Радик Яхин – Последыш (страница 2)

– Контакт? – спросил седой мужчина из Объединенной Европы.

– На основании чего? – парировал Торвик. – На основании записи, где они называют нас «прерванным циклом»? Где звучат крики наших людей? Мы имеем дело с внеземной или, что ещё хуже, с доземной формой жизни. Агрессивной и технологически превосходящей. Наш протокол в таких случаях однозначен: изоляция, изучение, нейтрализация.

– Что предлагаете? – спросил председатель, старик с умными, печальными глазами.

– Операцию «Последыш», – ответил Торвик. На огромном экране за его спиной возникла карта мира с семью мигающими точками. – Это места других, более слабых гравитационных аномалий, зафиксированных за последние сорок восемь часов. Гималаи. Марианская впадина. Пустыня Гоби. Глубины под Трансантарктическими горами. И другие. Они активировались одновременно с объектом на полюсе. Это система. Сеть. Нам нужен агент, который сможет проникнуть в одну из этих точек, установить характер угрозы и, если повезет, найти уязвимость. Не солдат. Не дипломат. Исследователь с ледяной кровью и разрешением на применение любой силы. Нам нужен Кайн.

Кайна находился в тире подземного комплекса, когда за ним пришли. Он не услышал шагов – пол был покрыт звукопоглощающим покрытием. Он почувствовал легкое изменение давления воздуха за спиной и по тому, как замерли инструкторы у дальних мишеней. Он выпустил последнюю пулю из пистолета «Коршун-М» – оружия с системой динамической балансировки, стреляющего беззвучными иглами с кристаллом застывшего нейротоксина. Мишень в пятидесяти метрах – силуэт человека – получила иглу точно в центр лба, отмеченную вспышкой сенсора.

Кайн опустил руку, разблокировал магазин и поставил пистолет на стол, не оборачиваясь.

– Генерал, – сказал он ровным, лишенным интонации голосом.

– Кайн, – отозвался Торвик. Он стоял в дверях, его фигура казалась неестественно высокой и прямой в сером служебном костюме. – Пройдем.

Они шли по длинным, безоконным коридорам. Стены были выкрашены в цвет слоновой кости, что должно было успокаивать. На Кайна это не действовало. Он видел в этом цвете лишь оттенок старой бумаги, на которой пишут смертные приговоры.

В кабинете Торвика пахло старым деревом, кожей и слабым запахом озона от скрытых систем очистки воздуха. Генерал не предложил сесть. Он включил проектор. На стене появилось фото Алины Морозовой, сделанное за год до исчезновения. Умное, усталое лицо, светлые волосы, собранные в небрежный пучок.

– Знакомо?

– Нет.

– Алина Морозова. Глава группы на «Арктур-9». Пропала вместе со станцией. У неё была дочь. Ей семь. Сейчас она в нашем детском центре в Альпах. Думает, что мама в длительной экспедиции.

Кайн молчал. Он знал, что Торвик не для сантиментов.

– «Арктур-9» не разрушилась. Её стерли. Как ластиком. Существует аудиозапись последних минут. Я не дам тебе её прослушать. Для этого нужно иметь психику крепче титана. В конце записи есть… голос. Он говорит, что цикл прерван. Что носитель найден. – Торвик посмотрел прямо на Кайна. – Под станцией находится объект инопланетного происхождения. Он жив. И он начинает просыпаться. Таких объектов на планете семь. Они образуют сеть. Твоя задача – проникнуть в ближайшую к нам точку активации в Гоби. Установить наблюдение. Собрать данные. И, если представится возможность, определить уязвимость. Кодовое название операции – «Последыш».

– Почему я? – спросил Кайн. Его голос по-прежнему не выдавал ни любопытства, ни страха.

– Потому что ты лучший в полевой инфильтрации и анализe. Потому что у тебя нет семьи, связей, прошлого, которое могло бы тебя отвлечь. И потому что, – Торвик сделал паузу, – по данным нашей биометрической базы, твои нейронные паттерны показывают аномально высокую устойчивость к телепатическому вмешательству и сенсорной перегрузке. Встреча с неизвестным – это всегда психологическая атака. Ты, возможно, единственный, кто сможет выдержать её, не сойдя с ума.

Кайн кивнул. Это была логика. Холодная, чистая, как лезвие.

– Что является критерием успеха?

– Выживание. И добыча информации. Всё остальное – вторично. Команда уже подобрана. Техника – через шесть часов. – Торвик протянул тонкий чип-карту. – Это твой новый идентификатор. Полный доступ ко всем архивам СБЧ, включая засекреченные разделы по ксенобиологии и аномальным явлениям. Изучи в пути.

Кайн взял карту. Она была холодной и гладкой.

– Есть ли у объекта название? У той, что говорит на записи?

Торвик на мгновение задержал взгляд на нём.

– Внутренняя классификация – «Хранители». Но это всего лишь слово. Не забывай, что они стерли целую станцию, не моргнув глазом. Они могут быть кем угодно. И они здесь. С самого начала. Ждут своего часа.

Кайн повернулся, чтобы уйти.

– Кайн, – окликнул его генерал. Агент обернулся. Торвик смотрел на него с чем-то, отдаленно напоминающим… что? Озабоченность? – Что бы ты ни увидел там, в Гоби… помни. Твоя задача – наблюдение. Не геройство. Мы должны понять, с чем имеем дело. Прежде чем оно поймет нас.

Кайн кивнул и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим шипением. Торвик остался один в кабинете. Он подошел к сейфу, встроенному в стену, ввел код, снял отпечаток сетчатки и приложил ладонь. Сейф открылся. Внутри лежала единственная папка из толстой, пожелтевшей бумаги. На обложке горела красная надпись: «ПРОЕКТ «ПОСЛЕДЫШ». ДАТА: 2041. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. УНИЧТОЖИТЬ ПРИ ПЕРВОЙ ВОЗМОЖНОСТИ».

Генерал не открыл папку. Он лишь провел рукой по шершавой обложке, его лицо на мгновение исказила гримаса, в которой смешались боль и отвращение. Потом он захлопнул сейф. Звук был похож на щелчок затвора.

Перед вылетом Кайну предоставили капсулу для гипноподготовки. Это был кокон из мягкого полимера, внутрь которого закачивали коктейль из ноотропов и нейромедиаторов, а на сетчатку глаз проецировали данные. Он увидел снимки, видео, спектрограммы. Всё, что успели собрать за те немногие часы, пока «стиратели» работали на месте исчезновения «Арктура».

Последним файлом была видеозапись. Её источник – автоматическая камера подводного бункера «Аквамарин», заложенного в двух километрах от станции для мониторинга сейсмической активности. Бункер уцелел. Его системы, перейдя на аварийное питание, вели запись ещё три часа после инцидента.

На экране перед внутренним взором Кайна плыла зернистая, зеленоватая картинка. Объектив камеры, покрытый инеем, смотрел вверх, на нижнюю поверхность ледяного щита. Сначала – ничего. Потом в кадре, справа, возникло движение. Что-то большое и тёмное медленно проплыло над камерой, заслонив собой весь лёд. Это не была субмарина или известное живое существо. Очертания напоминали то ли гигантского ската с бесчисленными тонкими щупальцами, то ли развернутый парашют из живой, переливающейся материи. Оно излучало собственный, холодный, бирюзовый свет, который заставлял сиять толщу льда, как витраж.

Затем объект завис. Из его центральной части отделилась небольшая, компактная форма и начала медленно опускаться вниз, к объективу камеры. Запись сделала резкий зум.

Существо было ростом с человека, но с ним его роднило лишь двуногость и примерное количество конечностей. Его кожа – если это была кожа – мерцала, как ночное небо, усеянное миллиардами крошечных, тусклых звёзд. Чёрный, глубокий, но не пустой. Движения были плавными, лишёнными суставных рывков, как будто оно плыло в невесомости даже здесь, под чудовищным давлением. Лица не было видно, лишь гладкий овал, на котором выделялись два крупных, тёмных пятна – глаза. Без зрачков, без белка. Просто бархатистая чернота, поглощающая свет.

Существо приблизилось к камере вплотную. Одна из его рук – длинная, тонкая, с тремя гибкими пальцами – протянулась к объективу. Палец, заостренный на конце, коснулся стекла. В точке касания лёд на объективе мгновенно испарился, не оставив следов копоти или теплового повреждения. Казалось, оно просто перестал существовать.

Затем существо повернуло голову. Его беззрачковые глаза смотретуже не в камеру, а куда-то в сторону, будто прислушиваясь к чему-то незримому. Его рот – тонкая щель – приоткрылся. Раздался тот самый звук с аудиозаписи: горловое, щелкающее пение. Короткая фраза.

На этом запись обрывалась. Автоматика бункера, следуя протоколу при обнаружении непонятной угрозы, самоуничтожилась вместе с камерой.

Аналитики СБЧ, работая с единственным кадром, где существо было крупно, составили предварительное описание. Они назвали его «Образец Альфа» или «Звёздный скиталец».

· Покровы: Эпидермис (условно) не отражает свет, а, кажется, содержит в себе микроскопические источники свечения. Пигментация динамична – в состоянии покоя это тёмная, мерцающая глубина, при движении появляются слабые волны синего и фиолетового. Ни пор, ни волосяного покрова. Структура напоминает полированный обсидиан, усыпанный пыльцой светлячков.

· Глаза: Наиболее пугающий элемент. Полное отсутствие дифференциации. Глазное яблоко (опять же, условно) представляет собой сферу из того же «звёздного» материала, но абсолютно чёрную. Отражение в них невозможно. Тесты показали, что эти образования поглощают 99,998% падающего на них излучения во всём известном спектре. Они не для зрения в человеческом понимании. Гипотеза: органы непосредственного восприятия гравитационных, временных или иных, неизвестных нам полей.