Радислав Лучинский – Чëрный Выброс: подкритическая реактивность (страница 33)

Оксана явилась телепортом минут в пятнадцать восьмого. Злющая-презлющая. Волосы взъерошены, губа закушена, глаза только что не молнии мечут. Рэй её раньше в таком состоянии не то что не видел, даже не представлял себе никогда.

Более того, Оксана явилась не одна. За её спиной переминался, засунув руки в карманы тот самый рыжий верзила, которого Рэй нашпиговал частицами в квартире Росшанских. Быстро же его из больницы выпустили!

— Привет! — сказала она так мрачно, будто, собиралась следующей репликой объявить, что её приговорили к расстрелу по ложному обвинению в шпионаже. Её рыжий спутник, вместо того, чтобы поздороваться, прожëг обоих активити злобным взглядом.

— Что у тебя стряслось? — спросили хором Сэнед и Рэй, не сговариваясь решив игнорировать хама до последней возможности.

— Весь день просто задница! — рявкнула Оксана, — Чтоб враги мои так жили!

Рэй бухнулся на облезлую скамеечку с вырезанным на спинке бессмертным "Витя плюс Лена", похлопал по облезлым деревянным планкам рядом с собой.

— Рассказывай!

— Я подожду, — презрительно процедил рыжий громила. Оксана села. Он остался стоять.

Сегодняшний день у Оксаны Росшанской, ученицы восьмого "бэ" класса светлоярской школы номер два не задался с самого начала.

Утром, один чëрт только и знает, как такое получилось, полетела на пол любимая чашка, купленная в прошлом году во во время поездки с мамой в Ригу. Другую такую же нипочëм не достанешь в Светлояре, чашечка была совершенно волшебная. Лëгонькая, если смотреть на просвет, полупрозрачная, с нарисованными словно чернилами и пером старинными башнями и парусниками. Оксана считала её своим талисманом. И мало того, что талисман погиб, так ещё пришлось ползать по полу, убирая горячую и липную чайную лужу. В семье Росшанских было принято железное правило: кто насвинячил, тот и убирает. Нет, правило-то мудрое и справедливое, но Оксана напоролась коленкой на осколок. Больно, между прочим, да ещё пришлось промывать и заклеивать пластырем царапину. И из-за этой ерунды начать уже немного опаздывать в школу.

Выйти из подъезда по-человечески тоже не получилось — у дверей нахально расположилась противная блуждающая аномалия "лифтëр", искажающая линии пространства. Коснëшься — и блуждай шесть часов по неевклидовости, пока эта подлюка не соизволит разрядиться и исчезнуть, чтобы возникнуть в каком-то другом месте. И Оксана, жутко расстроенная из-за чашечки, едва эту гадость не прозевала! Счастье, что детектор из портфеля рискнул громко и вовремя!

В школу она в итоге всё-таки опоздала. И получила от биологички в дневник замечание. А дальше мелкие неприятности посыпались одна за другой, похоже, рижская чашечка действительно была талисманом. И теперь до осиротевшей хозяйки долетели все несчастья, которые он раньше отводил.

Любка Неверова поклялась, что потеряла оксанину (А точнее, что хуже, папину) "Далëкую радугу", на алгебре Оксана позорно запуталась в простейшем уравненьице, хотя обычно легко решала такие пачками. Инга Кляймер внезапно передумала продавать журнал с плакатом "Депеш Мод"… В общем, не день, а сплошное наказание! Ещё и обед в столовой, как назло, самый невкусный, с молочным супом.

А когда невыносимая школьная тягомотина была позади, обед — нормальный, вкусный, мамин, дома — в желудке, мелкие домашние дела на скорую руку сделаны или с чистой совестью оставлены на потом и пора было уже идти на встречу с Рэем и остальными, оказалось, что у подъезда её терпеливо ждал Сергей Смирнов. Которого, как выяснилось, всё-таки не отправляли в больницу. Серëга всегда был парнем предусмотрительным, и зная, что на день рождения приглашëн Чернобыльников, заранее сломал тройную дозу "Антирада". Так что облучение получил поверхностное и минимальное, врачи справились быстро. Тому, что он в порядке, Оксана, конечно, была искренне рада. Но после свинства, устроенного на еë празднике, не хотела больше Смирнова ни видеть, ни знать!

О чём ему немедленно и сообщила. Вот только для самого Серëги эти её слова значили не больше комариного писка, он, видите ли, горел жаждой сначала разобраться с Рэем. Переубедить упрямца оказалось совершенно невозможно, вот и пришлось в итоге с собой тащить.

— Ну, пусть разбирается, — деланно ленивым голосом процедил Рэйден, — Я внимательно слушаю.

Второй драки с этим придурком он не хотел. Ни в коем случае не потому что боялся, ученику воинов веры с Риенки и десять таких Серëж не особо страшны. Но не при бэ-энчике же! И тем более не при Оксане! В, крайнем случае он собирался применить псионику.

— Мать заявление забрала! — сказал рыжий громила, — Можешь радоваться, трус паршивый!

Рэйден промолчал.

— Какое такое заявление? — не совсем поняла Оксана. За весь этот восхитительный почти месяц рядом с активити она с Серëгой практически не разговаривала — так, привет-пока. Дулась. Да и некогда было.

— Какое-какое… В милицию, вот какое! — парень скривился, — Какие, по-твоему, заявления бывают?

— Оксан, подожди! — Рэй всё-таки встал со скамейки, — Ты что, рехнулся? Думаешь, я кого-нибудь просил?

— А что ещё от тебя ожидать-то? — Смирнов сплюнул Рэю под ноги, — Мажор и есть мажор! Спрятался за папочкину спину…

Конечно, если совсем честно, при мысли о милиции у Рэя в животе царапался шипастый шар тоскливого ужаса, одновременно ледяной и липкий. Но забирать заявление он никого не просил! Это действительно была бы мерзкая, недостойная сталкера трусость. Унижение, даже более чудовищное, чем милицейское разбирательство. Но что-либо доказывать дурацкому Смирнову он не собирался.

— Завидуешь — завидуй молча! — презрительно процедил он, — А всё остальное у мамочки своей спроси, а не с меня!

Глаза у Серëги потемнели от злости. И дышал он шумно и тяжело.

— Слушай ты, уникум дрипанный! Как насчёт честно по-мужски всё выяснить? Без этих твоих штучек. Или тебе слабо?

— Мне-то не слабо! — Рэй сложил руки на груди, — Мне неохота, это разные вещи. В общем, отвали по-хорошему!

— Не отвалю! — Сергей начал отстëгивать часы. Неторопливо так. Очень выразительно.

— Позëр! — хмыкнул Рэй, — Ковбой киношный.

Сэнед за скамеечной спинкой растерянно хлопал глазами, совершенно не зная, что делать и решив в итоге делать вид, что его тут нет. А вот Оксана никакой вид принимать явно не собиралась. Оксана свирепела всё больше с каждой репликой этого кретинского разговора, пока наконец не рассвирепела окончательно и неудержимо.

— Я не поняла! — дрожащим от ярости голосом спросила она, делая шаг и вставая между Рэем и Сергеем, — Вы тут что — делить меня собрались? Я, вам что — торт?

— Лично я не собирался! — быстро сказал Рэйден, вспомнив разговор с отцом про мужиков и девушек, — Но и никому другому не дам тоже. Потому что ты мне друг, а не торт!

— Тухловат торт! — ощерился Серëга, — На фиг ты мне упала, если ты такое… Такое нехорошее слово?

— Это какое же такое слово, а, Серëженька? — оксанины глаза метали молнии, — Слабо вслух сказать?

— Сама догадаешься, какое ты слово! Я тебя уважал, а ты…

— Уважал? — у неё даже руки затряслись от возмущения, — Значит, это, по-твоему, уважение такое? Нахрюкался, как сапожник, и полез в драку? А когда наполучал, побежал мамочке жаловаться?

Смирнов пошатнулся, будто от удара. На щеках выступили пунцовые пятна.

— Я не жаловался, идиотка! За мной же неотложка приехала! Матери врач позвонил. Это этот твой… понторез радиоактивный… Сначала удрапал, как заяц, а потом сразу папочке стучать! А тот и рад стараться!

Рэй молчал, ясно понимая, что у неё аж в глазах темнеет от желания врезать по рыжей физиономии. Оксана даже отступила на шаг назад, чтобы не было соблазна дотянуться. Всё-таки Росшанские — интеллигентные люди, морды бить, наверно, ниже их достоинства.

— Рэй не стучал! И вообще ты же первый к нему приставать начал!

— Конечно! Ты теперь его защищаешь! Рэйден вообще лапочка и хороший, да? — осклабился Сергей, — И после этого ты не знаешь, какое ты слово?

— Я справедливость защищаю! — рявкнула Оксана, — Сам — это слово!

— А по-твоему, я должен был спокойно смотреть, как он к тебе приставал?

— Он ко мне не приставал! Он мне стал настроение поднимать, когда вы все по разным углам разбежались, думать забыв обо мне. В мой день рождения, между прочим! — злые слëзы едва не брызнули у Оксаны из глаз — А ты в это время на кухне матч "Зенит"-"Спартак" обсуждать изволил, так что и молчи в тряпку! Видеть тебя не могу!

Парень замялся.

— Я, между прочим, потом даже извинился! Сообщением на коммуникатор. Только ты его удалила, не читая!

— А лучше было бы, чтобы я тебе гадостей понаписала? Я ж злая была, как чëрт!

— Да хоть как два чëрта! — он достал из кармана какую-то пластмассовую мелочушку и начал ломать на кусочки, — Если бы я тебе нужен был, ты бы сама потом мне написала. А ты не написала! Тебе некогда было! Надо же подлизаться к пасынку большой шишки, раз уж шанс предоставился… А простого Серëгу, значит, побоку?

— Ты придурок! — зло выдохнула Оксана через несколько секунд молчания, растянувшихся для неё в гулкую, словно тоннель, бесконечность, — Нет, даже не придурок, а вовсе круглый идиот!

— Зато ты умная! — презрительно скривился Серëга, — На членовозе теперь кататься будешь и икру полными ложками жрать, приятного тебе аппетита! Хорошо устроилась, блин! И даже Игналинскую третьей ради этого потерпеть можно, что уж там…