла бы сражаться. Катастрофическая ситуация возникла бы в случае захвата нефтепромыслов. Для Сталина крайне важно было убедить союзников без промедления открыть в Европе Второй фронт, который отвлёк бы на себя часть немецких дивизий.
Переговоры проходили хоть и дружелюбно, но нервно, и в какие-то моменты, особенно на второй день, сопровождались резкими взаимными выпадами. Черчилль заявил, что союзники не готовы открыть в Европе Второй фронт ранее 1943 года, зато обещал в ближайшее время приступить к сокрушительным бомбардировкам промышленных центров Германии и начать наступление в Северной Африке. Сталин же, когда под Сталинградом решался исход войны, не желал выслушивать его аргументы и требовал высадки войск союзников во Франции.
Их встреча завершилась полным провалом. Черчилль был рассержен и готов был немедленно покинуть Москву, однако британский посол в Москве Арчибальд Керр уговорил его провести ещё одну встречу со Сталиным.
Сталин, понимая, что резкий тон, выбранный им в первый день, может привести к провалу переговоров и к прекращению (или сокращению) военных поставок, решил изменить тон встречи и на заключительный день визита приготовил сюрприз.
…Пятнадцатого августа Александра Накашидзе позвонила в Зубалово и сказала Свете, что отец велел ей быть сегодня в кремлёвской квартире, поскольку вечером он будет обедать с Черчиллем. Светлана хорошо владела английским языком и по дороге в Москву размышляла, нужно ли ей проявить вежливость и сказать несколько слов по-английски, или лучше тихо помалкивать. Ни к какому решению она не пришла, хотя с детских лет по опыту обедов с членами Политбюро знала: говорить нужно только тогда, когда тебя спрашивают. В остальное время надо сидеть и помалкивать.