Радик Яхин – Графиня Изабелла Сфорца (страница 1)

Радик Яхин

Графиня Изабелла Сфорца

Зал сиял. Тысячи свечей отражались в позолоте потолка, а их свет дробился в хрустальных подвесках люстр, рассыпаясь по паркету бриллиантовой пылью. Воздух был густ от аромата ночных лилий и дорогих духов, от смеха и шепота, от звона бокалов и торжественных аккордов менуэта. Изабелла стояла на верхней ступени мраморной лестницы, чувствуя, как тяжёлое бархатное платье цвета спелой вишни сковывает каждый шаг. Сегодня ей исполнилось семнадцать. Сегодня она впервые спустится в бальный зал не как ребёнок, а как графиня Сфорца, наследница одного из древнейших родов Империи. Отец, высокий и прямой, как шпага, стоял рядом, его рука лежала на её пальцах поверх резной дубовой перилы. «Дыши, Белла, – прошептал он, не глядя на неё. – Они все смотрят. Покажи им нашу кровь». Она сделала шаг. Шёпот внизу усилился, превратившись в приглушённый гул восхищения. Платье стоило целое состояние, причёска заняла у горничных три часа, а жемчужное ожерелье на её шее некогда носила бабка, отстоявшая замок во время Великой Осады. Но под всем этим великолепием Изабелла чувствовала лёгкую, но назойливую дрожь в коленях. Не от страха. От предчувствия. Всё утро её преследовал странный сон: чёрные птицы, молча кружащие над горящей башней. Она отогнала мысли, улыбнулась и продолжила спуск. Её встретила мать в голубом, с глазами, сияющими гордостью и влагой. «Моя девочка, – сказала она, обнимая её так крепко, что пахнуло знакомым лавандовым саше. – Сегодня твоя ночь». Бал пошёл своим чередом. Кавалеры сменяли друг друга, комплименты лились рекой, оркестр играл всё громче и быстрее. Но Изабелла ловила на себе иные взгляды – не восторженные, а оценивающие, холодные. Из тёмного угла за колонной за ней наблюдал старый граф Винчи, советник отца, его пальцы нервно перебирали янтарные чётки. У открытых террасных дверей стояли двое в скромных, но безупречно сшитых плащах с капюшонами, их лица скрывали тени. Они не танцевали. Они смотрели. Отец исчез почти сразу после церемонии представления, удалившись в свой кабинет с группкой старших родственников и нескольких незнакомых мужчин в тёмном. Мать пыталась сохранять светское оживление, но её улыбка стала натянутой, а взгляд часто скользил к дверям кабинета. «Белла, – наклонилась к ней младшая кузина Лия, задыхаясь от волнения. – Ты слышала? Говорят, Папа Драконов прислал личного эмиссара. Из-за границы. Что это значит?» Изабелла ничего не слышала, но ледяная струйка пробежала по спине. Папа Драконов – духовный и военный лидер Ордена Теней, тайной организации, державшей в страхе пол-империи. Их печать – дракон, пожирающий собственный хвост – была символом абсолютной власти и абсолютной жестокости. Дом Сфорца никогда не был в фаворе у Ордена, но и открыто не враждовал. До сегодняшнего дня. Музыка внезапно стихла. Отец вышел из кабинета. Его лицо было бледным, как мрамор статуй в саду, но шаг оставался твёрдым. Он подошёл к оркестру, что-то коротко сказал дирижёру, и тот, побледнев, кивнул. Отец взошёл на невысокий помост для музыкантов. «Друзья! – его голос, обычно такой звучный, слегка дрогнул. – Благодарю вас за то, что разделили с нами радость этого вечера. К сожалению, важные и неотложные дела призывают меня. Празднество, однако, продолжается. Прошу, веселитесь!» Обман был настолько грубым, настолько явным, что в зале воцарилась мёртвая тишина. Потом робко зазвучали скрипки, но магия вечера была разрушена. Отец спустился, взял мать под руку и, поймав взгляд Изабеллы, едва заметно кивнул в сторону восточной галереи. Знак. Условленный сигнал. Сердце Изабеллы упало. Она извинилась перед очередным кавалером и, стараясь не привлекать внимания, растворилась в толпе гостей, направляясь к указанному месту. За ней, будто тень, последовал её младший брат, десятилетний Марио, его глаза были круглы от испуга. «Белла, что происходит?» – «Тише, Мари. Иди за мной». Восточная галерея, украшенная портретами предков, была пуста. Здесь пахло пылью и воском. Изабелла подбежала к портрету основателя рода, графа Альдо Сфорца Сурового. Она нажала на резной дубовый герб в раме – на нагруднике дракона. Раздался тихий щелчок, и часть панели отъехала, открыв чёрный провал. Потайной ход. Его построил прадед в смутные времена. Отец показывал его Изабелле только однажды, когда ей было двенадцать, и взял с неё клятву молчания. «Только в случае крайней опасности, дочь моя. Если дом падёт». «Входи!» – резко сказал голос за спиной. Это был отец. Он стоял в дверях галереи, его плащ был накинут на плечи, в руке – длинный меч в простых ножнах, боевой, не парадный. Рядом с ним – мать, уже без драгоценностей, с небольшим свёртком в руках. «Изабелла, возьми брата и иди. Вниз. До конца. Там выход в старые катакомбы под городом. Иди и не оглядывайся». – «Отец, я…» – «Нет времени! Они здесь. Орден. Мы… мы нарушили старый договор. Отказались платить долг. Кровью. Моя кровь, твоя кровь – они пришли за ней. Иди!» Его глаза горели. В них была ярость, отчаяние и бесконечная любовь. Он сунул ей в руку маленький холодный предмет – фамильное кольцо с печаткой. «Это твоё право. Теперь ты – глава дома. Выживи. Помни». Из главного зала донёсся первый крик. Затем второй. Звук бьющегося стекла. Грохот опрокидываемой мебели. Завыли трубы – не праздничные, а боевые, низкие и зловещие. «Чёрные всадники!» – кто-то закричал в отдалении. Отец обнял их обоих, одного за раз, крепко, почти больно. «Бегите!» Мать в последний раз прикоснулась губами ко лбу Изабеллы. «Живи, моя девочка. Живи ради нас». Изабелла, стиснув зубы, втолкнула брата в тёмный проём и шагнула сама. Дверь захлопнулась за её спиной, отсекая свет галереи и оставляя их в абсолютной, давящей темноте. Она слышала, как снаружи щёлкнул замок. Потом – топот сапог по паркету, звенящий голос, которого она не знала: «Где девочка? Где наследница?» И ответ отца, спокойный и ледяной: «Дом Сфорца умирает с честью. Вы не получите ничего». Раздался звук стали. Крик матери. И затем – нарастающий рёв огня. Жар просочился даже сквозь толстую дверь. Марио всхлипнул в темноте. Изабелла схватила его за руку. «Бежим, Мари. Бежим». Её пальцы сжали кольцо так сильно, что металл врезался в кожу. Она не плакала. Внутри неё всё застыло и превратилось в лёд. Лёд, который горел. Они побежали вниз по узкой, сырой лестнице, в сердце тьмы, навстречу мёртвым землям, оставив позади свет, тепло и всё, что было их жизнью. А сверху, сквозь толщу камня, всё глуше доносился треск пожирающего родной дом пламени.

Лестница оказалась бесконечной. Каменные ступени, скользкие от влаги и мха, уходили вниз в непроглядную черноту. Изабелла шла на ощупь, одной рукой цепляясь за холодную, шершавую стену, другой – крепко держа Марио. Мальчик споткнулся, чуть не упал, и она подхватила его, чувствуя, как его маленькое тело дрожит. «Темно, – прошептал он. – Я боюсь». «Я знаю, – ответила она, и её собственный голос прозвучал чужо и спокойно. – Но мы должны идти. Держись за меня». Воздух стал тяжёлым, затхлым, с привкусом земли и чего-то древнего, тленного. Наконец ступени закончились. Под ногами хрустнул гравий. Пространство расширилось, эхо шагов ушло куда-то ввысь, в невидимый свод. Изабелла остановилась, пытаясь сориентироваться. В кармане платья у неё был кресальный набор – отец научил её разжигать огонь в любых условиях, шутя, что это самый полезный навык для благородной дамы. Дрожащими руками она высекла искру, поднесла к заранее приготовленному труту из сухих волокон, выдернутых из подкладки плаща. Маленькое пламя ожило, осветив вокруг жалкий островок мира. Они стояли в круглом подземном зале. Стены были грубо вырублены в скале, по ним струились тёмные потёки. В центре – обвалившийся колодец. И несколько расходящихся в разные стороны арок-проходов, безмолвных и пугающих. «Куда теперь?» – спросил Марио, прижимаясь к ней. Кольцо на пальце Изабеллы вдруг дрогнуло, издав едва слышный, высокий звук, похожий на звон тонкого стекла. Она посмотрела на него. Рубин в оправе слабо мерцал в свете огонька, и его отсвет падал на один из проходов – третий слева. «Сюда, – сказала Изабелла без колебаний. Инстинкт, древняя кровь вела её. – Сюда». Они двинулись в туннель. Факел из скрученного платка и щепки горел недолго. Скоро он начал чадить и гаснуть. Тьма снова сомкнулась вокруг, теперь уже полная, абсолютная. Они шли, держась за стену, спотыкаясь о валуны и кости – чьи-то, давно истлевшие. Ветер, которого здесь не могло быть, гудел в ушах, и в этом гуле слышались шёпоты. Обрывки фраз на забытом языке, стоны, предсмертные хрипы. «Духи, – всхлипнул Марио. – Они здесь». «Они не тронут нас, – сквозь зубы проговорила Изабелла, но её охватывал леденящий ужас. – Они просто… помнят». Вдруг впереди, в темноте, вспыхнул бледный, зеленоватый свет. Он плыл, колыхался, принимая смутные очертания. Человека в доспехах, с проломленным шлемом. Призрак медленно поднял руку, указывая в глубь туннеля. Изабелла застыла. Призрак не нападал. Он просто смотрел пустыми глазницами, полными той же зеленоватой мути, потом медленно растворился, оставив после себя лишь слабое свечение на стенах – фосфоресцирующий грибок, выросший там, где он стоял. Это указание? Ловушка? Выбора не было. Они пошли на свет. Туннель вывел в обширную пещеру. Посередине лежало полуразрушенное каменное ложе, а у стены, у потухшего очага, сидел человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. Он был худ до скелета, облачён в лохмотья, когда-то бывшие дорогим платьем мага. Седая, спутанная борода доходила ему до пояса. Перед ним на плоском камне лежали развёрнутые и разложенные в странном порядке листы пергамента, покрытые густой паутиной линий. Карты. Он что-то чертил заострённым куском сланца, бормоча себе под нос. «…и течение подземной реки изменилось после землетрясения в году Дракона, значит, старый мост рухнул, а новый проход открылся здесь, под Проклятыми Холмами…» Он поднял голову. Его глаза, глубоко запавшие, были удивительно яркими и живыми. «А, – хрипло произнёс он. – Гости. Давно не было гостей. Особенно таких интересных. Кровь Сфорца. Чую за версту. Пахнет грозой и старой кровью». Изабелла встала между ним и братом, инстинктивно приняв защитную позу, которой учил отец. «Кто вы?» «Вы? Нет, «ты». Я – Элиас. Некогда картограф Императорской академии. Ныне – изгой, бредяк, сумасшедший старик. Они так думают. А я просто… вижу пути. Все пути. Империя – это живой организм, девочка, с артериями дорог и венами рек, с костями гор и лёгкими лесов. А под ней – другая империя. Мёртвая. Я картографирую и её». Он пристально посмотрел на Изабеллу. «Тебя ищут. Чёрные всадники уже в верхних галереях. Их гончие чуют твой след. Ты не сможешь уйти от них по старым тропам. Они их знают». – «Что же делать?» – в голосе Изабеллы прозвучала отчаянная нота. Элиас усмехнулся, обнажив редкие жёлтые зубы. «Идти там, где нет троп. Через Мёртвые земли. Где ступала только нога призраков. У меня есть карта. Но цена её высока». – «У меня нет денег». – «Деньги? – старик фыркнул. – Мне твои деньги, как мёртвому припарка. Мне нужна твоя кровь. Капля. Для чернил. Карта, написанная кровью Сфорца, укажет верный путь через любые иллюзии». Изабелла колебалась. Маг-картограф вздохнул. «Решай, девочка. Они близко». Из туннеля, откуда они пришли, донёсся отдалённый лай. Не собачий. Что-то более хриплое, хищное. Волки-тени. Охотники Ордена. Изабелла выхватила из волос длинную серебряную шпильку, резко кольнула себе в палец. Выступила капля густой, алой крови. Элиас тут же подставил крохотную пузырёк из тёмного стекла. Капля упала внутрь. Он заткнул пузырёк, встряхнул, и содержимое засветилось тусклым багровым светом. «Отлично, – пробормотал он. – Теперь отойди». Он взял тонкое перо, обмакнул в пузырёк и быстрыми, точными движениями начал наносить дополнительные линии на один из пергаментов. Линии крови ложились поверх старых, чернильных, оживляя их, заставляя двигаться, перестраиваться. «Вот. Путь. Ведет к Вратному Перекрёстку. Там сможешь выйти на поверхность. Далее – на юг, к Вальтерре. Там правит твоя дальняя родственница. Может, даст приют. Может, нет. Но это единственный шанс». Он протянул ей пергамент. В этот момент из туннеля вырвалась тень. Низкая, поджарая, с горящими красными углями вместо глаз. Волк-тень. Он пах смолой и смертью. Существо прыгнуло прямо на Марио. Изабелла, не думая, бросилась вперёд, заслоняя брата. Внутри всё сжалось в ледяной ком, а потом взорвалось жаром. Она выбросила вперёд руку, не сжатую в кулак, а с растопыренными пальцами, будто хотела оттолкнуть невидимую стену. И из её ладони вырвался поток огня. Не обычного, а белого, ослепительного, жгуче-холодного. Он ударил волка-тень в грудь, и чудовище взвыло, рассыпаясь на клубы чёрного дыма и пепла. В воздухе запахло озоном и сгоревшей шерстью. Наступила тишина. Изабелла смотрела на свою руку. Ни ожога, ни боли. Только лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Марио смотрел на неё, разинув рот. Элиас присвистнул. «Ну вот. Проснулось. Магия крови Сфорца. Давно не видел такого чистого проявления. Бегите теперь. И побыстрее. Этот фейерверк собрал сюда всю нечисть в радиусе мили». Он сунул карту ей в руки, вместе с маленьким, тёплым кристаллом на кожаном шнурке. «Кристалл будет светиться, когда будешь на верном пути. Гаснуть – если собьёшься. И помни, девочка: твоя сила – это и твоё проклятие. Она привлекает внимание. Не только людское». Изабелла кивнула, сунула карту и кристалл в складки платья. «Спасибо». «Выживи. Миру нужны такие, как ты. Теперь иди!» Они побежали в указанный проход, оставив картографа в его пещере, среди мерцающих карт. Лай и вой позади усиливались. Но теперь у них был путь. И слабый, но упрямый свет кристалла, пробивавший тьму впереди.