Раф Гази – Кругом одни татары. Книга первая (страница 2)
Сегодня вновь взвинчивается национально-патриотическая тема (далеко ходить за примерами не надо, каждый их с легкостью приведет сам), словно мир к чему-то готовят.
2
Ахун Фахретдин, как и мулла Марджани, тоже писал исторические сочинения – история не была тогда еще отдельной светской наукой и пребывала в лоне ислама.
Над своим главным историческим трудом «Болгар вә Казан төрекләре» Риза Фахретдин работал около 10 лет с 1908 по 1918 годы, но издан он был лишь в 1993 году.
Как и Марджани, он видел прямую преемственность современных тюрков-мусульман Поволжья и Урала от Волжской Булгарии, Золотой Орды и Казанского ханства. Но в отличие от своего учителя, делал несколько иные «этно-акценты», как это видно даже из названия его книги «казан төрекләре» – «казанские тюрки». Кроме казанских тюрок, Риза Фахретдин отмечает также «чуваш, ар, чирмеш, башкорт, мишәр, типтәр кебек аерым исемнәре» (стр.24).
К какому из этих племен причислял себя сам Риза Фахретдин, какая у него была «национальная самоидентификация» и кем он числился по официальным документам?
Ответ очень показательный.
В 1889 году 30-летнего Фахретдина, выпускника престижного Казанского медресе приглашают на службу муллой сначала в деревню Ильбак Бугульминского уезда, а потом и в родную деревню Кичу-Чаты, ранее Самарской губернии, ныне Альметьевского района Татарстана. Как его род там оказался? Как рассказывает сам Фахретдин, его предки после падения Казани бежали на пустующие юго-восточные земли Казанского ханства из деревни Шырдан (это ныне Зеленодольский район Татарстана, до Казани отсюда всего 40 км). Вот откуда истоки его рода.
Во время Первой Всероссийской переписи 1898 года Ризу Фахретдина записывают тептяром. В его подворной карточке за номером 299 позже так и запишут: «домохозяин Ризаетдин Фахрытдинов, по народности тептяр, 42 года, грамотен по-русски и по-татарски, окончил медресе».
Есть еще один документ – паспортная книжка за N 333, выданная в 1906 году сроком на пять лет волостным старшиной Бугульминского уезда Самарской губернии Шарафутдиновым и заверенная подписью начальника Оренбургского губернского жандармского управления полковника Бабича.
В этой книжке на второй странице значится следующее:
«1. Владелец книжки – Ризаитдин Фахретдинов.
2. Сословие – башкирец дер. Кичучатовой».
Обратите внимание, не национальность, не народность, а сословие – башкирец. Хотя в подворной карточке записали – тептяр.
Царские чиновники Российской империи расчленяли для своего удобства и контроля за поступлением налогов некогда единый тюркский народ, как хотели и сами часто в этом путались…
Твердого разграничения между понятиями «сословие» и «народность» тогда не было, и в них часто путались не только чиновники, но и сами подданные Российской империи. И с высоты нашего предельно четко к 21 веку разграниченного национального самосознания нам трудно понять ту этно-национальную размытость и аморфность, что царили в головах у людей и официальных документах столетней давности.
Самого же Ризу Фахретдина если и волновали национальные вопросы, то больше как историка-исследователя. В своей обычной жизни он, похоже, не придавал этому большего значения, он идентифицировал себя прежде всего, как мусульманина.
3
Рассмотрим еще один весьма показательный пример. Для этого нам нужно обратиться к стенографическому отчету «Четвертого совещания ЦК РКП с ответственными работниками национальных республик и областей в Москве 9-12 июня 1923 г». Совещание проводилось под председательством «товарища Сталина».
Документ архиважный, ключевой для понимания национально-территориального устройства СССР и России (поэтому на него был наложен гриф «На правах рукописи. Строго секретно» – и только в 90-е годы он был впервые напечатан). Именно тогда, в том далеком уже для нас 1923 году закладывались основы унифицированного государства. Но эта тема для другого исследования.
Сейчас же нас интересует лишь одно выступление на этом секретном совещании – руководителя татарской делегации «товарища Сабирова». Даже не все выступление целиком, а один небольшой фрагмент из него:
Почему было опасно писать, что ты татарин – совершенно непонятно. Ведь еще 10-15 лет назад при царе запросто называли себя «татарами».
Как раз в это время в 1919-20 годы в Вюнсдорфе, в лагере для военнопленных выходила газета на татарском языке под названием «Татар иле». Странно, в Германии, в немецком плену татары не боялись называть себя татарами, а в свободной Советской России – боялись… Почему? Можно предположить, из-за страха, что их обвинят в «пантатаризме» и «пантюркизме».
Но это тоже тема для другого исследования, пока важно понять вот что. Это ведь уже 20-е годы XX века! А некоторые товарищи все еще не могут определить свою национальную принадлежность… И так было не только в Казани, так было по всей стране.
К вышеуказанному секретному документу прилагались Приложения, их тоже рассекретили. В одном из них за номером 5 указывался список участников того исторического совещания по национальному вопросу— всего их было 58. Почти все они впоследствии репрессированы – Сталин всегда убирал ненужных свидетелей.
Напротив каждой фамилии была графа «Национальность», и ее нужно было заполнить. Очень любопытные сведения!
Ахундов из Азербайджана написал, что он «тюрк» – никаких азербайджанцев еще не было и в помине! То же самое сделал Нариманов, а Гусейнов в этой графе поставил прочерк, он пока не определился.
Башкирия. Адигамов и Халиков – башкир, а Нимвицкий и Шамигулов – прочерк.
Вотская область. Наговицын – вотяк. Заметьте, не удмурт, а вотяк.
Дагестан. Коркмасов – кумык, Cамурский – лезгин.
Калмыцкая область, здесь очень интересная картинка. Манкиров и Чапчаев – калмыки, Степанов – татарин, Марбуш – прочерк.
Карелия. Шотман – финн (заметьте, не карел, а финн).
Татария, вот и до нее дошли. Енбаев – татарин, Ибрагимов – татарин, Мухтаров и Сабиров – прочерк (да, тот самый Сабиров, глава парторганизации Татарии).
Ну и т. д.
И знаете, представителей какой национальности было больше всего тогда на совещании в Москве? Ни за что не догадаетесь. Национальности «прочерк» – аж 15 человек! Скажете, нет такой национальности «прочерк». Да, сегодня – уже нет, а вот в 1923 году еще была.
Если даже тогдашние партийные руководители, в массе своей образованные, грамотные люди, не могли определиться со своей национальной принадлежностью, то что говорить о простом народе. Представьте, вам принесут бланк переписи, а там будет вопрос, кто вы: марсианин или юпитянин? Как вы на это отреагируете? Наверное, поставите прочерк. Мы, конечно, утрируем, но немного. Для людей в те годы такие вопросы на самом деле были непривычны и звучали диковато.
Понятие «национальность» появилось в нашем обиходе по историческим меркам совсем недавно – в 19-м столетии, раньше как-то обходились без него. И когда в некоторых книгах о временах царя Гороха читаешь, что вот тут татары воевали с русскими, здесь булгары построили новый город, а живший в третьем веке до нашей эры полководец Матэ был по национальности казах – ну что тут остается делать? Только недоуменно пожать плечами.
Вот это и называется аберрацией исторического сознания! Нельзя мерить прошлое современными мерками.
Хорошо, допустим, старшее поколение, кому за 50, как-то еще могут, наверное, подстроить свое сознание и понять, почему, о чем и как думали наши предки, скажем, сто лет назад. Это уже было бы неплохо.
А молодежь, а будущее потомство? Вся наша жизнь: киноролики (короткие 3-4 секундные быстро меняющиеся кадры), школа (ЕГ), интернет и коммуникации (короткие твиты) и т. д. – все это формирует фрагментарно-мозаичное сознание. Человек, обладающий таким кнопочно-тестовым мозгом, видит лишь отдельные фрагменты предмета, он не способен воссоздать полную картину мира, мира сегодняшнего, не говоря уже о том, чтобы увидеть и представить миры ушедших эпох во всем их сложном многообразии, совершенно не похожие на сегодняшнюю действительность.
Узкопрофильное образование – это хорошо, наверное, для некоторых профессий, когда, например, продавец сотовых телефонов знает все о мобильных девайсах, а сантехник – об унитазах, и ни о чем другом и знать не хочет. Но для кого это хорошо? Для его хозяина. Вся западная система образования давно уже выстроена по такому принципу, мы тоже, к сожалению, движемся в общем фарватере.
Если историк Лев Гумилев говорил об ограниченности взгляда из мышиной норы, то нам сегодня уже приходится констатировать уменьшение обзора до дырки в унитазе. Взгляд на мир через дыру унитаза – как вам такой ракурс? Увы, всё к этому и движется. Уже речь идет не об опасностях исторической аберрации сознания, что можно отнести к естественной функции неразвитого ума, а об искусственном зомбировании людей.