Рафаэль Дамиров – Обитель выживших. Том 1 (страница 3)

Вышел, как будто меня этот лес и родил, прямо сейчас. Картина, конечно, получилась эффектная. Стаканы зависли в воздухе, кто-то так и замер с куском мяса на вилке, у нескольких рты приоткрылись.

И только одна рыжая девчонка, с волосами как пламя, сначала хихикнула, прикрыв рот ладонью, а потом замерла, глядя на меня уже без всякой стеснительности. Взгляд долго не отводила.

— Это что за на… — пробурчал бородатый, тот самый, похожий на медведя.

По всему выходило, что он здесь главный. Нашивок больше, рисунки плотнее, и эта их «хохлома» у него не только на руках, а уже лезла, будто чешуя дракона, на шею и щёку.

— Слышь, чудило… — выкрикнул другой байкер, тучный, с одышкой, которая слышалась, даже когда он просто стоял со стаканом в руке и раздувал щеки, словно воздуха ему вечно не хватало. — Ты откуда такой вывалился?

Он говорил и тяжело сопел, и я невольно подумал, как его вообще мотоцикл выдерживает. Голоса превратились в гомон. Каждый высказывал свою версию.

— Да он, наверное, из этих, в городе… Слышали, парни? Придурки с ума сходят и нападают на прохожих. Что, в натуре не слышали? – поражался один, на фоне здоровяков казавшийся худым.

— Да он, вроде, смирный, просто без портков.

— Ага. Мухоморов объелся, — добавил кто-то сбоку. — Бывает, тут местные ходят за грибочками.

Рыжая хихикнула, бессовестно косясь на мое тело.

Я перевёл на неё взгляд. Волосы у неё были действительно как пламя, яркие, будто их однажды подожгли и оставили так. Лицо с боевым макияжем, глаза зеленые, что куски изумрудов на солнце. Фигурка худовата, но ничо так, упругие ляжки в джинсу затянуты, а кожа белая, почти фарфоровая. Слишком белая для лета. А в том, что сейчас лето, я уже не сомневался. Тепло, светло, и комары не дают расслабиться.

И то, что я в России, тоже было предельно ясно. Русская речь, привычные повадки, даже запах дыма и жареного мяса свой, родной.

Но одна деталь всё же зацепила. На столе стояла большая пластиковая бутылка с узнаваемой этикеткой, но надпись «Кола» шла белым по красному на русском. Шрифт, вроде, знакомый, но… другой.

Я перевёл взгляд на байки. Несколько моделей показались странными. Не то чтобы я спец по мотоциклам, но уж таких форм и линий точно раньше не видел. Словно их делали чуть позже, чем я помнил.

Неприятное ощущение скользнуло внутри.

— Где мы находимся? — спросил я. — Какой ближайший город? Какое сегодня число?

Ответом мне стал дружный гогот.

— Ха, братаны! — глумился бородатый, тот самый главарь. — Точно грибник! Ваще потерялся. Совсем берега попутал.

— Гризли! — крикнул ему кто-то из своих. – Прогони его. Че он нам отдохнуть не даёт. Колбасой трясет. Ну!

Имя подходило ему идеально.

— Гризли, ставлю пузырь, что ты ему в бубен не сможешь настучать, — подал голос тучный, уже оживившийся и поймавший кураж.

— Чё это вдруг? — прищурился тот.

— Да смотри, — продолжил толстяк, кивая на меня. — Паря хоть и под кайфом, но явно не торчок. Банки видел? А шрамы? Сразу видно — боец. Кхе-хе!

Провоцирует грамотно. Народ хочет зрелищ. Эх… зря вы так с Максимом Александровичем Беркутовым.

— Ха! Боец, курам трындец! Сейчас проверим, — ощерившись, бросил Гризли.

Он отставил стакан, скинул кожаный жилет, больше похожий на панцирь и тяжело шагнул ко мне. Демонстративно и, красуясь, встал напротив, чуть согнул колени, плечами подался вперёд, подняв кулаки. Стойка у него была житейская, из тех, что набивается по подворотням.

— Ну что, чудило, готов? — хрипло произнес он, сплюнув.

Потом, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— А ты, Круглый, готовь пузырь. Просрал ты спор.

— Я не хочу драться, — сказал я ровно.

Толпа тут же заржала.

Гризли оскалился, показал жёлтые зубы и снова сплюнул, но уже мне под ноги.

— А придется.

Я выдержал паузу, подождал, пока затихнут, и спокойно сказал:

— Мне нужна твоя одежда и мотоцикл.

Секунда тишины, и поляна взорвалась смехом. Кто-то даже закашлялся, поперхнувшись. Одного пополам скрутило.

Гризли откинулся назад, тряся бородой, смеялся широко, так что я видел его глотку, жёлтые зубы и тёмный язык, и в этом смехе уже слышалось предвкушение.

— Не, вы слышали, парни? Сука… — хохотал Гризли, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он мой байк хочет забрать. Мой «Вепрь».

Он ещё не до конца отсмеялся, когда всё резко изменилось. Без предупреждения, с разворота, его кулак вылетел в сторону моего лица – быстро, как выстрел. Удар был поставленный, и лежать бы мне сейчас в траве, считать звёзды, если бы я не ждал этого.

Тело сработало само. Уход в сторону, уклон, плечо чуть вниз, и в ту же секунду ответка. Двоечка, коротко и чётко.

Раз, два!

И следом нога в живот. Удар лёг как надо, чуть ниже пупа.

Гризли согнулся, будто складной нож, захрипел, завалился на колени, изрыгая мат через сжатые зубы.

— Ах ты, сука… убью…

Подняться он сразу не смог.

— Эй, урод, ты охренел? — загудели вокруг.

— Вали его!

Кольцо смыкалось. Нехорошо.

— Не трогать! — рявкнул Гризли, пытаясь вдохнуть. — Я сам… сам урою чертилу!

Ему помогли подняться. Он, покачиваясь, дошёл до своего «Вепря», сунул руку в кожух и вытащил оттуда двуствольный обрез с потертым воронением. Переломил, проверил патроны.

Щелк!

Развернулся и навёл на меня:

— Ну что, урод… Куда тебе? В яйца или сразу в лоб?

Ствол ходил вверх-вниз, делано лениво, как будто он играючи выбирал, с чего начать. На поляне стало тихо. Даже колонка как будто притихла, или это у меня в голове всё ушло в глухоту. По лицам всей компании было видно, что старший не шутит.

— Не надо, Гризли! — вдруг выкрикнула рыжая. — На мокруху мы не подписывались. Нас и так, блин, ищут.

Он дернул на неё злой и короткий взгляд.

— А тебе что? Хрен его понравился? Защищаешь…

Схватил её за руку, притянул к себе, попытался прижать, поцеловать – грубо и напоказ. Она вывернулась и отскочила в сторону.

Похоже, его тёлка. Только сейчас она стояла не на его стороне.

— Иди сюда, Искр-ра! — рявкнул он, не отводя от меня стволов.

Она не пошла.

— Отпусти его, говорю. Башку включи. Не надо лишнего шума.

— А то что будет? — не вняв, хмыкнул он.

— Кончай его, Гризли! — донеслось из толпы. — Прикопаем в леске.

Я не стал ждать, пока они договорятся. Таких разговоров я слышал достаточно, и всегда они заканчивались одинаково.