Радислав Лучинский – Чëрный Выброс: подкритическая реактивность (страница 34)

— Я сказала: катился бы ты колбаской по Малой Спасской! И мне наплевать, что ты обо мне думаешь!

— А я о тебе теперь и вовсе не думаю! — не остался в долгу Сергей, — Делать мне больше нечего, как только обо всяких продажных малявках думать!

— Вот и отлично, вот и иди!

— Вот и пойду!

И он действительно пошёл. Сгорбившись и засунув руки а карманы. На Рэя даже не посмотрел, будто активити пустое место. Оксана прорычала что-то нечленораздельное и рухнула на скамейку.

— Идиот! Реально видеть его теперь не хочу! Жалею, что знакомы!

Было ей сейчас очень больно, активити это чувствовал. Стëклышками в бешено крутящемся калейдоскопе плясали в душе злость, обида, непонимание, чувство вины, желание задушить Серëгу, желание всё отдать Серëге, лишь бы он её простил и перестал думать о ней так гадко, что и вслух-то выговорить никак — слова в глотке застрянут… Очень похожий калейдоскоп ведь истязал и самого Рэя — из-за взбрыков Чернобыльникова. Но чем он может Оксане помочь, если он себе самому толком помочь не может, и в человеческих чувствах если и разбирается, то самую капельку?

— Слушай, — выдавил он из себя, — А может, нам с тобой к кому-либо из моих Храмовых наставников сходить? Они мудрые, наверняка дадут какой-нибудь хороший совет. Распада можно попросить, или Плутониума… Пойдëм, а?

— Знаешь, если бы это ляпнул кто-нибудь другой, я решила бы, что он издевается! — Оксана откинулась на спинку скамьи, — Но ты действительно вот настолько на всю голову активити!

— Но ведь с тобой произошёл инцидент! — Рэй осторожно потрогал её за рукав, — А я не знаю, как тебе помочь!

— И надо поскорее найти компетентного специалиста, чтобы всё отладил? Хорошо, хоть карбида бора откушать не предлагаешь, или что там в реактор пихают в таких случаях?

— Да, нет, ну, я же не настолько же, — растерялся бедный Рэй, — Просто Храмовники, они действительно мудрые…

Вместо ответа Оксана телепатически передала Рэю картинку, которую помимо воли нарисовало ей воображение: они сидят вдвоём в кафе "Светлый Яр" и дружно едят карбид бора из вазочек для мороженого. Стало смешно. В душевных тучах образовалась прореха, в которую проглядывало солнышко.

— Только не карбид бора, тогда уж, а борную кислоту, и не у нас, а у водо-водяных, — поправил Рэй, — Хотя и карбид бора часто используется, как поглотитель.

— И вообще у людей всё-таки как-то по-другому интенсивность реакции регулировать надо, — Оксана погрустнела, — Рэйден, знаешь, мне сейчас вообще кажется, что активити лучше людей!

— Почему?

— А потому что в вас нет грязи!

— В людях тоже в некоторых нет грязи! — убеждëнно сказал Рэйден, — Вот как мой отец, например. Или как твой!

— Да, наверное, — Оксана вздохнула. И тут же спохватилась:

— Ой, а мы же бэ-энчика перепугали, наверное.

— Я не пуганный, — Сэнед подошёл к их скамейке, — Я просто чтобы бестактновостей не соделать, пошёл ещё "химички" искать тут. Но всё был рядом в этом траве.

— В этом траве, к сожалению, только одна "химичка", вынужденно огорчил урмильца Рэйден, — Пойдëмте ко входу наших встречать, кино, наверно, уже кончилось.

Он старался держаться бодро и просто, чтобы тоже "не соделать бестактновостей". Но слова Оксаны про грязь не давали ему покоя.

— Кстати, я даже не говорила ему никогда прямо, что он мне нравится, — с обидой сказала Оксана по дороге к дверям кинотеатра, — Потому что сама для себя ещё это не поняла. Мы просто общались.

— А теперь получается, не будете? — Рэй смутился, быть причиной чьей-то большой и окончательной ссоры, оказывается, жутко неловко. Бедный Сэнед!

— А теперь, получается, не будем! Я просто раньше не знала, что он такой… ну — у… как уголовник какой-то, в общем. Как это сказать по-вашему, по-станционному? Считай, что между нами порваны все провода, вот!

— Ну, тогда, наверно, правильно, — улыбнулся, Рэй, — Если уголовник, то на фиг на него электричество тратить!

Диск 8, фрагмент 3

— Как там наша Исса? — голос майора вечером в телефоне был приглушëнный и измученный, — Есть какие-нибудь подвижки?

— Нет, Михаил Константинович. Ни у нас, ни у Храмовников, я у Распада спрашивал, когда связывался. А у вас?

— Если бы были, я бы котëнков радиоактивных не мучил, — вздохнул чекист, — Тем более, что это непедагогично.

— Но ведь должен быть способ! — за "радиоактивного котëнка" Рэйден предпочёл не любимого преподавателя сейчас не фырчать, не та ситуация и не то настроение, чтобы изображать шуточные обидки.

— Должен, — тускло, без интонаций согласился майор, — И есть. Просто мы почему-то его не видим. И я все мозги себе сломал, пытаясь понять, почему. Уже готов рассматривать любые идеи, даже самые сумасшедшие.

— Так ведь нет идей, — Рэю от стыда за свою беспомощность хотелось провалиться сквозь землю. Для надëжности — вместе со всем зданием первого блока СвАЭС

— Кстати, ты вашей новой приятельнице, Оксане, кажется, рассказывал что-нибудь?

— В самых общих чертах всё рассказывали. А что, нельзя было? Вы же с Арсением Никитичем, вроде же, говорили, что можно, только чтоб панику не сеять…

— А я и не сейчас не говорю, что нельзя, — успокоил Рэя майор, — Я просто должен предупредить кое-о чëм.

— О чём предупредить, Михаил Константинович? — у Рэя от предчувствия ещё одной какой-нибудь гадости даже в животе заныло. И захотелось взвыть не хуже Клондайка, которого одного в дачной времянке заперли.

— О том, что попытки слежки за Сэнедом выглядят очень странно. Помнишь день, когда я вам аппаратуру для защиты выдавал?

Ещё бы Рэю этот день не помнить! Последний день, когда между ним и Тошкой не пролегала проклятая Зона Отчуждения.

— Ну так вот, — продолжал майор, — Тогда за нашим "потрясающим суперагентом" соорудили вполне достойный ноосферический хвост, мы в конторе еле успели среагировать. Есть же способы ментально надавать по заднице, из которой этот хвост вырос, сам знаешь и кое-что умеешь. Вот мы и надавали. А потом по тридцать пятому разу анализируя мнемозаписи, мы с Сашей Дегтярёвым обнаружили одну интересность…

— Какую? — спросил Рэй, уже готовый услышать всё, что угодно, если оно самого кладбищенского свойства. Хоть про преступную группу, состоящую из мыслящих атомных бомб, готовящую вторжение на Землю.

— А такую. Этот хвост нам тихонечко, но ощутимо помогал оборвать кто-то со стороны Иссы же. А после этого попытки считывать оттуда быстронейтронника или кого-либо из вас вообще прекратились. Вообще. Есть только один, грубо говоря, ноосферический взгляд. И он явно принадлежит тому же существу или существам, которые тогда вместе с нами мешали иссовцам твоего Сэнеда "выцепить". Включается с периодичностью, очень ненадолго, возможно, в тайне от своих же. Встречный импульс послать не получается, как и узнать через него что-то об Иссе. Только само ощущение, что наблюдатель есть, понимаешь?

— То-есть выходит, — слегка оторопел Рэй, — что на этой Иссе у нас есть союзник?

— Не знаю, союзник, противник или нейтральный соглядатай, — сурово сказал майор, — Но, возможно, с кем-то из вас попытаются выйти на связь. Так что будьте предельно осторожны!

— Мы и так осторожны, Михаил Константинович. А у других групп тоже ничего?

— Абсолютно! — в голосе майора сквозила такая досада, что у Рэйдена свело челюсти, — И это, как ты понимаешь, противоестественно!

— А то, что противоестественно — всегда искусственно! — тоном отличника на самом важном в году открытом уроке процитировал Рэй майору его же собственные излюбленные слова. Михаил Константинович часто повторял их на индивидуальных занятиях с группой активити. Правда, тут же добавлял и что всё, что выглядит слишком уж естественно, должно настораживать. Так как может в итоге оказаться тщательно срежиссированным.

— Во-от! И я тебе о том! Есть предположения, откуда эта противоестественность появилась и чем объясняется? Попробуй мыслить нестандартно! И да, кстати! Завтра после школы, или даже вместо школы, загляни к нам — получи защитный комплект и на Оксану тоже! Раз уж вы с ней в последнее время почти не расстаëтесь.

— Но Михаил Константинович! Она же обычный человек!

— А ВИУР Назаров кто? Зелёный динозавр? — усмехнулся майор, — И к тому же, обыкновенных людей на территории аномальной Зоны не бывает в принципе, сколько раз ещё мне в всем эту элементарщину напоминать? Ладно, Рэище, пока! Мне ещё кое-что с тамплиерами твоими обсудить бы надо. Так что до связи!

Чекист отключился.

После разговора с ним, хоть сегодня и совсем нерадостного, у Рэя, как всегда сделалось на душе тепло-тепло. Будто пока во вселенной существует майор Костров, ничего по-настоящему плохого с ней в принципе не может случиться. Разумом светлоярский активити давно уже понимал, что это, к сожалению, иллюзия. Но она была такая хорошая, что Рэй каждый раз позволял себе ей подчиниться. Ну, хоть немножечко! Хотя бы на полчаса.

А в последнее время ещё и очень-очень хотел, чтобы такая же тëплая иллюзия жила в душе маленького урмильского бэ-энчика. Относительно самого Рэя. Вот только, увы, Рэйден не Костров. Ни опыта у него, ни сил особых, ни мужества по большому-то счëту. И что делать с бэ-энчиковой большой бедой он по-прежнему не знает. Точно так же беспомощно, как не знал третьего сентября.

Михаил Константинович, конечно, прав, объяснение происходящему было. Если Исса и Майтирэн не считываются, этому есть причина. И может быть, даже, она лежит совсем на поверхности, надо только подумать ещё получше. И всмотреться в ноосферу повнимательнее. Ну, не может же быть так, что некий объект есть, а информации о нём — совсем нет! Тем более — в памяти вселенной, в этой самой ноосфере, где фиксируются и сохраняются даже движения букашек. А тут целая атомная станция, точнее, даже две! Ноосферических "чëрными дыр", куда все, до последнего импульса, данные могли бы провалиться не существует. А это значит, что не данные провалились, а он, Рэйден, с ними правильно срезонировать не может, надо больше стараться, вот и всё!