Радик Яхин – Для себя (страница 3)

Коля сжал папку так, что хрустнула бумага. Он хотел что-то сказать, но, видимо, не нашел слов. Схватил со стола телефон и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Игорь остался сидеть. Руки тряслись. Внутри все сжалось в тугой комок. Он чувствовал себя предателем. Голос в голове, отлаженный годами, шептал: «Ты плохой человек. Ты подвел коллегу. Ты эгоист. Теперь тебя все будут ненавидеть».

Но другой голос, тот самый, что проснулся сегодня утром, ответил: «А он тебя когда-нибудь выручал? Он хоть раз сделал твою работу? Он вообще знает, как тебя зовут, или для него ты просто "Игорек-выручалочка"?»

Игорь не знал, какой из голосов прав. Но он знал, что впервые за долгое время он поступил так, как хотел он, а не так, как хотели от него другие. И это ощущение было странным. Страшным. Но одновременно — пьянящим.

Он проработал до семи вечера. Закончил анализ для шефа, переделал свои отчеты и даже успел разобрать почту. Когда он выходил из офиса, Петр Алексеевич уже ушел, а Коля так и не вернулся. Говорили, он уехал на презентацию с тем, что успел набросать сам, и, кажется, провалил ее. Игорь чувствовал за собой вину. Но это чувство было каким-то далеким, как шум города за закрытым окном. Он слышал его, но оно его не касалось.

По дороге домой он вспомнил про Галину Ивановну и лампочку. И впервые подумал: «А зачем? У нее есть сын. Он приезжает раз в месяц на новой машине, хвалится обновками, но лампочку вкрутить не может. А должен я». Он не свернул к хозяйственному магазину. Проехал мимо. И сразу почувствовал укол совести. «Она же пожилая, ей тяжело». Но другой голос, становившийся с каждым часом все увереннее, спросил: «А ты ее сын? Ты ей родственник? Ты просто сосед. Сосед, который всегда говорит "да"».

Он припарковался на своем месте в дальнем углу. Место у подъезда было занято — «Тойота» соседа с тремя детьми стояла там. Игорь посмотрел на нее и, выходя из машины, впервые подумал: «А почему, собственно, у него приоритет? Потому что у него дети? А я, получается, второй сорт? Я тоже плачу за парковку. Я тоже живу в этом доме».

Он не стал ничего предпринимать. Но сама мысль о том, что он имеет право на удобство, показалась ему революционной.

Дома его ждала Света. Она сидела на кухне с чашкой чая, перед ней лежал ноутбук. Увидев Игоря, она подняла глаза.

— Ты поздно.

— Да, работы много, — сказал он, ставя цветы на стол. Белые розы.

Света посмотрела на розы, потом на него.

— Ты купил розы.

— Да. Как обычно.

— Я не люблю белые розы, — сказала Света спокойно, даже равнодушно. — Я люблю красные. Я тебе говорила сто раз.

Игорь замер. Сто раз? Он не помнил ни одного. Он помнил только, что надо покупать цветы по средам. И что они должны быть белыми, потому что… потому что он сам решил? Или она сказала?

— Я не помню, — честно признался он.

— Ты ничего не помнишь, — Света вздохнула и закрыла ноутбук. — Маме звонила? У нее давление. Нужно съездить в аптеку, купить лекарства, которые она вчера говорила.

Игорь сел напротив нее. В голове все еще звучал утренний голос. Тот самый, который спросил: «А что, если сказать "нет"?»

— Света, — сказал он, — у тебя есть машина. Ты можешь съездить сама. Или заказать доставку. Я сегодня устал.

Света подняла на него глаза. В них было удивление. Настоящее, неподдельное удивление. Как будто стул, на котором она сидела, вдруг заговорил с ней.

— Что?

— Я сказал, что устал. Пусть доставят. Сейчас все можно заказать с доставкой.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом ее лицо изменилось. Удивление сменилось чем-то другим. То ли обидой, то ли раздражением.

— Игорь, это твоя теща. Я думала, тебе не сложно.

— Мне сложно. Я сегодня делал работу за троих. Я не ел с утра. Я хочу просто поужинать и лечь спать.

Света открыла рот, чтобы что-то сказать, но Игорь встал и подошел к холодильнику. Он достал контейнер с едой, которую она приготовила вчера, поставил в микроволновку и сел за стол.

Они ужинали в молчании. Света не смотрела на него. Она смотрела в окно, где уже зажглись уличные фонари. Игорь ел и чувствовал, как напряжение, висевшее в воздухе, постепенно оседает. Ему было страшно. Он только что сказал «нет» своей жене. Он только что поставил свои интересы выше просьбы, которая считалась обязательной. Он ждал взрыва. Ждал, что Света скажет: «Ты стал эгоистом», или «Ты меня больше не любишь», или что-то в этом роде. Но она молчала. И это молчание было страшнее любых слов.

Когда он доел, Света встала, убрала со стола и вышла из кухни, не сказав ни слова. Игорь остался сидеть один. Он смотрел на белые розы, которые поставил в вазу, и думал о том, что сказала Света про красные. Она их любит. А он покупал белые четыре года. Четыре года он покупал ей то, что она не любит. Потому что не спросил. Потому что боялся спросить. Потому что, когда боишься, ты не замечаешь мелочей. Ты просто выполняешь ритуал, надеясь, что это сойдет за заботу.

Он встал, взял вазу, вылил воду, выбросил розы в мусорное ведро. Потом надел куртку и вышел на улицу. До цветочного киоска было три минуты ходьбы. Продавщица с красными волосами уже закрывала витрину, но, увидев его, остановилась.

— Опять розы? — спросила она с легкой усмешкой.

— Нет, — сказал Игорь. — Красные. Шесть штук. И герберы. Желтые. И пусть это все будет в одной композиции.

Девушка удивленно подняла бровь, но ничего не сказала. Она быстро собрала букет — яркий, живой, почти вызывающий. Игорь взял его в руки и почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Он не знал, понравится ли букет Свете. Он не знал, захочет ли она вообще с ним разговаривать сегодня. Но он впервые за долгое время сделал выбор. Не автоматический. Не удобный. Свой.

Он вернулся домой, поставил вазу на стол, переложил цветы. Красные розы и желтые герберы смотрелись дерзко и неожиданно на их всегда строгой кухне. Игорь постоял, посмотрел на них, потом выключил свет и ушел в спальню. Света лежала на своей половине кровати, отвернувшись к стене. Она не спала — он знал это по ее дыханию. Он лег на свою сторону, долго смотрел в потолок, а потом сказал тихо, в темноту:

— Я купил красные розы. И герберы. Желтые. Если не понравятся, скажи, я поменяю.

Молчание. Он уже думал, что она не ответит, когда услышал:

— Ты никогда не покупал герберы.

— Знаю. Решил попробовать.

Снова тишина. Игорь закрыл глаза. Он не знал, что будет завтра. Но сегодня он сделал три вещи, которые никогда не делал: сказал «нет» коллеге, отказал жене и купил цветы, которые выбрал сам. Это было мало. Это было смешно. Но это было начало.

Глава 2. Техника первого «нет»: как не сломаться в первые две секунды

Утро следующего дня не было похоже на вчерашнее. Игорь проснулся не за три минуты до будильника, а за двадцать минут до него, и первые несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, что изменилось. В комнате было светло — шторы оказались раздвинутыми на несколько сантиметров шире, чем обычно. Он не помнил, чтобы делал это сам. Рядом, на его тумбочке, стояла чашка с остывшим кофе. Света никогда не ставила ему кофе на тумбочку. Она считала, что пить в постели — это дурной тон. Игорь сел, взял чашку. Кофе был растворимым. Но он был здесь. И это было странно.

Он прислушался. В квартире было тихо. Света, судя по всему, уже ушла. Она уходила рано по средам — у нее была йога в соседнем клубе. Игорь поставил чашку обратно, не сделав глотка. Ему не хотелось растворимого кофе. Он хотел зернового. И он вдруг понял, что может себе это позволить. Кофеварка стояла на кухне, молчаливая, чистая, никем не используемая уже три года. Он встал, прошел на кухню, достал зерна, насыпал в кофеварку. Когда двигатель зажужжал, наполняя кухню ароматом свежеобжаренного кофе, Игорь почувствовал себя почти преступником. Слишком громко. Слишком вызывающе. Но никто не пришел сказать ему, чтобы он выключил. Никто не нахмурился. Он налил себе большую кружку, черный, без сахара, и сел у окна. Герберы и красные розы все еще стояли на столе, и они казались ему теперь не просто цветами, а каким-то символом. Флагом, который он поднял вчера на своей собственной территории.

В голове начали роиться мысли о вчерашнем дне. О том, как он сказал «нет» Коле. О том, как отказал Свете. О том, как шеф посмотрел на него, когда он объяснил, почему не успел с анализом. Игорь ожидал последствий. Он ждал, что сегодня в офисе будет холодная атмосфера, что Коля будет его игнорировать, что Петр Алексеевич вызовет на ковер. Но вместо страха он почувствовал странное спокойствие. Худшее уже случилось. Он сказал. И мир не рухнул. Света не ушла, Коля не уволился, шеф не написал докладную. Просто все осталось как было, но с одной маленькой разницей: Игорь впервые очертил вокруг себя круг, пусть даже очень маленький, и сказал: «Сюда не входить».

Он допил кофе, помыл чашку и, подумав, решил не надевать темно-синюю рубашку. В шкафу висела рубашка, которую он купил два года назад на распродаже и так ни разу не надел. Она была светло-серой, с тонкой полоской, почти незаметной, но она отличалась. Он надел ее, посмотрел в зеркало. В темно-синем он был частью мебели. В этом он был человеком. Он взял ключи и вышел.

Галина Ивановна поджидала его у лифта. Увидев, она расплылась в улыбке.