Рафаэль Дамиров – Последний Герой. Том 2 (страница 10)

– Отлично. И мне тогда налей, раз уж ты на ногах.

Машка надула губы, но встала, начала колдовать с кофеваркой.

– А где бобриха моя? – пробормотала, потирая нос. – Я так вчера набубенилась, не помню, как отрубилась. Мы с ней, вроде, на диван рухнули, а дальше – провал.

– Ушла, наверное, – пожал я плечами.

– Странно… Даже не разбудила. Я вообще и не помню, во сколько. Обычно своими кудрями мне всё лицо щекочет. Разбросает космы по подушке, как ураган прошёл.

– Сама говоришь – наклюкалась. Спала, как убитая. Даже храпела, но негромко.

– Ой, не ври, а! Никогда не храплю! – Машка покраснела.

– Ну да… Просто громко сопишь.

– Да это Алька храпела, – кивнула Машка, косясь на меня и поджав губы. В ее глазах сверкнули чертята. – Ну и как она тебе?

– Кто?

– Бобр. Понравилась?

– Ничего так. Интересная девушка, – ответил я, не поднимая глаз.

– Интересная? Ой, скажешь тоже… Людей обманывает своими этими предсказаниями, гаданиями, – фыркнула Машка.

– У каждого свои недостатки. Я вот в штабе работаю…

– Выдерга она. И умную корчит. Скажи, Макс, а мужикам правда нравятся рыжие? Ну… серьёзно?

Вспомнился анекдот о женской дружбе: Чтобы летом хорошо выглядеть на пляже, Люся ещё с зимы начала откармливать свою лучшую подругу Оксану.

– Всё, – глянул я на наручные часы. – Я побежал. Дел по горло.

– Куда? Ты же на больничном.

– Больничный – не повод расслабляться. Когда Родина в опасности, отдыхать некогда, – проговорил я с нарочитым пафосом и смылся с кухни, пока Машка не начала допытываться про рыжих бобров.

Путь лежал в медсанчасть – надо было снова сыграть оловянного несгибаемого солдатика. Походил роботом для убедительности, покривился на спину – всё прошло гладко, больничный продлили без лишних вопросов.

А оттуда – сразу на работу. Нужно выцепить мажора. Что-то он подзаглох, а мне нужна инфа на Егорова. Я же пробить велел, а он что – забил? Если так – взбодрю. А если не забил, как там теперь говорят? Помогу «сформировать внутреннюю мотивацию». Ну-ну.

Чёрный седан премиум-класса мягко притормозил у одной из новостроек в спальном районе. Из него первыми вышли двое охранников в тёмных костюмах. Гарнитуры в ухе, морды кирпичом, недалекие, но серьезные. Один – сразу в подъезд, второй остался снаружи, осматривал двор, вращая бритой головой.

На площадке – пара ребятишек, мамашка с коляской да накачанный тип в обтягивающей футболке выгуливал таксу. Взгляд охранника задержался на нём. Подумал, поприглядывался. Слишком уж подчёркнута фигура, слишком нарциссично выставлены мышцы – под одеждой спрятать оружие проблематично. Значит, не угроза.

– Всё чисто, Герман Сильвестрович, – доложил вернувшийся из подъезда.

Только после этого из машины выбрался сам Вальков. Медленно, как человек, которому все и так обязаны. Недовольно поморщился на солнце, будто оно светит без его ведома, одёрнул дорогой легкий пиджак и направился к подъезду в окружении охраны.

Просторный лифт мягко принял всех троих и пополз вверх. Тишина, только еле слышное глухое гудение. Дзинь. Двери разошлись на нужном этаже. Вышли.

– Ждите здесь, – коротко бросил Вальков и кивнул на лестничную площадку.

– Квартиру проверить? На всякий случай? – уточнил один из охранников.

– Ты глухой?! – рявкнул Валет. – Ждать здесь!

Настроение у него было паршивое. Уже несколько дней его терзало гнетущее чувство – будто за ним кто-то идёт. Не конкуренты, которых он в девяностые гасил без колебаний. Не бывшие «пехотинцы», которых потом кинул, когда уходил в тень, зачищая хвосты. Это было другое. Он не мог толком объяснить – кто именно и зачем. Но нутром чуял: за ним пришли. Кто-то, кто помнил. Кто-то, кто не простил. И почему-то он был уверен – этот враг будет самым опасным. Самым упрямым. Самым лютым.

Валет позвонил в дверь, обитую толстой кожей с латунными гвоздиками – смотрелась она в новостройке, как старинный сундук в супермаркете. Через несколько секунд глазок затянула тень, а после щёлкнул замок.

– Привет, – слабо улыбнулся Вальков. – Как договаривались… я приехал.

– Проходите, Герман Сильвестрович, – отозвался бархатистый женский голос – слишком правильный, выверенный, словно актриса читала по роли. Ни жизни, ни будничности – а сцена из фильма.

Вальков шагнул внутрь. Хозяйка закрыла за ним дверь, плавно, без звука.

– Опять кошмары? – спросила она, уже в коридоре.

– Да… сам не пойму, – отмахнулся Валет, оглядываясь. – Раскинешь карты?

– Пойдёмте… Посмотрим, что за тень стоит за вашей спиной.

Квартира напоминала не городское жильё, а лавку чародейки. Пол устлан восточным ковром, в воздухе – аромат полыни и чего-то терпкого.

Вошли в комнату. Окна плотно зашторены тяжёлыми бархатными портьерами, свет идёт от десятка свечей в бронзовых подсвечниках. На стенах – гравюры с символами, которые можно принять за старинные или просто модные. По полкам – вычурные железные банки с зеленым налетом, что внутри – неизвестно. Стопка книг с потёртыми корешками: «Ключ Соломона», «Оракул теней», «Сумеречная астрология».

Посреди комнаты два одинаковых кресла напротив друг друга, с изогнутыми ножками. Они были словно выдернуты из старинной фотокарточки: потемневшее дерево, резные подлокотники в виде змеиных тел, сиденье и спинка – обиты тускло-вишнёвой парчой с вытертым узором. А между креслами стоял маленький круглый столик, покрытый чёрной скатертью с вышитой пентаграммой.

– Садитесь, Герман Сильвестрович, – гадалка плавно присела напротив, вытаскивая карты. – Сейчас всё станет яснее… Или, наоборот, туманнее. Как пойдёт.

– Уютненько у тебя тут, – хмыкнул Вальков, оглядываясь. – И одновременно жутковато. Сколько раз был – никак не привыкну.

Вальков откинулся со вздохом на спинку, поёрзал, поводил глазами, будто искал что-то.

– У тебя есть выпить? – облизнул он пересохшие губы. В последнее время он крепко налегал на алкоголь, нервы играли скрипкой без смычка.

– Нельзя, Герман Сильвестрович, – мягко, но твёрдо ответила гадалка. – Перед сеансом спиртное закрывает потоки. Алкоголь мутит восприятие, размывает границы между правдой и вымыслом. Душа становится глухой, лживой. Даже карты это чувствуют – путаются, уводят не туда. А мне нужны вы – настоящий. Незамутненный, настроенный. Иначе говорить мы будем не с судьбой, а с демонами.

– Ладно… Черт с этой выпивкой… давай уже, вещай, Ванга.

Гадалка ничего не ответила, только слегка улыбнулась уголками губ. Пока Вальков еще что-то бубнил, её тонкие пальцы извлекли из-под столика старую колоду.

Карты были затёртые, с местами «махровыми» краями и пожелтевшим рисованным кантом – видно, далеко не новьё. На рубашке тиснение: выцветший рисунок солнца. Колода выглядела «настоящей», хорошо поработавшей – не из тех, что блестят глянцем в лавках эзотерики. На лицевой стороне вместо привычных игральных мастей – рисунки с лёгкой сепией времени, выглядели – будто сделаны вручную. Волки, вороны, лилии, замки, звёзды… Всё это смотрелось тревожно и завораживающе.

Гадалка тасовала неспешно, будто шепча и переговариваясь с каждой картой. Закончив, провела ладонью над колодой, словно сдувая с неё невидимую пыль. Затем вытянула три карты, разложив веером перед собой. Они легли на черную скатерть столика, как будто сами выбрали свои места.

– Первая – прошлое… – проговорила она почти шёпотом, переворачивая карту. – На ней – «Башня». Старая, одинокая, треснувшая по основанию. Гром ударил в вершину, обрушив флаг. Символ разрушений, старых грехов, неотмоленных долгов.

Вальков фыркнул.

– Ну, с прошлым у меня всё ясно.

Гадалка перевернула вторую карту.

– Настоящее… Видишь Тень?

На рисунке была человеческая фигура, стоящая в темном проеме. Лица не видно, только тень под глубоким капюшоном.

– Что там?

– Кто-то уже близко, – тихо ответила она. – Совсем рядом. На пороге.

Вальков приподнялся, будто хотел встать, но передумал. Улыбка сошла с его лица, сменившись тревожным напряжением. Прокашлялся в кулак.

– Кто?

Она медленно положила третью карту. Будущее.

– «Суд», – проговорила гадалка. На картинке – весы. На одной чаше – окровавленный кинжал, на другой – черная роза.

– Ну?! – Вальков заламывал пальцы. – Что там? Говори… Какой еще, на хрен, суд? Ну сужусь я с партнерами, бывает.

– Он тебя найдёт, – вдруг проговорила гадалка. – У него в руках правда. И она сильнее, чем твои деньги.

– Ты что несёшь?! – воскликнул Вальков. – Ерунду не городи! Кто найдет? Кто меня может…

– Я этого не вижу.