Рафаэль Дамиров – Оперативник с ИИ. Том 3 (страница 11)

А я поймал себя на мысли, что теперь, к вечеру, она ещё больше преобразилась.

Не просто пришла в себя, расцвела. Исчезла болезненная бледность, щеки порозовели, глаза стали яснее. И при этом ни намёка на измождённость. Худоба осталась, но теперь она выглядела… естественной.

Будто не было долгих недель на больничной койке. Просто стройная девушка из тех, что следят за фигурой, возможно, чуть более пристально, чем следовало бы.

– Вот это обмен веществ, – пробормотал я мысленно. – Так быстро восстановиться.

Любой профессиональный спортсмен позавидовал бы.

В другое время я бы удивился такой перемене. Но после всего, что произошло за последние дни, я перестал удивляться чему бы то ни было.

К Инге тем временем подошёл какой-то рыжеватый парень. Переднего зуба у него не хватало, и я мысленно окрестил его Щербатым. Как оказалось, звали его Иван.

Он что-то говорил, протягивал ей ленты, улыбался своей щербатой ухмылкой. Светился весь.

– Да ты, парень, не влюбился ли часом? – хмыкнул я про себя.

А к Маришке уже подошёл Гриша, сын Ефима. В руках у него была какая-то треугольная, почти домиком, подвеска – грубоватая, плетёная из тонких прутиков и кусочков металла, украшенная не слишком ровными бусинами.

Я даже поморщился.

Что за детская поделка?

Но тут заметил, что почти у всех парней в руках такие же подвески. Они подходили к девушкам и протягивали эти вещицы. Девушки же либо отвергали, то есть просто не брали их. Либо принимали и надевали на шею.

Вот он, ритуал сватовства.

Причём по лицам было видно: никто не действует вслепую. Девушки давно знают, кто к ним подойдёт, и ждут. Парни тоже подходят не к случайным девицам. Всё давно решено, просто сегодня – день, когда можно официально закрепить союз.

Маришка стояла прямо, с лёгкой улыбкой.

Гриша подошёл, поднял подвеску. В глазах – надежда. Чистая щенячья радость. Он был счастлив ещё до ответа.

Маришка хохотнула и взяла подарок. Вот и прекрасно, подумал я, приняла. Но она не надела её. А протянула руки вперёд и аккуратно, с той же улыбкой, повесила плетенку на Гришину шею.

Это был отказ.

Парень замер. Он от шока не сразу понял, что произошло. Потом до него дошло. Лицо дернулось. Он сорвал шнурок с шеи и швырнул его в костёр. Огонь вспыхнул ярче, словно принял жертву.

Гриша резко развернулся и пошёл к столу, налил себе огромную кружку медовухи и жадно, почти не переводя дыхания, выпил.

Маришка, улыбаясь, подошла ко мне.

– Он такой смешной, – прошептала она, прижавшись ко мне плечом и кивнув в сторону Гриши. – Ну какая я ему невеста? Он совсем-совсем не то, что ты, Егор.

Девицы снова пели, и этот мотив сбивал все мысли. Я хотел было запоздало отшутиться, но она уже протягивала мне что-то.

Плетёный браслетик из бисера. Тонкий, аккуратный, с узором, в котором угадывались красные точки, как угли костра.

– Это тебе, – сказала она.

– Спасибо, – ответил я.

Синий и красный – своего рода тема вечера, и я теперь не так сильно отличался от толпы.

Она сама завязала браслет на моём запястье. Пальцы у неё были тёплые и ловкие. Завязав узел, Маришка посмотрела на меня со странной, чуть загадочной улыбкой. В её взгляде было что-то, что я не успел разгадать.

Потому что она тут же снова потянула меня в круг.

И я пошел за ней следом. Я понял, что страшно устал и хочу плясать до одурения, делать что угодно, лишь бы расслабиться и отвлечься от тревожных мыслей.

Будто только здесь мне можно было быть просто человеком, а не оперативником. Не расшифровывать ходы искусственного разума и не противостоять заговору в масштабах страны.

Краем глаза я увидел, как Щербатый вдруг достал из кармана подвеску. Проволочную, грубоватую, но явно сделанную старательно.

Он подошёл к Инге.

Я не слышал их слов. Музыка, смех, треск костра – всё сливалось в один гул. Но по жестам всё было понятно.

Инга сразу поняла, что это значит.

Она мотнула головой. Жёстко и чётко. Ещё и жестом показала «нет» – резко прочертила в воздухе рукой, помотала головой.

Но Иван не унимался. Похоже, к отказам он привык, и для него это было не концом, а неким промежуточным этапом. Мол, раз откажут, другой – а на третий всё и покатится.

Он что-то оживлённо говорил, улыбался, даже осторожно взял её за руку. Потянул к себе, будто играючи, и в какой-то момент попытался надеть подвеску ей на шею.

И тут Инга резко выдернула руку, схватила подвеску, вырвала из его пальцев и разорвала. Проволока лопнула, бусины посыпались в траву.

По поляне прокатился приглушённый гул.

Видно, никто и никогда здесь так ухаживаний не отвергал.

В их обряде это выглядело не просто отказом, это было унижение.

Инга, не глядя больше ни на кого, развернулась и пошла, стараясь скрыться в черноте леса. Нарядное платье странно смотрелось на широко развёрнутых плечах, при резкой походке с прямой спиной.

Иван же опустился на колени, стал собирать разорванные звенья подвески, бережно складывая их в ладонь, будто разорвали его душу, а не безделушку из проволоки.

Он зло посмотрел вслед Инге. Я даже заметил, как он будто бы что-то шепчет. Сжав обломки в кулаке, он вдруг пошел тоже к лесу, следом за ней.

Незаметно для всей деревни Иван покинул поляну. Местные ничего не видели – а вот я направился за ним.

Глава 4

– Предчувствую опасность, – обеспокоенно сказала Иби. – Егор, не ходи за ней.

Я смотрел, как Инга пересекла край поляны и скрылась в черноте леса. За ней, будто тень, двинулся Иван, с лицом, которое в свете костра казалось каменным. Отвергнутый и оскорблённый, он брел словно призрак, будто привязанный к цели чуждой волей.

– Мы же не оставим Ингу одну, – проговорил я.

– Пусть сами разбираются, – фыркнула Иби.

– Я тоже чувствую опасность, – тихо сказал я. – Только непонятно, откуда она. Может, от него. Взбредёт в голову этому женишку что-нибудь дурное – кто будет девушку спасать?

Несмотря на протесты напарницы, я незаметно, бочком-бочком, выскользнул из круга. Музыка и смех заглушали шаги. Никто не заметил моего ухода.

Я прошёл к краю поляны и углубился в лес.

Кроны деревьев сомкнулись над головой, отрезав звёздное небо. Стало темно, как в угольной печи. Чувствовался запах хвои, сырости, земли.

– Так… куда они делись? – прошептал я, озираясь.

– Там звуки. На двенадцать часов, – сообщила Иби.

– То бишь прямо? – уточнил я.

– Да.

– Ну так и говори – прямо, – усмехнулся я.

Признаться, медовуха была хороша. Я изрядно захмелел. Не шатало, нет, но мыслить чётко не хотелось, словно лень какая-то навалилась. А эти её «на двенадцать часов» заставляли мозг работать. А то бы шёл да шёл и не думал особо.

– Ускоряю метаболизм, – сообщила Иби. – Содержание алкоголя в твоей крови слишком критично для четких действий в ситуации опасности…

– Погоди, погоди, – перебил я. – Ты что, хочешь весь хмель выгнать? Ну хоть не сразу. Мне так хорошо было.

– Ты сейчас в лесу, Егор. Это совсем не место для развлечений.