Рада Теплинская – Душа на замену (страница 23)

В комнате Мердока, в дальнем углу гардеробной, я нашла его старый рюкзак. Он нуждался в серьёзном ремонте в нескольких местах, ткань местами протёрлась, но в целом он был вполне крепким и мог мне пригодиться. Тем более что он был зачарован: внутри вмещалось гораздо больше вещей, чем казалось снаружи, да и сам он весил значительно меньше, даже когда был полон. Это было невероятно кстати, ведь я планировала покинуть это место.

Вдобавок ко всему провизия, которая в нём хранилась (видимо, остатки от старых походов или пикников Мердока), не портилась целый месяц, что было просто находкой. Я понимала, что льер не жалел денег на своего сыночка: новый рюкзак Мердока, который я видела на крючке, был ещё более продвинутым и безупречным, но его я трогать не стала, они бы сразу заметили пропажу. Аккуратно сложив найденные монетки в небольшой внешний карман старого рюкзака, я закинула его на плечо — он оказался неожиданно лёгким — и продолжила осматривать комнаты Мердока.

В его спальне, помимо кровати, заваленной личными вещами и одеждой, стояла примечательная коллекция резных деревянных игрушек — фигурок животных, солдатиков, замысловатых мифических существ. Они выглядели дорого и были выполнены с невероятным мастерством. Я тоже взяла это на заметку — возможно, они представляли какую-то ценность или просто могли стать предметом небольшого «акта возмездия».

В подобии кабинета, который я бы скорее назвала учебной комнатой, я раздобыла пару чистых тетрадей и несколько карандашей — такие мелочи сейчас были на вес золота. В столе я нашла жестяную банку, набитую мелочью. Брать её пока не стала, но сделала пометку — это уже что-то, хотя, не зная местных цен, сложно оценить её истинную стоимость. Но всё же лучше, чем ничего. Здесь же стояли книги: как учебные пособия, так и, видимо, самые любимые из тех, что были в основной библиотеке, — романы, приключенческие повести, которые могли дать мне представление о мире.

26

Осматривая просторную гостиную, я сделала ещё одно открытие: в одной из стен располагался величественный камин с внушительным каменным очагом. Однако он был холодным и пустым, явно не использовался. Это означало, что мой план немедленно сжечь дотла компрометирующую меня записную книжку пока что был неосуществим. Я решила пока что оставить её вместе с небольшим мешочком, в котором лежали мои личные вещи, в беседке. Я разберусь с ней позже. Выполнив эту минимальную программу наблюдения и временного укрытия, я вернулась в относительное убежище — свою комнату. Там я незаметно спрятала рюкзак под кроватью, а затем, вздохнув с облегчением и любопытством, погрузилась в тихий мир собранных мной книг.

Мои научные изыскания были прерваны лёгким стуком, и на пороге появилась Лисси с подносом, на котором стоял мой ужин. Попросив у неё иголку с ниткой — небольшая деталь, которая беспокоила меня ранее, — я с наслаждением принялась за еду, и её насыщенный вкус стал приятным отвлечением.

Покончив с ужином, я вернулась к своим научным изысканиям. Первые часы изучения не принесли мне никаких революционных открытий о драконах, за исключением одной любопытной детали о драконьем клейме у самок. Судя по всему, в последнее время в этих замысловатых узорах появлялось всё меньше завитков, и они становились всё проще.

У драконид с пятью замысловатыми завитками, которые когда-то считались обычными, теперь был редкий знак древнего происхождения или огромной силы. Я криво улыбнулась и посмотрела на свою руку, где мой знак жизни пульсировал, безошибочно выдавая больше пяти завитков.

«И вот я здесь, — размышляла я, — практически выставляю себя напоказ». Однако, когда я вспомнила отчётливо мужской смешок, который прозвучал в моей голове во время превращения, у меня возник новый вопрос: было ли это врождённым? Естественным проявлением моей собственной дремлющей силы? Или же какая-то внешняя сила, возможно, та самая сущность, которая привела меня в этот мир, протянула мне руку помощи? Эта глубокая тайна укрепила меня в новом решении: мне нужно было понять этот мир сам по себе.

С новой силой я потянулась к тяжёлому атласу в кожаном переплёте, стоявшему на ближайшей полке. Открыв его, я прочла название, и имя «Лиора» показалось мне до боли знакомым, словно из далёкого прошлого. Когда мой взгляд скользнул по подробной карте, меня захлестнула волна дезориентирующего шока. Я снова усомнилась в реальности происходящего: действительно ли я здесь, живу этой новой жизнью, или мой разум играет со мной злую шутку? География, расположение континентов и их очертания были до жути знакомыми, но в то же время изменёнными и искажёнными. Америка, хоть и присутствовала, была соединена более широким сухопутным мостом, а не разделена привычными узкими проливами. Но больше всего меня поразила Австралия: вместо привычного островного расположения она выглядела как обширное, почти полуостровное продолжение азиатской суши. Общее сходство было налицо, но отличий было достаточно, чтобы всё казалось сном.

Моё нынешнее, довольно вынужденное, место жительства, как я «вспомнила» из атласа, называлось Илития, а его столицей был Амсбург. Это обширное государство занимало значительную часть территории, которую я знала как Западную Россию, включая страны Балтии, Финляндию, Швецию и Норвегию — примерно. К западу от него, на землях, которые я считала Европой, доминировало государство Шандаар, столицей которого был Хейсет. Я с удивлением вспомнила, что именно туда меня заберёт мой новый загадочный опекун.

Остальная часть Евразийского континента и ныне полуостровная Австралия были поделены между различными государствами оборотней. Знакомые нам Уральские горы и окружающие их земли были домом для гномов. Пыльные пустыни Ближнего Востока и густые джунгли Африки принадлежали оркам, а два континента — Северная и Южная Америка — были вотчиной изящных эльфов. Люди, как показал атлас, жили повсюду — вездесущая, но бесправная раса. Они не были доминирующей силой ни в одном регионе, но обладали уникальным и растущим влиянием. Из-за своеобразной скрытой угрозы — снижения рождаемости среди долгоживущих и зачастую бессмертных рас — люди с их сравнительно быстрым воспроизводством медленно, но верно захватывали их территории и влияние по всем фронтам.

Пока я изучала предполагаемый маршрут до моего нового дома в Шандааре, у меня в голове начала зарождаться дерзкая мысль. Я прикинула расстояние и рельеф местности. Может быть, мне удастся сделать рывок по пути? Найти убежище среди менее бдительных людей, которых, судя по карте, становилось всё больше и они были менее скованы ограничениями? Оставалась одна важная деталь: могут ли другие маги или, что ещё важнее, другие драконы распознать мою истинную сущность? Если да, то есть ли способ это скрыть? Эти важные вопросы не давали мне покоя, пока я наконец не погрузилась в объятия сна. Ещё один день прошёл в этом странном новом мире, ещё один день без постоянного присутствия моего «лидера».

На следующее утро я проснулась сама, без привычного нежного зова Лиссии. Глубокий, восстанавливающий силы сон наконец успокоил мой беспокойный разум, и знакомое предвкушение открытий, неутолимое любопытство исследователя подтолкнули меня к новым приключениям.

27

После освежающего омовения я вышла из ванной и увидела, что Лиссия уже на месте и тщательно сервирует на моём столе скромный, но аппетитный завтрак. Я с благодарностью съела всё, что она принесла, а затем как ни в чём не бывало поделилась с ней своими планами: посетить большую библиотеку.

Погружусь ли я там в пыльные тома или принесу их в свою комнату, ещё предстояло выяснить. Как только Лисси незаметно удалилась, я быстро приняла решение. Мой практичный ум вспомнил о насыщенных, ярких чернилах, которые я вчера заметила в кабинете опекуна.

Из множества пузырьков, разбросанных по моему столу, — остатков моих экспериментов из прошлой жизни — я выбрала маленький пустой пузырёк. Этот маленький тайный акт неповиновения — быстрое и успешное перекачивание чернил опекуна для моих будущих экспериментов — был завершён, и я направилась в библиотеку, где царила тишина и благоговение. Там я с жадностью отыскала несколько томов по общей магии, специализированный текст по целительской магии и, с новой надеждой, новые тома, посвящённые драконьим традициям и обычаям, в глубине души надеясь раскрыть скрытую истину, забытую подсказку о моём собственном существовании.

Для пущего эффекта я также взяла несколько легкомысленных любовных романов, чьи изысканные обложки были идеальной визуальной приманкой. Пара чистых листов пергамента дополнила мой набор, и, нагруженная своими сокровищами, как практичными, так и обманчивыми, я вернулась в свою комнату.

В стопке увлекательных любовных романов, обложки которых часто украшали драматические образы героев и героинь, теперь лежали новенькие закладки. Я стратегически разместила их на прикроватной тумбочке, небольшом резном столике и даже небрежно положила одну на подлокотник плюшевого кресла — молчаливое, вызывающее заявление о праве собственности и вновь обретённом комфорте.

Остальные тома, которые, скорее всего, были более научными или менее «подходящими» для немедленной демонстрации, нашли своё временное пристанище в забытой тумбочке. Её поверхность и даже внутренняя часть были покрыты толстым слоем пыли, который никто не тревожил, — молчаливое свидетельство многолетнего запустения. Было очевидно, что ничьи любопытные глаза, будь то человеческие или нет, уже очень давно не заглядывали в её глубины и, скорее всего, не заглянут в обозримом будущем.