Радик Яхин – Великолепный Гарри (страница 2)

— Вооружены?

— У них винчестеры, револьверы. У некоторых даже динамит. Они профессиональные бандиты, сеньор. Они убивали и раньше. Мы слышали, что они сожгли деревню Сан-Педро, когда те отказались платить.

Гарри потер подбородок. Тридцать-сорок вооруженных бандитов против горстки крестьян с дробовиками и вилами. Шансов не было.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой, Карлос? — спросил он прямо.

Карлос поднял голову, и в его глазах зажглась надежда.

— Сеньор Гарри, я не смею просить. Но если бы вы... если бы вы согласились... Я слышал о вас. Говорят, вы лучший стрелок в округе. С вами у нас появится шанс.

Гарри усмехнулся.

— Один стрелок против сорока бандитов? Это не шанс, Карлос. Это самоубийство.

Мария вскочила со стула и подошла к нему. Она была маленькой, едва доставала ему до плеча, но в ее глазах горел огонь.

— Сеньор, я понимаю, что вы не обязаны помогать нам. Мы для вас чужие люди. Но если бы вы видели мою деревню, если бы вы видели детей, которые боятся спать по ночам, стариков, которые молятся о смерти, чтобы не видеть, как их внуков убивают... Я не могу просить вас рисковать жизнью, но я могу просить вас подумать.

Она протянула ему руку, и Гарри увидел на ее ладони мозоли — следы тяжелой работы в поле.

— Смотрите, сеньор. Я работаю с двенадцати лет. Мой отец работает с пяти. Мы никогда не просили милостыни, никогда не воровали. Мы просто хотим жить на своей земле и растить детей. Разве это так много?

Гарри смотрел на ее ладонь, и в его памяти всплывали картины прошлого. Ему было десять лет, когда бандиты напали на их ферму в Техасе. Они убили отца, забрали весь скот, а мать... мать умерла от горя через год. Гарри остался один и выживал как мог — работал ковбоем, участвовал в перестрелках, научился стрелять так, чтобы всегда попадать.

— Садитесь, Мария, — сказал он тихо. — Я не обещаю, но я подумаю.

Ночь опустилась на Додж-Сити. В салуне «Пыльная шпора» зажгли все лампы, но народу поубавилось — большинство ковбоев разъехалось по ранчо. Остались только самые стойкие: Карлос, Мария, Тоби за стойкой, трое игроков в покер да Гарри, который сидел в углу с очередным стаканом бурбона.

Он думал. Думал о Марии, о ее деревне, о бандитах. Он знал, что связываться с бандой Радригиса — безумие. У него нет никаких причин рисковать жизнью ради мексиканской деревни, о которой он даже не слышал до сегодняшнего вечера. Но что-то внутри него не давало покоя.

Может быть, это был голос отца, который когда-то сказал ему: «Гарри, если у тебя есть сила защитить слабого, ты обязан это сделать. Иначе ты не мужчина». Может быть, это были глаза Марии, в которых он увидел отражение собственного прошлого.

Карлос подошел к его столику.

— Сеньор Гарри, я уезжаю на рассвете. Один. Если вы не поедете, я пойму. Но я должен попробовать.

Гарри посмотрел на него. Карлос был старше его лет на десять, но сейчас выглядел почти стариком — сгорбленным, усталым, отчаявшимся.

— Садись, Карлос. — Гарри указал на стул. — Скажи мне вот что. Если я соглашусь поехать, у нас будет шанс?

Карлос тяжело опустился на стул.

— Шанс есть всегда, сеньор. Даже если он один из ста. Но одному мне не справиться. Я умею стрелять, но я не стрелок. Вы — другое дело. Говорят, вы можете попасть в монету на лету.

— Могу, — кивнул Гарри. — Но даже я не могу быть в двадцати местах одновременно. Нам нужна команда.

— Команда? — переспросил Карлос.

— Да. Несколько хороших стрелков, которые не струсят, когда начнется пальба. Люди, которым можно доверять.

Гарри встал и снова прошелся по залу. Он мысленно перебирал всех, кого знал в Додж-Сити и окрестностях.

— Есть у меня на примете несколько человек. Джон «Быстрый палец» — он лучший стрелок после меня. Мы с ним когда-то работали вместе, потом поссорились из-за одной женщины, но это было давно. Шериф Том — мужик толковый, хоть и законник. Он ненавидит бандитов. Индеец Ветер — следопыт, каких мало. Найдет любого в любой прерии. Сэм и Билл — братья-ковбои с ранчо Брауна, парни отчаянные, стреляют хорошо.

Карлос слушал, и его лицо постепенно светлело.

— Вы правда думаете, что они согласятся?

Гарри усмехнулся.

— Джон согласится, если я попрошу как следует. Мы с ним старые друзья, несмотря на ссору. Том... Тому надо будет объяснить, что это дело правое. Индейцу Ветру все равно, с кем воевать, лишь бы платили. А Сэм и Билл — они ищут приключений. С ними я поговорю завтра утром.

Он подошел к столику, за которым сидела Мария, прикрыв глаза от усталости.

— Сеньорита, — сказал он мягко. — Я еду с вами. Завтра мы начнем собирать команду, а послезавтра выступим.

Мария открыла глаза, и в них блеснули слезы.

— Сеньор Гарри... я не знаю, как благодарить вас.

— Не благодарите раньше времени, — оборвал он. — Мы еще не сделали ничего. А теперь идите спать. Карлос проводит вас в гостиницу.

Он повернулся и вышел из салуна в ночную темноту. Над головой сияли звезды, и Гарри подумал, что где-то там, на небе, отец смотрит на него и улыбается.

Гарри шел по пустынной улице Додж-Сити к своей комнате над кузницей. Ночь была тихой, только где-то лаяла собака да слышалась далекая песня пьяного ковбоя. Сапоги Гарри гулко стучали по деревянному тротуару.

Он остановился и посмотрел на звезды. В голове роились мысли, одна тревожнее другой.

Что он делает? Зачем ему это? У него есть работа, репутация, женщины, деньги. Он может жить спокойно, не рискуя головой. А вместо этого он собирается ввязаться в войну с бандой из тридцати головорезов, чтобы спасти каких-то мексиканских крестьян, которых он даже не знает.

Глупо. Безумно глупо.

Гарри вспомнил глаза Марии, и его сомнения на мгновение отступили. Эта девушка заставила его почувствовать то, чего он не чувствовал уже много лет — желание защитить, помочь, сделать что-то важное.

Но потом пришли другие мысли. А если он погибнет? Кто будет о нем помнить? Несколько ковбоев в салуне, которые через месяц забудут его имя? Женщины, которые найдут себе других мужчин?

Он вспомнил Джона «Быстрого пальца». Они не разговаривали два года после той истории с Лиззи. Джон тогда сказал, что Гарри предал их дружбу, хотя Гарри ничего такого не делал — Лиззи сама выбрала его, а потом уехала с торговцем из Канзаса. Но обида осталась.

Согласится ли Джон помочь? Или пошлет его к черту?

Гарри дошел до кузницы и начал подниматься по скрипучей лестнице. На верхней ступеньке он остановился.

А если они проиграют? Если все погибнут? Мария, Карлос, Джон, Том, Ветер, Сэм, Билл? Их смерть будет на его совести, потому что он, Гарри Маккинли, потащил их за собой.

Он вошел в комнату и зажег лампу. Убогая обстановка: кровать, стол, стул, вешалка для одежды. На стене висело потертое седло, в углу стояла винтовка. Гарри снял кольт и положил его на стол, потом сел на кровать и закрыл лицо руками.

Просидел он так долго, пока лампа не начала коптить. Потом встал, подошел к окну и открыл его. Ночной воздух ворвался в комнату, принося запах пыли и полыни.

— Черт с ним, — сказал Гарри вслух. — Один раз живем.

Он лег на кровать, не раздеваясь, и закрыл глаза. Завтра предстоял трудный день — надо было уговаривать людей идти на верную смерть. Но почему-то, несмотря на все сомнения, Гарри впервые за долгое время чувствовал, что делает что-то правильное.

Утро в Додж-Сити начиналось рано. Солнце только показалось над горизонтом, а город уже проснулся. Пекари открывали лавки, кузнецы раздували горны, ковбои седлали лошадей. Гарри вышел из своей комнаты, умылся холодной водой из бочки у кузницы и направился к окраине города, где в маленьком домике жил Джон «Быстрый палец».

Дорога заняла полчаса. Гарри шел быстро, не обращая внимания на жару, которая начинала припекать уже с утра. Он думал о том, что скажет Джону. Извинится? Объяснит? Или просто предложит дело, как будто ничего не случилось?

Домик Джона стоял у самого ручья, окруженный высокими тополями. Это была простая постройка из необожженного кирпича с соломенной крышей. У входа висела шкура оленя, на крыльце лежала старая собака, которая лениво подняла голову при приближении Гарри.

Гарри постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал еще раз.

— Джон! — крикнул он. — Открывай, это я, Гарри.

За дверью послышались шаги, и через минуту дверь распахнулась. На пороге стоял Джон — мужчина примерно того же возраста, что и Гарри, но более коренастый, с рыжими волосами и веснушками на обветренном лице. В руках он держал револьвер, направленный Гарри в грудь.

— Какого черта тебе надо? — спросил Джон без всякого дружелюбия.

Гарри поднял руки в примирительном жесте.

— Джон, я пришел поговорить. Опусти пушку.

— С какой стати я должен с тобой разговаривать? После того, что ты сделал?

Гарри вздохнул. Он знал, что разговор будет трудным.

— Я ничего не делал, Джон. Лиззи сама ушла. Я не звал ее, не удерживал. Она выбрала торговца, а не меня. Я тут ни при чем.

Джон прищурился, но револьвер опустил.