Рафаэль Дамиров – Последний Герой. Том 2 (страница 9)
– Она после дежурства на выходном. Следак всё-таки. А я – в штабе. Это не хухры-мухры, а бумажки, – я подчёркнуто воздел палец кверху.
– Значит, у тебя более ответственная работа, – кивнула она, подыгрывая моей иронии.
– Угу. С утра надо успеть компьютер включить. Важное дело.
– Можно я первая в душ? – соскользнула с кровати на цыпочках, – пока Машка спит.
– Машки стесняешься? Вы ж, вроде, подруги.
– Ну… нехорошо как-то у подруг парней отбивать.
– В смысле? – фыркнул я. – Мы с ней не вместе. Она тебе ещё вчера сказала – просто живём.
– Ха! Это при тебе она хорохорилась, – тряхнула гривой рыжая, забирая с пола футболку, которую вчера дала ей Машка. – А до этого уши мне все прожужжала: Максим то, Максим сё. Как он изменился, возмужал вдруг резко. Не узнать. От тебя, говорит, мужиком теперь пахнет.
– Да? – я почесал затылок. – А как же вчерашняя история про молоко в супермаркете?
– Ой, да этой ее байке уже сто лет. Может, ляпнула, чтоб ты поревновал. Короче, запала на тебя Маха, только – я тебе ничего не говорила. А я, выходит, сучка. Стыдно сейчас… но я такая вчера была… ну совсем пьяная. И, что страшнее всего – ни фига не жалею. Хоть и гложет там, где совесть должна быть. Хи-хи…
– Ну-у… со своей подругой сама разбирайся, – улыбнулся я. – А совести можешь передать, что Макс вчера был ничейный, свободный агент.
– Ой, так я тебе и поверила, – покачала она головой. – У такого парня и нет девки?
Я лишь пожал плечами – переубеждать не стал. Она чмокнула меня в губы и упорхнула в ванную, прикрываясь одной лишь футболкой.
А я задумался… Машка, Алька… Девчонки интересные, живые. Но в голове всплыла Кобра. Яркая, черноглазая, с характером – та, что держит на себе весь отдел. Кстати… как она там? Надо бы навестить, заодно и новости закинуть. И вообще – надо решать её вопрос с этой дурацкой реабилитацией.
Не ровён час – спишут по надуманной херне. Сейчас это запросто: не прошёл тест у психолога – до свидания, форма. Всё. Ты больше не начальник. Не боец. Ты «тревожный элемент». Верить начали не опыту, не выслуге, а каким-то тестам и вот этим самым бумажкам. Психолог сказал – сдвиг по фазе. И всё, гуляй. Сейчас психологам верят больше, чем сотрудникам. Даже больше, чем свидетелям.
Может, поэтому в полицию всё больше идут женщины? У нас в ППСе уже треть – девчонки. Такого раньше не было. Современные парни – то по здоровью не проходят, то на полиграфе сыпятся, то психиатр говорит: «неустойчив, не рекомендован». Мир меняется… Только вот не всегда понятно – в какую сторону.
– Я думал, не придёшь, – пожал я руку Корюшкину на школьном стадионе.
– Я привык сдерживать обещания, – смущённо улыбнулся он, переминаясь с ноги на ногу возле турников. Был сегодня в нелепых шортах по колено и футболке с замысловатой надписью: «I Paused My Game To Be Here».
– Первая тренировка – втягивающая, – сказал я, покручивая шеей. – Побежали.
Сам после вчерашнего решил не фанатеть – лёгкой трусцой, чтоб только кровь разогнать и суставы не застаивались. Первый круг прошел нормально, прохлада, утро… Но вот Ваня сдался быстро – пробежал два круга, остановился, уткнулся руками в бока.
– Фух… Я не могу!
– Давай шагом, – скомандовал я. – Не останавливайся. Это тебе не в танки рубиться. Это – реальность, танкист.
– Жаль, тут нельзя прокачку купить… закись азота, турборежим… – пробурчал Ваня, волоча ноги.
– Вперёд, Волк! – хмыкнул я и побежал дальше, лёгкой рысцой. А Ваня – шагом, важно, как будто из последних сил выносил раненого с поля боя.
После пробежки – турник. Он посмотрел на перекладину с подозрением, будто это ловушка, с трудом подпрыгнул, повис, дёрнулся раз, дёрнулся два… Раздул щёки, заёрзал ногами в воздухе, но подбородок так и остался где-то значительно ниже перекладины. Даже лбом до нее не достал. Спрыгнул тяжело, как будто мешок с кирпичами упал.
– Сильно плохо? – спросил он виновато, будто профукал Олимпиаду.
– Пока да, – кивнул я. – Но не смертельно.
Ну, не буду же я врать и его хвалить, когда всё так очевидно. Так бойца не воспитаешь.
– Я ни на что не способен… – тихо протянул он. – Только работа в лаборатории, за микроскопом, и танки в сети. Я же говорил…
– Говорил, – согласился я. – А теперь делай выводы. Начал – значит, не бросай.
– Уф… не смогу я… Ты вон какой… А я…
– Отставить упаднические настроения, – велел я. – Не всё сразу. С турником не пошло – будем с другого начинать. Я показываю – ты делаешь.
Я не инструктор, но по молодости занимался самбо, боксом чуток в старших классах. И сейчас вспомнил старые тренировки, как гонял нас тренер и какие иногда давал так называемые разгрузочные тренировки.
– Смотри, – показал я на скамейку. – Десять приседаний. Потом десять отжиманий от скамьи – не от земли, не надо героизма. Надорвёшься ещё. И в конце – немного растяжки, дыхалку восстанови. Потом второй заход.
– А третий?.. – глянул он на меня с тоской.
– На третий не дотянешь. Давай хотя бы два круга для начала. Не сдохнешь – будет праздник.
Я сделал паузу, глянул, как он кивает.
– И как ты вообще физо на зачёте сдаёшь? – хмыкнул я.
– Мне так ставили, – пожал плечами Ваня. – Кто же меня за физо уволит? Я же единственный криминалист в отделе. Семь допусков. Очередь экспертиз.
– Ясно… Здесь твои допуска не канают. Давай, Волк, вперёд. База – это сила.
Корюшкин кивнул, будто я приговор только что зачитал. Несмотря на лёгкость заданий, к концу недолгой тренировки он был, как выжатый тюлень. Мокрый, покрасневший, с волосами, прилипшими ко лбу, но почему-то счастливый.
– Как заново родился… – прохрипел он смущенно. – Никогда так себя не чувствовал… Сейчас съем тарелку пельменей с кетчунезом.
Я хмыкнул.
– Только пельмени, без кетчунеза. Пора разгружать твоего внутреннего волка от сала.
Ваня согласно закивал, хватая ртом воздух, как карась на берегу.
– Если хочешь нравиться девчонкам, – строго проговорил я, вспоминая интернетные статейки, которые уже порядком проштудировал, сам-то тоже физуху набирал, – на будущее: никаких пельмешей и кетчунезов.
– Голодать? – в голосе Вани прозвучал ужас.
– Ни в коем случае, Ваня. Больше белка и растительной еды, – вспомнил я свои молодые годы, когда по динамовской линии в секции самбо пахал, готовясь к соревнованиям. – Без крайностей, но и без поблажек.
– Растительной? Как корова? – вздохнул он, поникнув.
– Чтобы как раз не быть коровой, – усмехнулся я. – Ты парень неглупый, сам поищи в сети, изучи вопрос, как хавать, что хавать, от чего отказаться. Сейчас всё в интернете есть – расписано по шагам. Главное – не перегибай палку, все в меру, Ваня. Как говорит наш начальник штаба, без фанатизма.
– Это да… В курсе немного. Я так-то гуглил раньше, – кивнул он. – Жалко только, что чипсы нельзя.
– Варианта два, Ваня: либо исключить чипсы, либо вырасти до трёх метров. Тогда при твоём весе будешь в норме.
Корюшкин рассмеялся, но как-то с оттенком грусти, будто прощался с любимыми пельмешками навсегда.
– Ладно… Завтра, в это же время?
– Завтра. Здесь. В семь. Не опаздывать, Волчара.
Он кивнул и, тяжело ступая, побрёл к выходу со стадиона. А я ещё немного остался: поболтался на турнике, попрыгал через вкопанные колеса, и, вытирая пот со лба, уже прокручивал в голове следующий шаг в деле. Пора было снова становиться ментом, а не фитнес-тренером.
После стадиона вернулся домой. Принял контрастный душ, на автомате побрёл на кухню – ставить воду на гречку в пакетике. Не люблю гречку, честно говоря, но надо. Куриную грудку – в Машкину мультиварку. Гречка с грудкой – лучшее топливо для набора сухой массы. Не жирной, а чистой, рабочей. Ел и чувствовал себя немного непривычно. Никогда особо не заморачивался по жрачке. Глотал всё, что жуется и не убегает со стола. Но, видимо, во второй жизни созрел до этого спортивного, мать его, питания.
Хотя честно говоря, в прошлой жизни было ведь вообще не до этого. Где там думать о грудках, когда днюешь и ночуешь на работе. А здесь… здесь почему-то хотелось не быть дрыщом. Вот прямо хотелось. Страсть как. Потому что никогда не был.
И это уже начинало получаться. Потому как одежда Максимки сидела всё плотнее. Тело росло, мышцы наливались. И явно быстрее, чем должно бы. Вечерами я еще добивал мышцы гирями – прикупил на «Авито» за копейки (спасибо прогрессу) две пудовки, с ржавчинкой, но по бросовой цене. Качаюсь, так сказать. Но даже с нерегулярными занятиями прогресс выходит какой-то чересчур бодрый.
Вот и Машка, оказывается, заметила.
То ли тело у Максимки генетически одарённое, просто не было толчка… То ли моё сознание, переехавшее в эту оболочку, как-то реорганизовало всё по-новому. Не знаю. Бред, конечно. Но после того, как меня швырнуло из 97-го в сегодняшний день – я теперь зарекаюсь что-либо категорически отрицать. Всё может быть.
Хотя, если по-честному – да и плевать. Главное, что процесс пошёл. И неплохо пошёл.
– Привет, – на кухню вышла заспанная Машка в своих тапках-зайцах и фирменном халатике, который едва прикрывал кружевной треугольник между бедер. Потянулась, зевнула.
– Доброе утро, страна, – я подмигнул. – Кофе будешь?
– Ага, – кивнула она, растирая виски и плюхаясь за стол.