Раф Гази – Кругом одни татары. Книга первая (страница 3)
И поле этого зомбирования – вся мировая история. В неподготовленный незрелый ум вбивают готовые исторические схемы и шаблоны, наподобие большевистских агиток. Очень емкие и хлесткие, а все, что в них не помещается – это «әкиәт, имеш»(сказки). Причем, для каждого народа готовы свои шаблоны: для казахов – свои, для узбеков – свои, для башкир – свои, для украинцев – свои… Так, мировая история разбивается на отдельные, ничем не связанные между собой фрагменты. Нарушается целостное восприятие мира, разрушается былое единство народов.
Серия книг под названием «След татар в истории» как раз и призвана это единство если не восстановить, то хотя бы по возможности правдиво о нем рассказать.
Нас могут заподозрить в субъективизме и предвзятости, дескать, вытаскиваете из небытия одни, «выгодные» факты, а другие, «не комплиментарные» – предаете забвению.
Что на это ответить?
Во-первых, все и всегда так делают. Есть даже такое выражение: «Историю пишут победители». Придворные историки оставляют только те факты и события, которые соответствуют ведущей доктрине, остальное – или забывается, или искажается. Но вот сменяются правитель и ведущая доктрина, сразу начинают меняться и подходы к историческому прошлому.
Мы, увы, – не победители и, к счастью, не придворные историки. И даже, можно сказать, не совсем историки. А рядовые любители-просветители. Мы ничего не придумываем, просто находим известные исторические факты, укладываем их в удобную художественную форму и пытаемся донести до читателей. При этом мы не ограничиваем свой выбор лишь «чисто татарскими персонажами». В поле нашего обзора попадают самые разные исторические лица и события, основной критерий – масштабность и та или иная степень причастности к тюркско-татарской истории.
Так, двое из пятерки героев нашей первой книги – Петр Первый и Александр Куприн – лишь по материнской линии имели татар в своем роду. А трое оставшихся персонажа – Садри Максуди, Гаяз Исхаки и ханша Сююмбика – представители татарского народа. Но первый из них – казанец, второй – мишар, третья – ногайка.
Во-вторых, мы стараемся сохранять максимальную объективность, но… при этом мы смотрим на мировую историю с позиции Татар и Тюрок. И видим в ней то, что увидели бы они. Как говорил в предисловии своей рукописи «Родословная Татар» Абул Гази, «я пишу эту книгу для Тюрок на понятном им языке». Так и мы обращаем наши книги ко всем любителям истории, но в первую очередь, ко всем Татарам и Тюркам, большинство из которых понимают сегодня русский язык.
Предлагаем вашему вниманию первую книгу из серии «След татар в истории» под названием «Кругом одни татары».
Глава 1. Сююмбика
О «Казанской царице» Сююмбике сложено немало красивых легенд.
Столичные гиды любят рассказывать туристам такую историю.
Якобы грозный московский царь Иван, увидев портрет казанской красавицы, без памяти влюбился в татарскую ханбике и стал добиваться ее руки. Но властная управительница Казанского ханства поставила условие. «Выстрой мне возле Кремля высокую каменную башню, откуда я буду молиться о процветании моего народа, тогда я, может быть, и выйду за тебя замуж».
Воодушевленный ее словами, «Яуз Иван» (Иван Грозный) в считанные сроки выстроил высоченный минарет из красного кирпича. Красавица Сююмбике забралась на его вершину и бросилась вниз. Разъяренный московский царь в отместку разорил и выжег дотла Казань. Для особо романтических натур добавляют «хеппи-энд» – счастливую концовку. «Казанская царица» не разбилась, а превратившись в прекрасного белого лебедя, улетела в неведомые края. Но ханбике еще обязательно вернется в Казань.
В этой замечательной сказке, конечно, нет ни еденного слова правды.
На самом деле 17-летний Иван не влюблялся и не мог влюбиться в 35-летнюю Сююмбике – никакого портрета не существовало и в помине. А минарет, который потом стал называться «башня Сююмбике», ханбике выстроила сама в честь единственного мужчины, которого она по-настоящему любила. Это коварно убитый врагами казанский хан Сафа-Гирей – ее законный муж и отец ее законного сына Утямыш-Гирея. Да и саму ханшу звали вовсе не Сююмбике, а Сюен. И была она дочерью знатного ногайского бека Юсуфа из рода Идегея – легендарного основателя Мангытского юрта и Ногайской Орды.
У татарских ногаев никогда не было ханов, только беки. Самые известные – Ногай, Мамай и Идегей. Хотя они и не имели титула верховного правителя (им мог быть только чингизид по крови), но по сути выполняли функции ханов.
Красавица Сююмбика родилась и выросла в степи, в семье одного из таких влиятельных ногайских беков мурзы Юсуфа. И звали ее сначала Сюен, имя Сююмбика прилепилось к ней позже, уже после замужества и переезда в Казань.
Точная дата рождения будущей казанской ханбики неизвестна. Анализируя разные источники, талантливый татарский историк Фатых Урманче останавливается на 1515-17 годах. Можно с уверенностью утверждать, что замуж свою дочь мурза Юсуф отдал довольно в нежном возрасте. Она лишь на год или два была старше сидевшего в ту пору на Казанском престоле 15-летнего Джан-Али.
Юная Сюен не хотела из привольных родных степей ехать в чужую, холодную, каменную Казань. Однако родичи убедили строптивую и упрямую девушку в необходимости этого шага. Еще бы они не убедили, когда на руках у них были такие козыри! Многие ногайские татарки восседали на казанском троне рядом со своими мужьями. Причем, восседали в прямом смысле рядом с мужьями во время важных официальных приемах и совещаний. Такова была древняя традиция.
И негоже было ее нарушать!
Многие знатные ногайки становились казанскими ханшами. Вот примеры.
За хана Халила была выдана блистательная Нурсултан, чьи ум и красота воспеты в многочисленных легендах и баитах.
Старшая сестра мурзы Юсуфа была замужем за казанским ханом Мухаммат-Амином.
Когда хан умер, тетя Сюен – Фатыйма-султан – стала женой ненавистного в народе ставленника Москвы – Шах-Али. Забегая далеко вперед, скажем, что такая же участь впереди ждала и саму Сюен.
Казанские ханы из крымской династии Гиреев тоже брали жен из ногаек – к примеру, дочь богатого бека Шаех-Мамая.
Почему казанские ханы находили себе жен в Ногайской степи? Да, безусловно, ногайские девушки были очень привлекательны. Умом Творец их тоже не обделил – они успешно управляли не только ханским домом, но и целым Казанским ханством, будучи регентшами своих малолетних сыновей.
Но была и другая причина. Политическая. И она тоже связана с древними тюркскими традициями, по которым выстраивались полукочевые государства. Большие города и особенно столицы – очаги тюркской культуры – с его оседлым ремесленным, торговым и чиновничьем людом, с шумными базарами, общественными банями, судебными палатами, правительственными дворцами, медресе и мечетями окружали и защищали родственные кочевые племена. Так было при Чингиз-хане, до него и после. Сама конструкция такого государства заставляла заключать династические браки со степью. Кочевые угодья были, как бы сейчас сказали, «санитарной зоной» (в Казанском ханстве – в основном от грабителей-ушкуйников), а воинственные кочевники служили «пограничниками». Из казанской казны на эти цели выделялись немалые средства – 40 тысяч золотых монет плюс 100 бочек меда ежегодно.
Москва, кстати, тоже пользовалась услугами татар-казаков и тех же ногаев, боясь угрозы не только с Востока, но и с Запада, со стороны Литвы. И выплачивала им приличную дань. Иначе не ровен час «пограничники» пошли бы грабить Московию, что в истории не раз случалось. Хочешь спать спокойно – укрепляй пограничную службу и не забывай за нее платить…
Юная Сюен-Сююмбика, попав во дворец казанского хана, из-за своих не зрелых лет не могла сразу разобраться в тамошних интригах. А в Казани всем заправляли всемогущие беки, разбившись на две партии. Одна смотрела на Крым, другая на Москву.
Московскому ставленнику из Касимова Шах-Али и крымскому протеже из Бахчисарая Сафа-Гирею на момент восшествия на ханский престол едва исполнилось 13 лет. Супруг Сююмбики – Джан-Али, когда через много лет после своего старшего брата Шах-Али (у них была большая разница в возрасте) в 1533 году стал ханом, был немногим старше – 15-ти лет от роду.
Ну что эти малолетние подростки могли смыслить в делах управления государством?
Реальная власть в Казани была совсем в других руках! У влиятельных беков и мурз, которые составляли особый совещательный орган – диван, без ведома которого не решался ни один государственно важный вопрос, вплоть до назначения верховного правителя. Эти элементы демократии – тоже давняя тюркская традиция. Без одобрения дивана хану трудно, а порой невозможно было воплощать свои замыслы, чем бы они не диктовались. Такая система принятия решений оберегала от самодурства, чванства и самолюбивой импульсивности зарвавшихся правителей.
Схожую ситуацию описывает в своей «Родословной татар» хивинский хан Абул Гази. На излете Дома чингизидов его представители являлись лишь номинальными правителями своих земель, а управлял всем опять тот же диван, в который входили всемогущие эмиры и бии.